13. Прослушивание

В день прослушивания Се Гуан, придя на место, увидел, что среди трёх претендентов на роль Хэ Цяо он был самым старшим. Другие парни были такими юными и свежими, будто из них сок можно выжать, а он стоял там, как актёр, который должен играть кого-то из тренерского состава и случайно пришёл не на ту площадку.

Но раз уж пришёл, отступать было поздно. Когда Се Гуан вошёл в помещение для прослушивания, лицо второго режиссёра моментально потемнело, но сидящий в центре пухлый круглолицый режиссёр Пан Чжунхуа сохранял спокойствие. Он взял со стола листок с текстом и протянул ему: 

— Попробуй этот отрывок.

Се Гуан взял текст, отвернулся и две минуты готовился.

Когда он снова повернулся, то весь словно переменился.

Плечи Се Гуана выпрямились, шея вытянулась, обозначив длинную линию, уголки губ напряжённо сжались, подбородок слегка приподнялся — не настолько, чтобы задирать нос к небу, но стоило ему посмотреть на человека, как взгляд сразу стал высокомерным, сверху вниз. На его красивом лице не отражалось ни тени эмоций, веки были чуть опущены, и он в каждом движении тела проявлял удивительную точность и контроль. От него веяло непокорной, заносчивой юношеской удалью и почти осязаемым давлением.

— Слышал, твой учитель — Е Саньбай? — надменно спросил он с ноткой безразличия в голосе, неотрывно глядя на режиссёра. — Я Хэ Цяо, наследник семьи Хэ из Хайлина, давно слышал о винчуне[1] школы Е и хочу с тобой сразиться.

После того как главный герой отказал ему и напомнил, что тренеры не разрешают драться в частном порядке, его губы чуть дрогнули — он хотел что-то сказать, но сдержался. Бросив на режиссёра косой взгляд, он холодно усмехнулся:

— А я-то думал, ученик Е Саньбая — какой-то невероятный юный талант, а сегодня увидел — и ничего особенного.

Он небрежно сложил руки в приветственном жесте, ирония так и сочилась из каждого движения:

— Громкая слава не всегда оправдана — теперь я это понял.

Суть цундэрэ[2] — именно в этой скрытой мягкости: взгляд острый, почти убийственный, а в глазах всё равно таится по-детски упрямое нежелание сдаваться. И то мгновение, когда он хотел что-то сказать, но сдержался, и этот небрежный приветственный жест — всё вместе буквально оживило образ юного фанатика боевых искусств, не умеющего ладить с людьми.

Режиссёр дважды хлопнул в ладоши: 

— Неплохо, хорошо сыграл, точно уловил характер персонажа.

Се Гуан вышел из образа, мгновенно убрав всю свою резкость, и вежливо поклонился: 

— Спасибо, не судите строго.

Второй режиссёр сделал пометку в досье Се Гуана и сказал: 

— Результаты проб сообщим агенту через несколько дней, спасибо за исполнение. Следующий!

Се Гуан уже собирался выйти, как в дверь поспешно влетел какой-то парнишка, и они столкнулись лицом к лицу. В этом помещении на полу был невысокий порог. Тот нёсся слишком быстро, не заметил его под ногами, споткнулся и потерял равновесие, прямо влетев Се Гуану в грудь.

Се Гуан не успел увернуться, молниеносно протянул руки и схватил пришедшего за локти. Его руки были худыми, но хватка — неожиданно сильной; плечи и спина напряглись, и он мягко, плавно подтолкнул, используя импульс, чтобы выровнять пошатнувшееся тело и помочь тому твёрдо встать на ноги: 

— Осторожнее.

У этого неуклюжего парня рот и глаза одновременно округлились буквой «О». Прежде чем заговорить, он осмотрел Се Гуана сверху донизу, будто разглядывая редкого зверя:

— Что это было? Ты занимаешься ушу?

Се Гуан слегка повернулся, показывая, что режиссёр всё ещё в комнате, и мягко улыбнулся:

— Ничего особенного, просто рефлекс.

Он не стал загораживать проход и уже собирался выйти, когда люди в комнате вдруг в один голос крикнули: 

— Погоди!

Режиссёр и парень переглянулись. Парень лукаво сощурился и с улыбкой кивнул, предлагая режиссёру говорить первым.

Режиссёр Пан Чжунхуа, торопливо копаясь в документах, сказал: 

— Как тебя зовут… а, Се Гуан. Да, ты пока не уходи, задержись ненадолго. Сначала закончим с пробами на Хэ Цяо, хорошо?

Се Гуан в недоумении придержал дверь и нерешительно произнёс: 

— Тогда я… подожду снаружи?

— Не надо, садись тут, — Пан Чжунхуа вытащил для него стул из-за стола. — Заодно подыграешь в сцене с актёром.

Второй режиссёр молча протянул ему толстую пачку листов со сценарием.

Вот так, ни с того ни с сего, Се Гуана запрягли помогать на прослушивании. Тот парень встал в центре комнаты и уверенно произнёс: 

— Здравствуйте, режиссёр. Здравствуйте, все. Я — Ли Янь, пришёл пробоваться на роль Хэ Цяо.

Неудивительно, что его лицо показалось Се Гуану знакомым. На телеканале «Хулюй» только что закончилась трансляция популярной современной айдол-дорамы, где Ли Янь сыграл эксцентричного дизайнера. Он и так был хорош собой, а роль ещё больше подчёркивала его модный образ. После выхода сериала фанаты день за днём превозносили его неземную красоту, и Ли Янь немного прославился.

