22. Возвращение в родные края

С 20 января телесериал «Прилив в лазурном море» начал выходить в вечернем слоте «Звёздный театр» на канале «Хулюй». У сериала был сильный актёрский состав, качественная постановка и добросовестная команда. В раскрутку было вложено немало денег, к тому же его продали спутниковому телеканалу в прайм-тайм зимних каникул — старт нельзя было назвать низким, а ажиотаж — слабым. Однако уже к десятой серии интерес зрителей и оценки пошли на спад. Проблемы вроде растянутого сюжета, вольных изменений оригинала и неловкой актёрской игры проявились во всей полноте. Про двух исполнительниц главных женских ролей и говорить нечего. Что же до Чжун Гуаньхуа, исполнителя главной мужской роли, то «актёрская игра молодого красавчика» всегда была труднопреодолимым препятствием: даже миллионная армия фанатов с фильтром, по толщине сравнимым с пуленепробиваемым стеклом, не спасла его от критики раздражённых зрителей.

У Се Гуана не было никаких рабочих планов на каникулы, поэтому он собрал вещи и уехал праздновать Новый год в родную деревню. Его дом находился в сельской местности провинции С. За эти годы упорного труда Се Гуан скопил немного денег и построил для семьи двухэтажный домик, в котором сейчас жил только его отец. В горной деревне иногда даже не ловила мобильная связь, а интернет существовал скорее для галочки. Вернувшись домой, Се Гуан словно ушёл в затворничество и ничего не знал о происходящем в сети.

Только на третий день после возвращения домой он ранним утром получил звонок от Линь Яо: 

— Се Гуан! Ты видел Weibo? У «Лазурного моря» вчера вечером рейтинг превысил 5%! Ты станешь популярным!

— М-м? — Се Гуан только что закончил заниматься тайцзи с отцом и всё ещё был погружён в расслабленную, умиротворённую атмосферу. Спокойным и ровным голосом он сказал: — Сестра Линь, не волнуйтесь, говорите медленнее. Что случилось? У меня тут связь не очень.

Линь Яо звонила сообщить радостную новость. Она, конечно, не ждала, что Се Гуан обрадуется до безумия, как Фань Цзинь после сдачи экзамена[1], но предполагала, что он хотя бы проявит вежливый энтузиазм. Однако Се Гуан оставался невозмутимым, словно бессмертный старец, неподвластный никаким ветрам, и на его фоне она, опытный агент, выглядела так, будто сама никогда не видела настоящего успеха.

— Я говорю, ты станешь знаменитым, — Линь Яо будто сдулась от его равнодушия и холодно фыркнула. — Вчера у «Лазурного моря» взлетели рейтинги. Твой персонаж появился позавчера, а сегодня ты сам в трендах Weibo. Ты что, не смотрел Weibo?

Се Гуан уже почти не возлагал на сериал никаких надежд, поэтому, внезапно услышав эту новость, конечно, обрадовался. Но почему-то у него на сердце будто всё время лежала тяжёлая забота. Радость была радостью, но он улыбнулся — и на этом всё; это приподнятое чувство походило на модные коктейльные напитки: вкус алкоголя вроде бы есть, а опьянение не наступает. 

— Я у себя дома, интернет плохой, тут за час ни один пост в Weibo не загрузишь, — усмехнулся Се Гуан. — Позже я позвоню режиссёру Хэ и поблагодарю его.

— Хорошо. — Линь Яо ценила Се Гуана именно за то, что он был гораздо более зрелым, чем другие артисты его возраста: скромным в делах, опытным в общении и соблюдавшим все необходимые правила вежливости. Одно это избавляло агента от многих хлопот.

— У тебя ещё нет официального личного аккаунта в Weibo, да? Я сейчас велю кому-нибудь создать его и верифицировать. Можешь пользоваться сам, а можешь доверить компании.

