12. Благодарность

Назначив время следующей встречи для подписания контракта и проб, Се Гуан вышел из «Сихуа Энтертейнмент» и не удержался — позвонил Хо Минцзюню.

Он был так рад, что сначала набрал номер, и лишь потом осознал, насколько это неуместно. Хо Минцзюнь был властным гендиректором. Какое он вообще имеет право вот так запросто его отвлекать?

Странно, но раньше при каждой встрече с Хо Минцзюнем первым желанием Се Гуана было держаться от него как можно дальше; а теперь, получив хорошие новости, он первым делом подумал о нём. Не иначе, съел не ту таблетку.

Наверное, потому, что Хо Минцзюнь не раз ему помогал, Се Гуан где-то в глубине души уже считал его хорошим человеком: с виду холодным, но тёплым в душе. Просто их отношения были странными: назови их друзьями — и со стороны это выглядело бы так, будто Се Гуан сам себе что-то напридумывал. Но и быть слишком осторожным и сдержанным Се Гуан не мог — это уже выглядело бы недостаточно открыто и честно. В собственных глазах он больше всего походил на мелкого любовника, который льнёт к богатому покровителю, чтобы пролезть наверх — и это было чертовски неловко.

Не успев опомниться и вовремя завершить звонок, Се Гуан услышал, как Хо Минцзюнь ответил ему: 

— Се Гуан? Что случилось?

— Ничего, — рассмеялся Се Гуан, нарочно придав голосу лёгкость и весёлость. — Хорошие новости: договорился с «Сихуа», вот и позвонил поблагодарить.

— … — Хо Минцзюнь помолчал, мельком бросил взгляд на нескольких человек за столом в конференц-зале, сделал знак Лу Мину, который вёл протокол встречи, чтобы тот приостановил совещание, и вышел ответить на звонок.

— Такие хорошие новости, — неспешно произнёс он, — и что, на этом всё? Просто звонишь поблагодарить?

Се Гуан остолбенел: 

— А что ещё?

Хо Минцзюнь с видом наставника произнёс: 

— Как минимум, нужно проявить свою искренность.

— … — Се Гуан в растерянности схватился за волосы и запинаясь спросил: — А как вы думаете… что будет считаться достаточно искренним?

— Ты у меня спрашиваешь? — Хо Минцзюнь откинулся назад, непринуждённо прислонившись к стеклянной стене переговорной. — Если дать мне самому выставлять условия, я бы сказал, у тебя, видно, денег куры не клюют — раз так и тянет их спустить.

— Ничего подобного, — поспешно возразил Се Гуан и искренне добавил: — Да разве посмел бы я при вас играть с огнём? Это же всё равно что самому напроситься на унижение.

Хо Минцзюнь тихо рассмеялся: 

— Не строй из себя паиньку, это не обманет меня. Я сейчас на совещании, не могу больше говорить. Перезвони, когда решишь, как меня отблагодарить.

В душе у Се Гуана тут же взвился внутренний бесёнок; он повалил Хо Минцзюня на землю, отвешивал ему одну оплеуху за другой и орал: «Чёрт возьми, да как же с тобой трудно!»

— Кстати, — вдруг вспомнил он, — сегодня интервьюер похвалил моё резюме. Вы…

Хо Минцзюнь заглянул в конференц-зал и поспешно прервал его: 

— Пустяки, потом сразу и за это, и за помощь с работой поблагодаришь. Лу Мин зовёт, кладу трубку.

Внутренний бесёнок Се Гуана смущённо прекратил расправу.

Господин Хо хоть и холодноват и довольно вредный, но в целом он всё же хороший человек.

Хо Минцзюнь с невозмутимым лицом вернулся в конференц-зал и продолжил совещание. Лу Мин заметил, что состояние босса как будто изменилось: словно он только что кого-то поддразнил, и теперь свеж и бодр, в прекрасном настроении. Даже когда самый болтливый вице-президент группы говорил целых пять минут, он не перебивал.

Кто же это такой безрассудный, что в ключевой момент запудрил боссу мозги?

