11. Размолвка

Какое место занимает «Сихуа Энтертейнмент» в индустрии?

На сегодняшний день — это одна из самых перспективных развлекательных компаний в стране, за которой стоит мощный холдинг «Сихуа Групп». Из её стен вышли суперзвёзды — один «император» и две «императрицы» киноэкранов, а такая звезда первой величины, как Чжоу Сяоци, сравнимая по статусу с Чжун Гуаньхуа, считается там всего лишь артисткой выше среднего уровня. Если Се Гуан войдёт в «Сихуа Энтертейнмент», то его бывшему агенту Ван Чжэ при следующей встрече придётся обращаться к нему с почтением.

— Это… это слишком… — Се Гуан выглядел совсем ошалевшим от свалившегося с неба пирога. — Вы правда знакомы с боссом «Сихуа»? То есть… ваше слово и правда имеет вес?

Хо Минцзюню поначалу показалось забавным его ошеломлённое выражение, но чем дальше он слушал, тем больше ему не нравилось, к чему всё идёт. Он постучал костяшками пальцев по столу с недовольным видом: 

— Се Гуан, у тебя, похоже, обо мне какое-то странное представление?

Шутка ли, старший брат владельца компании Е, заместитель председателя правления группы «Сихуа» Е Цзюнь, при встрече с ним обращался к нему как к «господину Хо» — семьи Хо и Е связывала многолетняя дружба. Пристроить одного-двух человек было для него сущим пустяком, а этот щенок ещё и сомневается!

— Нет-нет, — поспешно заулыбался Се Гуан. — Господин Хо по доброте душевной протянул руку помощи! Какие могут быть недопонимания, ха-ха-ха…

У Хо Минцзюня ком встал в горле. Он предчувствовал, что если этот балбес пробудет здесь ещё немного, то всё его утро будет безнадёжно загублено.

Он отправил Се Гуану адрес электронной почты и сказал: 

— Вернись домой и пришли мне резюме. Потом сотрудники «Сихуа» свяжутся с тобой напрямую. Ещё что-то? Если нет — исчезни с моих глаз.

Се Гуан с улыбкой ещё раз поблагодарил его, поднялся и попрощался. Хо Минцзюнь позвал Чжун Хэгуана проводить гостя. 

Когда Се Гуан вышел из кабинета, Хо Минцзюнь так и не смог взяться за работу. Он откинулся на спинку кресла, вспомнил всё, что Се Гуан говорил и делал, и невольно улыбнулся, покачав головой.

Но улыбка быстро угасла: из груди волной поднималась горечь, понемногу затопляя сердце.

Слишком уж похож.

Мысли о том человеке всё время возвращались к нему. Если бы он был жив, разве не выглядел бы именно так: черты лица, привычка приподнимать брови, изгиб глаз и губ при улыбке.

Может, он был не таким умным и не таким обаятельным, но, живи он спокойно и благополучно, Хо Минцзюнь непременно бы его оберегал, чтобы вся его жизнь прошла без тревог и забот.

Но дорога ещё не успела развернуться перед ним, как уже заросла бурьяном; история ещё не успела начаться, как у неё уже вырвали следующую страницу.

И пусть Хо Минцзюнь изо всех сил пытался восполнить утрату, даже болезненно распространив эту попытку возмещения на похожего на него Се Гуана — что толку? Тот, кто ушёл, всё равно уже никогда этого не почувствует.

Что бы он ни делал, это всего лишь слабое утешение для живых.

Хо Минцзюнь предавался размышлениям, когда вернувшийся после проводов Чжун Хэгуан постучал в дверь снаружи. Он отогнал мысли, перевёл взгляд на экран компьютера и громко сказал: 

— Входи.

— Босс.

Чжун Хэгуан встал перед его рабочим столом. Хо Минцзюнь ждал продолжения, но, не услышав ни звука, удивлённо взглянул на него: 

— Что такое? Хватит мяться, если есть что сказать — говори.

Чжун Хэгуан редко позволял себе в его присутствии игру в недосказанность, и его поведение заставило Хо Минцзюня настроиться серьёзно.

Его всегда уравновешенный первый помощник на сей раз выглядел нерешительным: 

— Только что был один странный момент, но я не уверен. Послушайте меня пока просто как предположение. Я помню, вы говорили, что после того происшествия вас держали в больнице, и всеми последующими делами занимался второй господин Хо, — он сделал паузу, наблюдая за мрачнеющим лицом Хо Минцзюня, и, собравшись с духом, продолжил. — Включая известие о смерти того человека — его ведь тоже передал именно он, убедившись лично.

— В чём ты сомневаешься? — холодно произнёс Хо Минцзюнь. — Тогда на месте кроме него были и другие. Его люди, полиция и судмедэксперт — все могут подтвердить, что тот человек действительно умер.