Се Гуан сказал: 

— Спасибо, сестра Линь. Я заберу доступ, когда вернусь.

— Кстати, когда ты собираешься вернуться? — спросила Линь Яо. — Я предполагаю, что через пару дней начнут поступать предложения по работе. Тебе, возможно, придётся вернуться на несколько дней раньше.

Се Гуан взглянул в сторону отца: 

— Съёмочная группа возобновляет работу после пятнадцатого числа[2], я взял билет на шестнадцатое.

— На скоростной поезд?

Се Гуан усмехнулся: 

— На обычный поезд.

Линь Яо беспомощно сказала: 

— Меняй на самолёт. Может быть, уже седьмого или восьмого числа придётся записывать программу. А в поезде тебя могут легко узнать.

— Вряд ли, — Се Гуан всё ещё не придавал этому значения. — Я же всего лишь второстепенный актёр.

Линь Яо: 

— Ты знаешь, что аккаунты со сплетнями из мира шоу-бизнеса уже раскопали историю о том, как ты шесть лет назад был дублёром Чан Цзюня в боевых сценах?

Се Гуан тут же притих.

Линь Яо ещё раз напомнила ему, что нельзя терять бдительность даже в родной деревне. На телефоны обоих постоянно поступали звонки, и, поговорив ещё немного, они закончили разговор. Се Гуану звонили Ли Янь и Ван Жолунь, а когда он открыл чат съёмочной группы «Юных воинов» в WeChat, телефон сразу завис от обрушившихся поздравительных сообщений с «цветочками» и «чмоками».

Се Гуан по очереди ответил всем, кто прислал сообщения с поздравлениями, и поблагодарил их. Затем они обменялись ещё несколькими фразами. Так, за перепиской незаметно пролетело всё утро.

После полудня он поехал в ближайший посёлок, нашёл интернет-кафе и зашёл в Weibo. Его альтернативный аккаунт с ником «Крабовые консервы» пока ещё не был раскрыт. В списке трендов «Лазурное море» было на третьем месте, на седьмом — «Страж демонического культа Юэ Цинлу», на восемнадцатом — «Се Гуан Юэ Цинлу».

По задумке режиссёра, этот персонаж должен был завоёвывать зрителей именно характером, но вышло так, что их прежде всего сразила его внешность. Юэ Цинлу появился всего в четырёх сериях, общее экранное время было меньше сорока минут, но его сцены уже растащили на бесчисленные подборки скриншотов и гифки, мгновенно разлетевшиеся по всему интернету. А гифка с появлением Се Гуана, где он ступает по земле, залитой кроваво-красным закатным светом, и вовсе стала вирусной — её репостнули больше десяти тысяч раз.

В репостах чаще всего встречались два слова — «сногсшибательно» и «красавчик» — это ещё вполне нормальная реакция. Были и другие, более своеобразные комментарии, отражающие личные особенности пользователей, например:

«Если Юэ Цинлу такой красивый, почему он не глава демонического культа?»

«Я подозреваю, что смотрел какую-то поддельную версию "Прилива в лазурном море"»

«Боже мой, у этого стража аура в два метра тридцать сантиметров!![3]»

«Если по-честному, это первый за последние годы отечественный злодей, который обходится без подводки для глаз и губной помады и всё равно выглядит зловеще-обаятельным и необузданным. Эти четыре серии уверенно затмевают всё экранное время главного героя с момента его появления»

«Вау, а этот персонаж был в оригинальном романе? Так и хочется пойти почитать оригинал!»

«Мамочка, я хочу переспать с ним!»

— Что это ещё такое? — Хо Минцзюнь, дойдя до последней фразы, наконец не выдержал и заговорил: — Фан Хуэй, чем ты занимаешься на работе?

