19. Противостояние

Поскольку Чжан Хэшань в критический момент как будто сошёл с ума, Се Гуан не смог успешно улизнуть после окончания совещания, а вместо этого режиссёр Бай утащила его на ужин.

А ужин, как ни странно, снова проходил в хорошо знакомом месте — клубе «Ланьюэ».

Се Гуан с кислой миной вошёл внутрь, думая: «Неужели все рестораны в городе Б обанкротились и остался только этот?»

Ужин прошёл не так неловко, как дневное совещание. После того как топ-менеджеры расселись, Яо Цзин позвонила нескольким уже утверждённым актёрам и велела им приехать. Актриса на главную женскую роль ещё не была выбрана, но вскоре прибыли исполнитель главной мужской роли Цин Лань и исполнительница второй женской роли Цзян Инъин. Следом появились ещё несколько актрис «Синьхуэй», к самим съёмкам почти не причастных; судя по всему, Яо Цзин вызвала их, чтобы они поддерживали оживление за столом, пили с нужными людьми и мелькали перед инвесторами.

Стоило их щебечущей стайке окружить стол, как в комнате сразу стало шумно. От мельтешения этих «демонов и чудовищ» у Се Гуана разболелась голова, и тут он вдруг услышал, как сидевшая рядом режиссёр Бай ехидно усмехнулась, тихо процедив: 

— Ну и оживление! Ещё немного — и будет «Паучья пещера»[1].

Уголок рта Се Гуана дёрнулся, и он тихо напомнил: 

— Вы и сами здесь сидите.

Бай Лучжоу искоса посмотрела на него: 

— Укун[2], ты бы уж осознал свою роль.

Они переглянулись, улыбнулись, чокнулись и выпили до дна.

Бай Лучжоу, скучая, окинула взглядом пирующих, затем наклонилась и тихо пожаловалась Се Гуану: 

— Почему этот тип по фамилии Чжан сегодня такой послушный?

Се Гуан рассеянно играл с рюмкой и, услышав это, бросил взгляд в сторону Чжан Хэшаня. Тот как раз обнимал какую-то хорошенькую девушку и пил с ней, но, увидев, что Се Гуан посмотрел в его сторону, словно следуя условному рефлексу, отпустил её, будто поражённый током, и мгновенно перешёл в состояние настороженности.

Се Гуан поспешно опустил голову, смущённо пробормотав: 

— Возможно, он… кхм, боится.

Бай Лучжоу удивлённо переспросила: 

— А?

Се Гуан сказал: 

— На самом деле, то, о чём госпожа Яо вам сегодня рассказывала, было так…

Он не стал называть имя Инь Лиша, но объяснил Бай Лучжоу, как всё тогда произошло. Режиссёр Бай слушала его, одновременно злилась и едва сдерживала смех, но громко смеяться не решалась — боялась, что остальные услышат; в итоге она так давилась смехом, что чуть не задохнулась.

Се Гуан чувствовал себя совершенно беспомощным: 

— И вы ещё смеётесь… Разве это не печальная история?

Бай Лучжоу ответила: 

— Так вот почему эти девчонки с самого входа таращились на тебя! Оказывается, увидели нового «друга женщин»[3], ха-ха-ха-ха…

Се Гуан вздохнул: 

— Пощадите меня, почтенная…

Ранее Бай Лучжоу, услышав слова Яо Цзин, хоть и без колебаний встала на сторону Се Гуана, всё же в душе не могла не сомневаться. Теперь, выслушав объяснения Се Гуана и увидев реакцию директора Чжана, она поняла, что он не лжёт. Режиссёр Бай, хоть и держалась по-мужски, внутренне всё же смотрела на мир с женской точки зрения, поэтому она стала ещё больше ценить Се Гуана и снова осушила с ним бокал.

На банкете дамы пили «Pavillon Rouge» от Château Margaux, а мужчины — байцзю «Улянъе» десятилетней выдержки. Се Гуан и так не был асом в выпивке, а в последнее время его состояние было не из лучших, так что после двух рюмок его уже начало качать. Режиссёр Бай, увидев это, не могла поверить: 

— Всего пара рюмок! Я ещё даже вкуса не распробовала, а ты уже поплыл?

Се Гуану оставалось только признать её превосходство. Режиссёр Бай полдня вела словесную перепалку с Яо Цзин и Чжан Хэшанем, ни разу им не уступив, а сейчас всё ещё была полна энергии, весело беседовала и смеялась без малейших признаков усталости. Непонятно, чем же она питалась в детстве, чтобы стать такой.

— В таком состоянии, если ты пойдёшь со мной на съёмки, не пройдёт и трёх дней, как ты сляжешь, — спокойно сказала Бай Лучжоу. — У вас же скоро заканчивается работа над сериалом, да? Используй это время, чтобы привести себя в форму, иначе, когда попадёшь в нашу группу, тебе будет тяжело.

Се Гуан немного протрезвел: 

— Хорошо, я буду иметь это в виду. 

