47. Отпуск

Возможно, всё дело было в пережитом днём: той ночью Се Гуану приснился кошмар.

Во сне они с Хо Минцзюнем бежали по пустынной горной дороге. Лил проливной дождь, позади всё ближе ревели автомобильные двигатели. Он кричал Хо Минцзюню, чтобы тот бежал быстрее, как вдруг земля под ногами содрогнулась от мощного толчка, а между небом и землёй раздался оглушительный взрыв.

Всё вокруг будто разорвало искорежённым пространством-временем. Его точка обзора внезапно сместилась — и вот он уже глядел на всю сцену сверху и беспомощно наблюдал, как сам же срывается с обрыва.

Се Гуан резко проснулся, весь в холодном поту.

Хо Минцзюнь уже давно встал и ушёл на работу, оставив ему сообщение в телефоне, где напоминал вовремя позавтракать, больше отдыхать и не забыть сменить повязку.

Образы из кошмара всё ещё ясно стояли перед глазами, и даже яркое летнее утро за окном не могло развеять ту леденящую сырость — словно дождь проник до самых костей.

Се Гуан поднял руку, прикрыл глаза и откинулся на подушку. Тщательно обдумав всё, что произошло во сне, он почувствовал: что-то здесь не так.

Настоящий взрыв произошёл на территории старого завода, а во сне место действия переместилось на незнакомую горную тропу, к тому же шёл дождь. Его самого в реальности ударила железная конструкция в горящем здании, а последней сценой кошмара стало падение с утёса.

И эта сцена, как ни странно, вызывала какое-то смутное чувство узнавания.

Се Гуан изо всех сил напрягал извилины и лишь спустя долгое время хлопнул себя по лбу: разве тем, кто ради Хо Минцзюня сорвался с утёса, был не Чэн Шэн?

Тут его осенило: подсознание, вероятно, наложило друг на друга два случая, когда Хо Минцзюнь оказывался на грани опасности. Поэтому во сне смешались разные точки зрения, взрыв и бегство по горной дороге. Се Гуан ведь слышал от Хо Минцзюня подробный рассказ о том давнем происшествии, и эти детали соединились с пережитым им самим взрывом — так и получился этот спутанный, перевёрнутый кошмар. 

Он медленно выдохнул и расслабился.

Взрыв отодвинул планы их совместной поездки в отпуск, но теперь это казалось не таким уж важным. После взаимного признания им, по сути, было достаточно просто находиться рядом. Хотя они ещё не были партнёрами в строгом смысле этого слова, Хо Минцзюнь и Се Гуан уже заранее вошли в режим старой супружеской пары.

Се Гуану было скучно сидеть дома и залечивать раны, но, помимо обязательных ежедневных физических упражнений, которые нельзя было забрасывать, он всё же не забывал и о своей основной профессии — находил и смотрел классические фильмы или актёрские выступления. Желая поощрить его учёбу, Хо Минцзюнь подобрал для него в интернете несколько книг по актёрскому мастерству и заказал доставку на дом. С тех пор то и дело можно было увидеть Се Гуана, который, держа в руке академический труд, мирно посапывал, развалившись в самых причудливых позах.

Из любопытства Хо Минцзюнь как-то перед сном взял одну из его книг в качестве чтения на ночь, чтобы проверить, насколько силён у неё снотворный эффект. В итоге он, будучи полным профаном в этой области, дочитал до половины, а глаза у него всё ещё были ясными и бодрыми. Взглянув затем на зевающего вовсю Се Гуана рядом… Хо Минцзюнь мысленно поставил ему печать «неуча».

Се Гуан не получил профессионального актёрского образования и, хоть и не мог осилить книги, его актёрское мастерство среди ровесников всё же считалось выдающимся — благодаря многолетнему накопленному опыту, наблюдениям и подражанию. Когда он перебивался мелкими ролями, ему довелось поработать во многих известных съёмочных группах и прямо на площадке наблюдать за игрой сильных актёров. Эти живые уроки, вместе с природной сообразительностью, и легли в основу его собственного актёрского метода.

Хо Минцзюнь не был строгим приверженцем академической школы, но иногда всё же думал, что Се Гуану не помешало бы профессиональное обучение: теория помогла бы ему укрепить и упорядочить собственный подход. Однако стоило увидеть, с какой врождённой чуткостью и выразительностью Се Гуан разбирает сценарий, как Хо Минцзюнь снова чувствовал: в нём есть нечто чистое, почти инстинктивное — то самое, что меньше всего стоит шлифовать теоретическими знаниями.