Ассистентка Фан, бездельничавшая в офисе во время обеденного перерыва, вздрогнула от внезапно раздавшегося за спиной голоса и в панике потянулась к крестику в правом углу. Но её рука дрожала слишком сильно, она промахнулась и вместо этого случайно развернула видео на полный экран. В результате нарезка сцен с Юэ Цинлу из 17-й серии «Лазурного моря» так и предстала перед глазами Хо Минцзюня.

— Не суетись, — мрачно сказал Хо Минцзюнь. — Раз тебе так нравятся сериалы, может, завтра перевести тебя в новую компанию — будешь сериалы снимать?

Фан Хуэй, съёжившаяся, как перепуганный перепел, дрожа развернула к нему кресло, готовая заплакать: 

— Босс, я виновата…

Безобидное безделье во время обеденного перерыва на самом деле не было чем-то из ряда вон выходящим. Раньше, когда Фан Хуэй засыпала во время перерыва, Хо Минцзюнь смотрел на это сквозь пальцы. Однако на этот раз дело было в том, как именно она бездельничала — а «Лазурное море» разве не было минным полем для Великого Деспота?

Фан Хуэй замечала, в каком состоянии Хо Минцзюнь пребывал в последнее время, и пыталась осторожно расспросить Чжун Хэгуана. Тот, хоть и не говорил прямо, но намёками дал ей понять, чтобы впредь она не упоминала при боссе имя «того самого человека».

Фан Хуэй не зря столько лет работала ассистенткой — она поняла с полуслова: Великий Деспот поссорился с Се Гуаном.

Ей было немного жаль: после общения с Се Гуаном она считала, что с таким человеком стоит сохранить добрые отношения. Но Хо Минцзюнь был тем, кто им платил, и как бы хорошо Фан Хуэй ни относилась к Се Гуану, она не смела перечить Хо Минцзюню и могла лишь тайком смотреть сериал с его участием. Она не ожидала, что после двух серий так пристрастится — Фан Хуэй не только каждый день ждала выхода серий дома у телевизора, но и искала в сети короткие видео, нарезанные фанатами.

Хо Минцзюнь просто не мог сразу принять столь откровенный фанатский восторг. Ощущение было странным: будто пейзаж, который он открыл для себя первым, вдруг превратили в туристическую достопримечательность. Неприятно, конечно, но всерьёз наказывать Фан Хуэй он не собирался. Он лишь сделал вид, что сейчас устроит ей разнос, а в итоге ограничился лёгким замечанием — и тут его внимание привлёк заголовок видео на экране компьютера: 

— Cut[4]? Что это?

— А? — Фан Хуэй опешила от вопроса и бессвязно объяснила: — Это когда все сцены с появлением Се… этого человека отдельно вырезают и склеивают вместе. Это, наверное, считается дополнительными материалами… да?

Хо Минцзюнь: 

— Возьми флешку, сделай мне копию.

Фан Хуэй: 

— А, хорошо… Что?!

Фан Хуэй, словно во сне, дрожащими руками скачала найденные видео, скопировала их и отнесла в офис Хо Минцзюня. Вернувшись к столу, она закрыла все окна и больше не смела бездельничать, добросовестно принявшись за свою непосредственную работу.

Через час её настиг звонок по внутренней линии от Хо Минцзюня: 

— Сериал уже дошёл до 20-й серии, почему нарезка только до 18-й?

Его тон был настолько серьёзным, а отношение — настолько основательным, что Фан Хуэй на миг показалось, будто она передала ему не фанатскую нарезку, а сверхсекретные внутренние материалы компании.

Ассистентка Фан почувствовала, что её мозг уже не соображает: 

— А? Почему…? Потому что последние две серии только что вышли, их ещё никто не вырезал…

Хо Минцзюнь на том конце помолчал, затем самым обычным, деловым тоном сказал: 

— Тогда сделай сама.

Фан Хуэй: 

— …

Босс, скажи мне, та секунда молчания только что была вызвана уколом совести?!