Происшествие десятилетней давности было самой запретной темой Хо Минцзюня — малейшее прикосновение вызывало бурю. Но раз уж начал разговор, Чжун Хэгуан мог лишь продолжить: 

— Я не об этом. Вы, возможно, не заметили, но сегодня, когда я привёл господина Се в ваш кабинет, второй господин Хо столкнулся с ним в дверях.

Этим утром с Хо Минцзюнем как раз встречался второй из братьев в семье Хо, его родной дядя Хо Чжунтин. Их отношения нельзя было назвать хорошими — конечно, во всей семье Хо тех, кто ладил с Хо Минцзюнем, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

За участие в том деле Хо Минцзюнь вынудил сына Хо Чжунтина уехать в Европу, и с тех пор тот так и не осмелился вернуться на родину. Хо Чжунтин не мог не ненавидеть племянника, но, имея пост в корпорации, был вынужден глотать обиды и склонять голову перед младшим по возрасту.

Почти все в поколении отца Хо Минцзюня были бесхребетными, а вот в нынешнем поколении один был амбициознее другого. Хо Минцзюнь прекрасно понимал, что его дядя не способен натворить ничего серьёзного, и жестом дал знак Чжун Хэгуану продолжать: 

— И что?

— Вы обратили внимание на господина Се и даже велели мне его проверить, потому что он похож на того ребёнка, — сказал Чжун Хэгуан. — Вы единственный, кто общался с тем ребёнком, и помните его лучше любого другого. Если даже вы не решаетесь сделать о господине Се окончательный вывод, значит, речь идёт не просто о «сходстве»… Он похож по меньшей мере на восемь-девять десятых, верно?

Взгляд Хо Минцзюня стал ледяным.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Чжун Хэгуан взвешивал слова и медленно произнёс: 

— Второй господин Хо не узнал господина Се и даже лишний раз на него не взглянул, разве это не странно?

Хо Минцзюнь при первом взгляде на Се Гуана был так потрясён, что сразу подошёл, схватил его и начал расспрашивать. А как же Хо Чжунтин? Тогда он лично подтвердил смерть того человека, а теперь, увидев поразительно похожего Се Гуана, почему не показал ни капли удивления?

Хо Минцзюнь сказал: 

— Когда случилось то происшествие, моего отца держали под домашним арестом, а дед послал второго дядю в провинцию Х разгребать последствия. Хотя его сын тоже был замешан, это выяснилось позже. В той ситуации у него не было причин что-то предпринимать против незнакомой деревенской семьи.

— К тому же… — он закрыл глаза, успокаиваясь, — мне потом сказали, что тот ребёнок упал с обрыва, и тело было изуродовано до неузнаваемости. Личность установили только по одежде и ДНК-экспертизе. Так что ничего удивительного, что Хо Чжунтин не узнал Се Гуана. Даже если он видел фото или был на месте, он мог уже и забыть за столько лет.

Чжун Хэгуан ответил: 

— Если бы это был незначительный человек, можно было бы не узнать его через десять лет — это нормально. Но тот ребёнок был ключевой фигурой во всей истории, а дело вёл лично второй господин Хо. Даже если он не смотрел специально, многократные упоминания оставили бы у него в памяти чёткий образ.

Хо Минцзюнь нахмурился: 

— Ты хочешь сказать, Хо Чжунтин притворяется, что не знает Се Гуана? Зачем? Или ты думаешь, с Се Гуаном что-то не так?

Чжун Хэгуан с серьёзным видом покачал головой: 

— Я не знаю подробностей того дела и не могу строить догадки. Но босс, я хочу сказать… то, что второй господин Хо не узнал господина Се, может оказаться правдой.

За этими словами скрывалась ужасная догадка. Не успели эти слова прозвучать, как лицо Хо Минцзюня уже заметно переменилось.

— Прошло уже десять лет, — он пристально смотрел на Чжун Хэгуана. Голос его был холоден и отчётлив, словно тонкое лезвие скользнуло по виску. — Я не позволю никому тревожить его покой, кто бы это ни был и по какой бы причине. Можешь идти.

Чжун Хэгуан хорошо знал характер Хо Минцзюня, редко вмешивался в его личную жизнь и не перечил ему напрямую, когда тот злился. Но сегодня он разом затронул две запретные темы.

— Босс…

— Я сказал — вон! — Хо Минцзюнь поднял взгляд, и было видно, что он по-настоящему разозлился. — Что, не хочешь больше работать?

Чжун Хэгуан и сам не знал, откуда у него взялась смелость, но он всё же посмел возразить: 

— Раз вы считаете, что дело уже закрыто, зачем тогда так тащить Се Гуана наверх? Как бы он ни был похож, он всё равно не тот человек. К чему вам цепляться за подделку, пусть и высшего качества?

Хо Минцзюнь в ярости крикнул: 

— Чжун Хэгуан!

Невзирая на ярость начальника, Чжун Хэгуан с твёрдостью произнёс:

— Если уж вы решили отплачивать за добро, почему расплачиваетесь за это через Се Гуана? Господин Хо, прошу прощения, но я не понимаю, вы уже смирились или всё ещё не можете отпустить?