Лу Мин, записывая длинные разглагольствования вице-президента, мучительно думал: «Умоляю, верни мне прежнего холодного и беспощадного Великого Деспота. Прерви его бесконечные речи, пожалуйста».

Как только совещание закончилось, Лу Мин распечатал протокол для Хо Минцзюня, тут же под предлогом посещения туалета достал телефон и сообщил новости с фронта двум своим товарищам.

Фан Хуэй как раз пила кофе в комнате отдыха. Рассеянно глянув в WeChat, она тут же зашлась таким кашлем, что, казалось, содрогнулись небо и земля.

Фан Хуэй: [Ничего себе! Неужели это тот самый… Вызываю старшего брата @Чжун Хэгуана.]

Лу Мин: [В рабочее время — на личный телефон! И Великий Деспот приостановил ради него совещание на целых 4 минуты 32 секунды. Вот это я понимаю — истинная любовь, способная потрясти небеса и землю.]

Фан Хуэй: [Но разве старшего брата только позавчера не сослали из-за него домой на сельхозработы? Хоть и не знаю подробностей, всё равно жалею брата 30 секунд. @Чжун Хэгуан.]

Чжун Хэгуан: [Я здесь.]

Чжун Хэгуан: [Что с Се Гуаном?]

Лу Мин: [Сегодня босс на совещании бросил кучу вице-президентов и директоров в переговорной и вышел ответить на личный звонок. Думаю, это звонил Се Гуан.]

Фан Хуэй: [Спорим на огурец, что это был звонок от Се Гуана.]

Чжун Хэгуан: [Почему вы двое в рабочее время болтаете в WeChat?]

Лу Мин: [Момент неловкой тишины.jpg]

Фан Хуэй: [Есть ещё разведданные: вчера я была в кабинете босса и случайно увидела его экран. Угадайте, что он делал?]

Фан Хуэй: [Он редактировал резюме!]

Фан Хуэй: [Вот это жесть! Вы можете в это поверить? У кого ещё есть такое влияние, чтобы босс лично правил ему резюме? У кого ещё!]

Лу Мин: [От страха схватил своего карпика в охапку.jpg]

Чжун Хэгуан: [Боитесь, что мне одному дома землю пахать будет скучно? Хотите составить компанию?]

Фан Хуэй: [Старший брат, осмелюсь спросить: не ты ли прямолинейно уговаривал босса не увлекаться мужчинами, за что тот тиран и сослал тебя?]

Чжун Хэгуан: [Не неси ерунды.]

Лу Мин: [Неужели ты упомянул того, кого нельзя называть по имени…?]

Фан Хуэй: [Кого? Волан-де-Морта? Фурье в замешательстве.jpg] [1]

Лу Мин: [Старший брат?]

Лу Мин: [Если не ответишь, я приму это за согласие.]

Фан Хуэй: [О чём вы? Чьё имя нельзя называть? Эй, что происходит?]

Лу Мин: [you know who]

Фан Хуэй: [А? Кто?]

Фан Хуэй: [Старший брат! Второй брат! Эй, вы где?!]

***

Сердце господина Хо — что иголка на дне моря. Се Гуан долго размышлял и, наконец, с трудом понял скрытый смысл слов Хо Минцзюня: он хочет от Се Гуана «искренности», но не того, что можно измерить деньгами.

Хо Минцзюню ничего не нужно, и если у Се Гуана и было что-то, что могло бы его заинтересовать, так это лишь ответная услуга.

После работы Се Гуан снова позвонил Хо Минцзюню.

Хо Минцзюнь как раз разбирал документы в кабинете и лениво спросил: 

— Уже решил?

Се Гуан смущённо сказал: 

— Э… вроде да, но всё очень простенько. Надеюсь, вы не будете воротить нос.

Хо Минцзюнь недовольно произнёс: 

— Я, в конце концов, оказал тебе большую услугу, а ты так «простенько» — тебе не стыдно?

— … — Се Гуан замялся. — Я ж просто из вежливости так сказал.

— Ну и к чему эта пустая вежливость, — безжалостно высмеял Хо Минцзюнь и спросил: — Так как же ты собираешься меня отблагодарить?