Сам Се Гуан оценивал себя куда более объективно: 

— Какое уж там мастерство, слишком громко сказано. Сейчас я просто смазливый молодой актёр, продаю своё лицо, и уже в ближайшие несколько лет стану неактуальным. Вот когда постарею и поблекну, но всё ещё смогу стоять перед камерой, и зрители будут меня помнить — вот тогда это и будет настоящее мастерство.

— Так далеко заглядываешь? — брови Хо Минцзюня взметнулись вверх, и он похвалил: — Сознательно подходишь к делу, но не надо слишком скромничать. Я думаю, играешь ты здорово. Лет через десять можно заранее бронировать за тобой звание лучшего актёра.

Се Гуан рассмеялся: 

— Твоё слово не в счёт. Твой фильтр влюблённого плюс фанатский фильтр вместе должны быть толщиной эдак в десять чжаней.

— Впрочем, даже если играешь ты неважно и наград не получишь — ничего страшного, — сказал Хо Минцзюнь. — «Сюаньду» — наша компания, инвестор — твой парень, могу продвигать тебя как захочу…

Не успел он договорить, как Се Гуан уже хохотал, лёжа на нём.

— Не отступаешь от образа властного генерального директора? Деньгами прокладываешь дорогу — похоже на тебя! — Нахохотавшись, Се Гуан устроился поудобнее, положив голову на колени Хо Минцзюня, и вздохнул: — Но если серьёзно, то с тобой слишком легко потерять всякие амбиции. Если сейчас я буду сниматься, то точно не смогу нормально работать, — только и буду думать, как бы побыстрее срубить денег и свалить, а потом прийти домой и переспать с тобой.

Кончики ушей Хо Минцзюня чуть дрогнули, и он повторил: 

— «Переспать с тобой»?

— Или ты со мной переспишь, без разницы, — Се Гуан перевернулся и сел; волосы у него торчали во все стороны, но вид был совершенно серьёзный: — Неважно, кто сверху, главное — действие «переспать».

Нет, вопрос «кто сверху» всё же был весьма важен.

Се Гуан оживился: 

— Ну что, займёмся этим?

Хо Минцзюнь окинул его взглядом и понял, что этот «важный вопрос» необходимо поставить на повестку дня, больше ждать нельзя.

Расследование взрыва шло своим чередом и уже, казалось, близилось к победному финалу — преступников вот-вот должны были привлечь к ответственности, — когда Чжун Хэгуану внезапно позвонил босс и велел перераспределить текущие дела, поскольку он собирался уйти в отпуск на две недели.

Ассистент Чжун никак не ожидал, что Хо Минцзюнь в такой момент махнёт на всё рукой и сбежит: 

— Господин, а как же дело Хо Минфэя…?

— Продолжайте расследование, если будут результаты — действуйте, как я говорил ранее, — неторопливо произнёс Хо Минцзюнь. — Самого Хо Минфэя не трогайте, дождитесь моего возвращения. Если в компании или семье Хо не случится ничего серьёзного — не беспокойте меня.

Чжун Хэгуану всё стало предельно ясно: титул супруги босса «Хэнжуй» вот-вот достанется дому Се. Будучи зрелым и тактичным ассистентом, он ни в коем случае не мог в такой момент подвести своего начальника, поэтому тут же с готовностью согласился, завуалированно выразил свои поздравления и пообещал как следует присмотреть за делами в его отсутствие.

А затем поделился этой новостью с двумя коллегами в групповом чате WeChat.

Хо Минцзюнь и не знал, что за его спиной Фан Хуэй возмущённо злословит, будто он — «старый бык, жующий молодую траву» — увёл у неё кумира, и вполне заслуживает прозвища «Хуан Шижэнь[1] наших дней». Конечно, даже узнай он об этом сейчас, у него не было бы времени с ней разобраться.

А в это время тот, кто был для него настоящим «делом всей жизни» и значил больше любых прочих дел, лениво лежал у изголовья кровати; в мягком свете ночника черты его лица казались выписанными кистью. Он не спеша отложил телефон в сторону: 

— Помылся? Выключи свет.

Хо Минцзюнь нажал на выключатель.

Внутри виллы, располагавшейся на частном острове, ночную тишину наполнял лишь нежный ритм прибоя.

Се Гуан протянул к нему руку: 

— Иди сюда.

Хо Минцзюнь подошёл к кровати и забрался на неё. Се Гуан притянул его к себе, и они обменялись долгим, тягучим поцелуем.

Хо Минцзюнь почувствовал лёгкую неловкость, но вскоре его захлестнула волна желания. В углу комнаты горел маленький ароматический светильник, и аромат роз медленно разливался в воздухе.