Хо Минцзюнь взмахнул рукой, и папка с документами с размаху ударила Чжун Хэгуана в грудь. С десяток с лишним листов бумаги разлетелись, рассыпавшись по всему полу. Когда листы опустились, за столом открылось холодное, отстранённое лицо Хо Минцзюня.

— Что я делаю и зачем — не тебе копаться в причинах, — сказал он. — Отстраняю на неделю. Иди домой и подумай над своим поведением. Лишаю полугодовой премии. Вон.

***

В «Сихуа Энтертейнмент» сработали оперативно: уже на следующий день Се Гуан получил уведомление явиться на собеседование в головной офис компании.

Официально-деловой тон приглашения успокоил его. Се Гуан боялся, что Хо Минцзюнь станет действовать по схеме избалованных богачей, которые заводят интрижки с мелкими звёздочками, напрямую закидывая их деньгами и ресурсами — не факт, что прославишься, но о тебе точно пойдёт дурная слава.

В день собеседования со стороны «Сихуа» пришли три агента, арт-директор и вице-президент, курирующий артистов, — весьма представительный состав. Се Гуан, заранее имея гарантии Хо Минцзюня, не особо робел, спокойно и уверенно ответил на несколько вопросов интервьюеров, и их лица постепенно смягчились.

Для артиста важнее всего — не теряться и уметь держать себя в руках. За последнее время Се Гуан прошёл через многое и стал заметно спокойнее и сдержаннее, чем раньше, — и именно поэтому он приглянулся интервьюерам.

Арт-директор, пролистав его анкету, между делом похвалил: 

— Резюме составлено отлично.

Се Гуан внутренне удивился, но внешне вежливо улыбнулся: 

— Спасибо.

С его-то дилетантскими компьютерными навыками, резюме делалось по готовому шаблону из программы. И раз оно заслужило похвалу опытного директора, значит, это наверняка Хо Минцзюнь нашёл кого-то, кто его переделал.

Единственная женщина среди агентов, Линь Яо, спросила: 

— Я вижу, вы довольно долго были каскадёром-дублёром в боевых сценах. У вас есть подготовка в боевых искусствах?

Се Гуан ответил: 

— Системно не учился, просто на съёмках брал уроки у постановщиков таких сцен. С обычными боевыми сценами проблем нет.

Линь Яо попросила: 

— Можете показать?

Се Гуан поднялся, снял пиджак, ослабил галстук, слегка закатал рукава и размял запястья и шею. Он был полупрофессиональным дублёром — стройным, высоким, с красивыми чертами лица. Его естественные движения были полны обаяния зрелого мужчины, и он совсем не походил на модных нынче смазливых мальчиков с подведёнными глазами.

У агентов загорелись глаза: такая внешность, да ещё и с неплохими навыками, при должной раскрутке публика в два счёта начнёт звать его «мужем».

Три агента переглянулись, каждый уже начал строить свои планы.

Подходящего оружия под рукой не было, поэтому Се Гуан показал таолу[1]. Это был комплекс движений, который он скомпоновал сам: ничего нового, в основном традиционные приёмы тайцзи, наньцюань, формы юнчунь, с примесью саньда и тайского бокса. В реальном бою толку было бы мало, но его движения были лёгкими и завораживающими: в покое — как ива над весенней водой; в движении — как ветер и молния, так и бьющие в глаза своей крутизной.

Опытные профессионалы сразу заметили, что его уровень намного выше обычных актёров, и у них возникло чувство, что они нашли клад. «Синьхуэй» не зря славилась в индустрии как знаменитая кузница кадров: новых людей там умели выбирать точно, быстро и безошибочно; жаль только, что на дальнейшее развитие сил не хватало, и в итоге плоды их работы чаще всего доставались другим.

А в этот раз ещё хлеще: собственными руками вырвали хороший росток со своей же грядки.

Се Гуан был артистом, которого велено было подписать сверху. Агенты изначально думали, что собеседование — просто формальность, и потом каждый будет думать, кому из невезучих его в итоге сплавят. Но неожиданно появился талант с потенциалом, и у всех сразу появилось желание побороться за него.

А Линь Яо, первой положившая на него глаз, на этот раз не дала шанса другим. Она грациозно улыбнулась: 

— Как раз кстати. У меня есть сценарий — ключевой проект компании в этом году, о юношеской команде ушу. Режиссёр как раз подбирает актёров. Если вы согласны, я могу выхлопотать для вас шанс на пробы.

Два других агента шумно втянули воздух и мгновенно устремили взгляд на Се Гуана.

Внутри у Се Гуана бушевали эмоции. Он глубоко вдохнул, поднялся и почтительно поклонился интервьюерам.

— Тогда… большое спасибо компании за доверие и поддержку.

[1] Таолу — комплекс упражнений ушу, в одиночном варианте являющийся аналогом боя с тенью.