Он слегка замялся и уточнил: 

— Режиссёр Бай, я всё хотел спросить: в сериале я играл всего лишь второстепенного персонажа, к тому же далеко не самого важного. Почему вы…

— Почему я настаиваю, чтобы играл именно ты? — подхватила Бай Лучжоу, но не сразу ответила. Она сделала глоток красного вина, обдумывая, и сказала: — Это пока лишь моя задумка, нужно ещё всё обсудить со сценаристом. Могу тебе приоткрыть завесу тайны, но не гарантирую, что изменения будут именно такими.

Се Гуан принял серьёзный вид: 

— Прошу, говорите.

Бай Лучжоу: 

— Я хочу сделать Юэ Цинлу главным антагонистом.

— Кхм-кхм-кхм!.. — Се Гуан внезапно поперхнулся. «Юэ Цинлу» — это тот самый страж демонического культа, которого он играл в сериале. Но он же был всего лишь пушечным мясом! Если сценарий и правда так изменят, скорее всего, фанаты книги и сериала буквально разнесут их в пух и прах.

Бай Лучжоу, с горящими глазами готовая устроить переполох, никак не ожидала от него такой реакции и заметно приуныла: 

— Ты такой молодой, а уже такой консервативный. Скукота.

Се Гуан наконец перестал кашлять, прочистил горло и извиняющимся тоном сказал: 

— Я не хотел портить вам настроение. Просто не окажется ли такое изменение слишком… э-э, большим сюрпризом для зрителей?

— Жизненная сила искусства — в постоянном новаторстве, — сказала Бай Лучжоу. — Сейчас раскрученные истории используют именно так: цепляются за одну и ту же сюжетную схему, после сериала снимают фильм, через десяток лет снова делают ремейк, зовут двух популярных артистов — и уже объявляют это «грандиозным проектом». Вот видишь, даже такой новичок, как ты, слепо верит в эту модель. Но на самом деле, такой быстрый способ срубить бабла наносит огромный ущерб искусству, требующему сосредоточенного творчества. Если режиссёр снимает точно так, как написано в романе, тогда зачем вообще нужны сценаристы? С другой стороны, если уже есть сериал, тебе как обычному зрителю будет интересно смотреть фильм с точно таким же сюжетом? За эти несколько десятков юаней можно что-то другое купить, зачем смотреть одно и то же трижды, правда?

Се Гуан кивнул, смиренно внимая наставлению, а режиссёр Бай не стала продолжать: подняла бокал, молча сделала большой глоток, и в её глазах промелькнула печаль.

Се Гуан вздохнул, поднял рюмку, звонко чокнулся с ней и допил остатки байцзю.

Они сидели в окружении яркой роскоши, перед их взорами предстала самая блестящая сторона индустрии развлечений. Капитал предавался веселью, бокалы звенели, вокруг царили музыка и танцы. А настоящая создательница оставалась в тёмном углу с сердцем, полным тревог, но ей некому было об этом сказать и никто не хотел её слушать; оставалось лишь изливать душу молодому актёру, которому ещё предстояло понять, сможет ли он когда-нибудь стать известным.

Изменение сценария было лишь трудным первым шагом. Бай Лучжоу, желая самой выбрать актёра, полдня сражалась с инвесторами, обмениваясь колкостями, а в будущем её будут сковывать ограничения со всех сторон, и каким в итоге окажется фильм, было неизвестно.

— Эх, нельзя об этом думать слишком глубоко, иначе легко впасть в пессимизм, — Бай Лучжоу быстро пришла в себя и улыбнулась. — Люди сами прокладывают дороги; решений всегда больше, чем трудностей. Бремя сохранения художественной традиции пока ещё не на тебе, можешь не бояться.

Се Гуан тоже улыбнулся и налил ей вина. Бай Лучжоу зажала в зубах сигарету марки «Чжунхуа» и уже собралась прикурить, как рядом с Се Гуаном вдруг подсел мужчина с бокалом в руке и обратился к ним как к старым знакомым: 

— Учитель Се, режиссёр Бай, о чём это вы так весело беседуете?

Бай Лучжоу не сразу поняла, кто перед ней. Се Гуан почувствовал, что ситуация становится неловкой, и, здороваясь, нарочно произнёс его имя: 

— Цин Лань, давно не виделись.

Цин Лань проигнорировал светские любезности Се Гуана, сначала поздоровался с режиссёром Бай, почтительно поднял за неё тост и только затем обратился к Се Гуану, притворно сказав: 

— Учитель Се, здравствуйте.

Цин Лань состоял в каком-то дальнем — из разряда «седьмая вода на киселе» — родстве с генеральным директором «Синьхуэй» Ян Жуном и потому прочно занимал место первой звезды компании. Его протолкнули на главную роль благодаря инвестициям. У Се Гуана с ним практически не было никаких контактов: в то время разрыв между ними был слишком велик, да и Цин Лань был тем, кто привык смотреть на окружающих свысока. Поэтому Се Гуан никак не ожидал, что тот сам подойдёт к нему, и не знал, как себя вести.

Его обращение «учитель Се» звучало ехидно. Се Гуан не хотел искать неприятностей, поэтому улыбнулся и сказал: 

— Брат Цин Лань, вы слишком любезны. По всем правилам, вы мой старший коллега, и мне никак не пристало принимать от вас такое обращение.