— …Я приглашу вас к себе поесть, — запинаясь, сказал Се Гуан.

Хо Минцзюнь слегка опешил.

— Поесть? — словно не вполне уверенно переспросил он.

— Да, — осторожно ответил Се Гуан. — Приходи ко мне домой. Что захочешь — я приготовлю… можно?

Он перестал говорить на «вы» — и в последней фразе вдруг проступили нотки близости и мягкости.

Еда — важнейшее дело в жизни, и кроме поваров по профессии, лишь достаточно близкие люди готовят еду друг для друга. Если копнуть глубже, «ради любимого умыть руки и варить суп» [2] — это чувство, которое могут разделить лишь супруги.

Когда кто-то помнит твои вкусы, принимает твои капризы и пристрастия — это дорогого стоит. От просто желания вкусно поесть ещё можно отказаться, а вот от тёплой нежности, спрятанной в нескольких домашних блюдах, мало кто способен устоять.

Хо Минцзюнь не был исключением.

— Ты приготовишь для меня? — его брови внезапно разгладились, словно свет прорвался сквозь тучи. — Хорошо, давай.

Се Гуан не ожидал, что он будет так сговорчив, и с облегчением выдохнул: 

— Есть что-нибудь, чего ты не ешь? Или что-то, что ты особенно любишь?

Хо Минцзюнь вдруг захотел его немного подразнить и нарочно сказал: 

— Рыбья голова с рубленым острым перцем.

— Да ну тебя, — не задумываясь, отказал Се Гуан. — Твои нежные бронхи это не выдержат. Хоть дай мне смелости взаймы, всё равно не осмелюсь давать тебе острое. Ещё варианты есть?

Услышав это, Хо Минцзюнь не удержался от смеха: 

— Тогда что-нибудь полегче, я не такой уж привередливый.

На том конце Се Гуан со свистом втянул воздух, будто у него заныл зуб, и пробормотал: 

— А по тебе и не скажешь.

Хо Минцзюнь подпер голову рукой и всё никак не мог сдержать улыбку: 

— Я заметил, ты становишься всё смелее.

— Значит, ты просто плохо меня разглядел. Я всегда был прямолинейным, — сказал Се Гуан. — Ты ведь только что смеялся, да?

Хо Минцзюнь ответил: 

— Да. А что?

Се Гуан воскликнул: 

— Первый раз слышу, как ты смеёшься. Такое чувство, что это слишком нереально. Может завтра какая-нибудь компания обанкротится?

Он пользовался тем, что Хо Минцзюнь не понимает этого мема, и смеялся без остановки. Катаясь по кровати от смеха, он услышал, как Хо Минцзюнь на том конце неспешно вздохнул: 

— Ты играешь с огнём.

Се Гуан: 

— … 

Телефон рухнул сверху и приземлился точно в центр его лица.

— Ай!

Се Гуан, зажимая нос и со слезящимися глазами, вскочил, а из телефона донёсся низкий смешок, который Хо Минцзюнь больше не мог сдерживать.

Однако Се Гуан готовился к пробам, а Хо Минцзюнь, отослав Чжун Хэгуана домой, тоже был занят больше обычного, так что с приглашением поесть пока пришлось повременить.

После подписания контракта с «Сихуа Энтертейнмент» все вопросы, касающиеся артистической деятельности Се Гуана, официально перешли к его агенту Линь Яо. Воспользовавшись возможностью обсудить с Се Гуаном пробы, она зашла к нему в съёмную квартиру и осмотрелась. Она видела много артистов в тяжёлом положении в начале карьеры и не стала комментировать увиденное, лишь пообещала как можно скорее подать заявку на корпоративное жильё для артистов.

Се Гуан был из тех непритязательных парней, которым лишь бы где переночевать, и не придавал этому значения: 

— Сестра Линь, не беспокойтесь, я тут уже заплатил за полгода вперёд. Когда срок выйдет, тогда и перееду в компанию.