***

Когда Се Гуан вышел из интернет-кафе, уже смеркалось. Зимой темнело рано. Он был в чёрном пуховике, шапке, шарфе и большой медицинской маске — укутался как сибирский бурый медведь. Да что там в таком маленьком месте — даже если бы его сбросили на площадь в городе Б, его вряд ли бы узнали.

После целого дня бешеной бомбардировки в телефоне почти не осталось заряда. Все знакомые Се Гуана уже поздравили его через различные каналы, и, хотя он знал, что не стоит строить нереалистичных иллюзий, всё равно не мог удержаться и проверял непрочитанные сообщения.

Вот какая страшная вещь — зависимость от другого человека: он всего лишь однажды поделился хорошей новостью с Хо Минцзюнем, а теперь мысли сами собой снова тянулись к нему.

Он выдохнул клуб белого пара, засунул руки в карманы и направился к автобусной остановке в посёлке.

Остановкой это называлось лишь условно — на пустыре просто стояла железная табличка, указывающая, что здесь можно сесть в автобус. Ближе к Новому году улицы становились всё безлюднее, на огромной площади почти не было видно людей. Се Гуан стоял один у железной таблички, переминаясь мелкими шажками, чтобы согреться. В этот момент телефон в кармане вдруг завибрировал.

Хо Минцзюнь прислал сообщение: «Можешь сейчас взять трубку?»

Се Гуан смотрел на экран, словно не понимая слов. Пальцы быстро занемели от холодного ветра. Он долго колебался, всё ещё не зная, как ответить.

Это сообщение Хо Минцзюня в лучшем случае можно было назвать заботливым, а в худшем — откровенно ушлым.

Слова «не будем больше общаться» сказал именно Се Гуан. В ту пьяную ночь это обещание, по сути, уже было нарушено, но тогда он был не в себе, а Хо Минцзюнь ушёл рано. На трезвую голову они после этого не виделись: оба всё понимали, но никто не произнёс этого вслух. Так что теперь первый явный сигнал подал именно Хо Минцзюнь — и вместе с тем оставил Се Гуану право выбора. Если Се Гуан хотел и дальше держаться своего слова, он мог не отвечать и притвориться, что ничего не видел. Если же его решимость дала слабину, это сообщение как раз становилось той самой ступенькой, которую Хо Минцзюнь подставил ему, позволяя без лишней неловкости оставить позади всё, что между ними накопилось.  

Но оба прекрасно понимали: целая ночь рядом с ним, завтрак на следующее утро… Се Гуан был человеком, который даже при разрыве отношений тщательно считал все долги благодарности и на малейшее добро отвечал в десятикратном размере. Разве мог он не заметить, сколько заботы Хо Минцзюнь в него вложил? 

Хо Минцзюнь лишь воспользовался тем, что Се Гуан не был неблагодарным подлецом, и осмелился отправить ему такое делано-вежливое сообщение.

И действительно, он уже раскусил характер Се Гуана. Если Хо Минцзюнь однажды сумел заставить его ослабить внутреннюю защиту, у него хватит умения заставить сделать это и во второй раз.

[1] 范进中举 (Fàn Jìn zhòng jǔ) — отсылка к классическому китайскому произведению «Неофициальная история конфуцианцев», где один из героев Фань Цзинь, наконец-то сдав экзамен после многочисленных попыток, практически сходит с ума от радости. Выражение означает чрезмерную, неадекватную радость от успеха.

[2] 十五 (shíwǔ) — пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю — Праздник фонарей, которым традиционно завершается период празднования Китайского Нового года. 

[3] 气场两米三 (qìchǎng liǎng mǐ sān) — буквально «аура два метра тридцать сантиметров», интернет-сленг о человеке с очень мощным присутствием, сильной харизмой или впечатляющей энергетикой.

[4] Cut — смонтированный отрывок видео, содержащий только сцены с определённым персонажем или по определённой теме. Термин широко используется в англицизированном виде в китайском интернет-сленге.