— Да что вы, учитель Се, вы слишком скромны, — Цин Лань улыбался лишь губами. — О том, что случилось сегодня днём, уже по всей компании судачат. Теперь даже госпоже Яо приходится уступать вам. Поздравляю учителя Се с мгновенным взлётом на вершину.

Он протянул вперёд свой бокал, делая вид, что хочет чокнуться с Се Гуаном: 

— Я предлагаю тост учителю Се. Мы ведь коллеги, впредь будем вместе сниматься у режиссёра Бай. Неужели учитель Се откажет мне в такой любезности?

Се Гуан незаметно бросил взгляд в сторону режиссёра Бай. Цин Лань явно пришёл провоцировать ссору. Однако сейчас здесь была Бай Лучжоу, и они оба были актёрами будущей съёмочной группы. Он, конечно, мог прямо отказать Цин Ланю, но не мог не учитывать интересы режиссёра Бай.

Китайская культура застолья такова: подойти и предложить тост — это ритуал. Нравится тебе или нет, ты должен выпить; не выпить — значит унизить отказом. Сегодня днём у Се Гуана уже был конфликт с инвесторами, и режиссёра Бай это сильно беспокоило; если теперь ещё выяснится, что актёры одного проекта не ладят, то этот фильм можно вообще не снимать.

Он не мог доставить режиссёру Бай ещё больше хлопот.

Се Гуан налил себе полную рюмку и вежливо чокнулся с Цин Ланем: 

— Брат Цин Лань — популярный артист, не то что я: хоть и подписал контракт с крупной компанией, до сих пор нет знаковой работы. 

Он усмехнулся, с намёком пригрозив: 

— Чем человек популярнее, тем больше вокруг пересудов, а воды в индустрии развлечений глубоки. Если в будущем что-нибудь случится, надеюсь, брат Цин Лань подскажет мне, как быть.

Цин Лань, получив этот укол «иглой, спрятанной в вате», разозлился, но грозная репутация Се Гуана говорила сама за себя: он даже осмелился избить инвестора, так что поднять руку на актёра для него и вовсе не проблема. Цин Лань, следуя указаниям Яо Цзин, пришёл искать повод для конфликта, но всё же дорожил жизнью, поэтому ему пришлось осушить свою рюмку, бросить несколько язвительных насмешек и негодующе уйти.

Яо Цзин всё это время украдкой наблюдала за ситуацией и, увидев, что Цин Лань потерпел неудачу, мысленно обозвала его никчёмным мусором. Чуть позже она придумала другой способ: подозвала к себе одну актрису из «Синьхуэй» и через неё велела всем девушкам по очереди подходить к Се Гуану с тостами.

Раз один Цин Лань не справился, тогда пойдёт изматывающая атака по кругу.

Яо Цзин была очень мстительна. Се Гуан не хотел создавать проблем, и, хотя у него уже раскалывалась голова от выпивки, он стиснул зубы и выдержал всё. К концу банкета он уже дважды бегал в туалет блевать.

Все присутствующие были изрядно пьяны. Те, у кого были ассистенты, вызвали их за собой; для тех, кто приехал на машине, клуб нашёл трезвых водителей. Се Гуан не приезжал на машине и не брал с собой ассистента. С большим трудом сохраняя вертикальное положение, он вышел из клуба, совершенно пьяный и дезориентированный. Он хотел поймать такси у дороги, но почему-то свернул на открытую парковку с западной стороны клуба.

Стояли лютые морозы, холод и алкоголь вызывали онемение. Се Гуан, словно муха без головы, покружил на месте и наконец оставил попытки найти выход. Держась за лоб, он пошатываясь нашёл защищённый от ветра уголок, сел прямо на землю и больше не двигался.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда фары «Порше» на парковке мигнули дважды. Мужчина, закутанный в пальто, поспешно направился к машине и случайно споткнулся о Се Гуана, сидевшего у стены.

— Чёрт! — испугался мужчина. Он выпрямился и уже собирался спросить, какой ищущий смерти сопляк тут расселся и мешается под ногами, но, обернувшись, в тусклом свете фонаря увидел знакомое бледное лицо.

У Хо Чжикуана из горла вылетел сдавленный звук, и голос тут же сорвался: 

— Твою мать?!

Дрожащими руками он достал телефон, быстро нашёл номер и набрал: 

— Брат! Ты случайно человека не терял?

[1] 盘丝洞 (Pánsī dòng) — «Пещера паутин» из классического романа «Путешествие на Запад». В романе эта пещера — жилище группы демонических женских персонажей (обычно называемых «паучьи девушки» или «демонические пауки»). Демоницы используют свои сети и привлекательность для того, чтобы заманить героев и подчинить их своей воле.

[2] 孙悟空 (Sūn Wùkōng) — Сунь Укун, Царь обезьян, главный герой «Путешествия на Запад». 

[3] 妇女之友 (fùnǚ zhī yǒu) — буквально «друг женщин»; шутливое выражение о мужчине, который особенно хорошо относится к женщинам, помогает им или пользуется у них доверием.