— Вздор, — бросила на него косой взгляд Линь Яо. — Это обычный жилой квартал, сюда может зайти кто угодно. Папарацци могут здесь тебя подкараулить — это проще простого. А если что-то случайно снимут, что тогда? 

Се Гуан невинно развёл руками: 

— Да у меня и нет ничего такого, что стыдно показывать.

Линь Яо не стала с ним спорить: 

— Слышала, что «Прилив в лазурном море» уже получил лицензию на показ и готовится выйти в зимние каникулы на телеканале «Хулюй». Хоть ты и расторг контракт с «Синьхуэй», всё равно в какой-то мере придётся поучаствовать в продвижении. Будет возможность засветиться, так что готовься.

Се Гуану пришлось согласиться: 

— Ладно, тогда я перееду после зимних каникул. 

Он взял со столика сценарий и открыл его на странице с описанием персонажей: 

— На какую роль пробы? На что нужно обратить особое внимание?

— Главный герой Чэнь И и героиня Тан Оу, оба совсем юные, сплошной коллаген, ты понимаешь. — Линь Яо перелистнула несколько страниц и тонким пальцем указала на список второстепенных персонажей. — Пробуйся на четвёртую мужскую роль, Хэ Цяо.

Сценарий, который она ему показывала, был мотивационной молодёжной дорамой «Юные воины», построенной вокруг соревнований по боевым искусствам. Рассказ вёлся о юных спортсменах-ушуистах, которые участвуют в отборе в национальную сборную: они соревнуются и помогают друг другу во время тренировок, в конечном счёте обретают дружбу и любовь, а затем формируют элитную команду ушуистов, чтобы ради чести страны выйти на мировую арену. Сама тема выглядела достаточно свежо, с «правильными ценностями», а ещё туда удачно намешали немало модных элементов. Всё это выглядело так, словно у проекта есть потенциал выстрелить и стать хитом.

Роль, на которую Се Гуан должен был пробоваться, — это Хэ Цяо, молодой мастер из знатной семьи, член сборной, типичный гордец-цундерэ. У Хэ Цяо за плечами серьёзная семейная школа, у него выдающиеся способности. Он любит быть первым, держится высокомерно и вначале совершенно не умеет ладить с другими. Но под влиянием «ауры главного героя» он постепенно учится действовать сообща и помогать другим, в конце концов вливается в команду — к всеобщей радости.

— Персонаж неплох, яркий, хоть и немного шаблонный, — просматривая сценарий, вслух оценил Се Гуан. — Хэ Цяо — юный гений, хоть и без ауры главного героя, но он всё равно превосходит большинство. Гении по природе одиноки. Хорошая команда должна иметь широту души, чтобы принимать разных людей. В финале сценарий нарочито выводит на высокий пафос, заставляя Хэ Цяо стать таким, как все — и это уже выглядит излишним.

Линь Яо с удивлением смотрела на него.

— Такого персонажа, как Хэ Цяо, должен играть нежный, красивый актёр — прямо как маленький лебедь, — усмехнулся Се Гуан. — Разве я не слишком стар для этой роли?

— Режиссёр Пан давно знаком с Хэ Гуанпином. Режиссёр Пан посмотрел тизер «Прилива в лазурном море» и потому решил дать тебе возможность поучаствовать в пробах на эту роль. Не скромничай, я видела, как хорошо ты играешь пафосных подростков с синдромом восьмиклассника.

[1] «Фурье в замешательстве» — интернет-мем, выражающий крайнее недоумение: «что вообще происходит?» или «я ничего не понял». Речь идёт о французском математике Жозефе Фурье, чьё имя известно по рядам и преобразованию Фурье. Здесь и далее в диалоге также встречаются отсылки к вселенной «Гарри Поттера».

[2] 为君洗手作羹汤 (wèi jūn xǐ shǒu zuò gēng tāng) — «ради любимого омыть руки и варить суп». В китайской словесной традиции это образ домашней заботы как выражения любви и близости: речь не просто о еде, а о готовности с нежностью посвящать себя любимому человеку в повседневной жизни. Поэтому выражение обычно несёт оттенок очень тесной, почти супружеской привязанности.