Рука Се Гуана легла на его спину, скользнула по гладкой коже и раз за разом касалась почти исчезнувшего шрама. Се Гуан невнятно позвал: 

— Минцзюнь…

Хо Минцзюнь склонился, чтобы поцеловать его шею и ключицы, ответив тихим, почти мурлыкающим: 

— Мм.

Ласки и поглаживания скользили всё ниже и наконец достигли самого основания позвоночника. Тело Хо Минцзюня на мгновение напряглось, но он тут же расслабился, делая вид, будто всё в порядке.

Мысленно он убеждал себя: «Ничего, лишь бы он был рад…»

Се Гуан уложил его на кровать, глядя на него сверху вниз глубоким, полным страсти взглядом: 

— Ты правда уверен?

Хо Минцзюнь поднял руку и погладил его по волосам — в движении скрывалась бесконечная нежность, а голос был хриплым и полным желания: 

— Раз уж проиграл, принимаю поражение.

Се Гуан наклонился и легко поцеловал его в губы.

Его рука скользнула по рельефному животу, ненадолго задержалась на бедре, но, когда он попытался двинуться выше, рука словно прилипла к коже.

Се Гуан замер на долгие несколько секунд.

В конце концов, он не выдержал, окончательно сдался и, обхватив Хо Минцзюня за талию, с хохотом повалился на его грудь: 

— Прости, ха-ха-ха… я не могу, давай лучше ты. Мы с тобой слишком разного телосложения, если я буду сверху… чувствую себя как маленький той-пудель, пытающийся трахнуть дерево, ха-ха-ха-ха…

Этот смех убил Хо Минцзюня наповал. Застряв в состоянии ни туда ни сюда, он не знал, плакать ему или смеяться, а потом и сам расхохотался.

Вся чувственность момента рассеялась, зато атмосфера стала гораздо более непринуждённой и радостной.

— Не знаю, что с тобой и делать…

Хо Минцзюнь приподнял сползавшего вниз Се Гуана. Разница в телосложении у них и правда была заметной: Хо Минцзюнь был выше Се Гуана и, благодаря регулярным тренировкам и правильному питанию, хоть и выглядел довольно стройным, казался крепче. Се Гуан же ещё не успел набрать обратно недавно потерянный вес. К тому же его фигура изначально обладала той самой фотогеничной худощавостью, с прессом, но без перекачанности. Его сила была скорее в выносливости и гибкости.

По дороге на остров они как раз обсуждали вопрос — кто будет сверху, а кто снизу. Хоть Се Гуан и понял, что ему нравятся мужчины, мышление натурала было не так-то просто перестроить, и он твёрдо считал, что должен быть сверху, или, на худой конец, универсалом.

Хо Минцзюнь, хоть и выглядел спокойным и уверенным, на самом деле тоже был впервые влюблён и не имел устоявшихся представлений о ролях. В конце концов, оба были мужчинами, по функционалу не отличались, и, если это радовало Се Гуана, вопрос, кто сверху, не был главным.

Итак, по предложению Се Гуана, они прибегли к универсальному механизму разрешения споров — игре «камень, ножницы, бумага» до двух побед в трёх раундах, эффективно определив позицию на предстоящую ночь.

Но на полпути их постигла катастрофа.

Виновник происшествия никак не мог перестать смеяться. Хо Минцзюнь считал его до невозможности дурашливым, но и сам не мог сдержать улыбку; обняв Се Гуана, он ещё долго смеялся вместе с ним — и с досадой, и с нежностью.

У кого в любви не случалось парочки глупостей?

Се Гуан лежал в его объятиях; обнажённая спина слегка вздрагивала, тонкую талию, казалось, можно было обхватить одной рукой. Тепло его кожи постепенно переходило в ладонь Хо Минцзюня — словно он касался тёплой, гладкой парчи.

Лёгкие поцелуи ложились на его виски и кожу за ушами, вызывая нестерпимый жар и зуд, словно в крови вспыхивали маленькие искры.

Настоящий огонь желания, дремавший в самой глубине костей, наконец начал пробуждаться.

Се Гуан очень скоро перестал смеяться.

Сознание затуманилось, конечности ослабли, и только в одном месте разливался невыносимый жар. Стоило ему заговорить, как его голос стал похож на смесь сахара и песка — сладким и шероховатым: 

— Минцзюнь…

[1] Хуан Шижэнь (黄世仁, Huáng Shìrén) — злой помещик из китайского революционного произведения «Седовласая девушка» (白毛女), ставший символом жестокого богатого эксплуататора.