Се Гуан помнил, что он когда-то снимался с Ван Жолунем. Говорили, что Ли Янь окончил известную зарубежную музыкальную академию и, вернувшись на родину, дебютировал как певец. Несколько лет он пел, но публика никак не принимала его «утончённое западное искусство», и тогда он с досадой переключился на актёрскую карьеру.

Хотя господин Ли Янь так и не стал большим артистом, все артистические причуды остались при нём, поэтому в сети его постоянно ругали за позёрство и за то, что он совершенно не умеет ладить с людьми.

Внешне Ли Янь, очевидно, имел преимущество перед Се Гуаном: он был молод, красив и по темпераменту куда больше походил на избалованного жизнью сынка из богатой семьи. Когда он заговорил, юный голос звучал звонко, а в глазах и выражении лица чувствовалась живая энергия. Хотя его игра и была ещё немного незрелой, общее ощущение было правильным.

Игра Се Гуана держалась исключительно на актёрской технике — с самим Хэ Цяо у него не было ничего общего. Ли Яню же не нужно было особенно играть —  стоило ему просто встать на место, и его собственные черты вполне перекрывали нехватку техники.

Режиссёр сказал что-то вполголоса второму режиссёру и повернулся к Се Гуану: 

— Сяо Се, как думаешь?

Сердце Се Гуана ёкнуло и будто провалилось вниз. Он сразу понял: если режиссёр задаёт такой вопрос, значит, скорее всего, уже склоняется к Ли Яню.

— Очень естественно, — сказал он с оттенком сожаления, но честно. — Сама его натура очень подходит роли.

Пан Чжунхуа кивнул с улыбкой: 

— Верно. У Ли Яня этот задиристый, так и напрашивающийся на оплеуху вид — прямо один в один Хэ Цяо.

Ли Янь слегка смутился от этих слов, отвернулся и неловко кашлянул. Пан Чжунхуа громко рассмеялся и сказал второму режиссёру: 

— Тогда берём его.

Ли Янь замер, в глазах блеснула радость, но, вдруг вспомнив о чём-то, резко обернулся и посмотрел на Се Гуана.

Се Гуан улыбнулся и беззвучно сказал: 

— Поздравляю.

Пан Чжунхуа видел их взаимодействие и остался доволен. Он сказал Ли Яню: 

— Ты пока иди. Конкретный рабочий график мы обсудим, когда всех актёров утвердят. Тогда я соберу вас на собрание.

Потом он повернулся к Се Гуану: 

— Сяо Се, задержись-ка, взгляни на эту роль.

***

— Так ты ходил на пробы на четвёртого мужского персонажа, а в итоге режиссёр утвердил тебя на роль третьего? И вдобавок ещё обзавёлся дружбой Ли Яня? — вздохнул Ван Жолунь. — Я даже не знаю, повезло тебе или нет… Эх, прямо загадка.

Вспоминая всё, что произошло сегодня на прослушивании, Се Гуан по-прежнему считал это совершенно невероятным.

Роль Хэ Цяо досталась Ли Яню, и Се Гуан уже думал, что ему ничего не светит, но неожиданно Пан Чжунхуа тут же дал ему попробоваться на третью мужскую роль — Чэнь Дуцю.

По задумке сценария, Чэнь Дуцю был наследником тайцзи семьи Чэнь в двадцать втором поколении. По характеру он был похож на изучаемое им боевое искусство тайцзи: мягкий и спокойный снаружи, но с твёрдым стержнем внутри. Даже с главным героем, у которого словно включены читы, он был способен держаться на равных. В сюжете он в основном сглаживал острые углы и убирал за другими беспорядок.

Этот персонаж был создан исключительно для того, чтобы зрители по нему сохли: его интеллект и боевые навыки были выдающимися, на отборочных соревнованиях он был главой северокитайской группы, а затем возглавил национальную сборную, чтобы вести этих юных бойцов покорять звёзды и моря. При этом у него не было любовной линии — ну просто мужчина-мечта.

Но и это ещё не всё. Когда он договорился с режиссёром и вышел, оказалось, что Ли Янь всё ещё ждёт его снаружи. Завидев Се Гуана, тот сразу подскочил, схватил его за руку и энергично потряс: 

— Братан, спасибо тебе за сегодня! Я — Ли Янь из «Цзюйсин Шидай». С этого момента мы с тобой — боевые товарищи по одной съёмочной группе. Пошли поедим, я угощу тебя!

Се Гуан и не подозревал, что тот окажется таким компанейским. Его буквально затащили в кафе внизу перекусить, и вот так неожиданно они чуть ли не стали друзьями не разлей вода.

Неудивительно, что у Ли Яня в шоу-бизнесе почти не было друзей.

— А что тебе Ли Янь сделал? — спросил Се Гуан. — Твоим рисом объелся? С чего у тебя к нему такая предвзятость?

Ван Жолунь воскликнул: 

— Ой! Вы знакомы больше 24 часов? Уже спешишь переметнуться?

— Если уж локоть так выворачивать внутрь, недолго и сломать, — неспешно перелистывая страницу сценария, сказал Се Гуан. — Характер у него немного упрямый, но с людьми он ладит не так уж плохо, как о нём пишут в сети. Ты уже взрослый человек, чего тебе с ребёнком-то препираться?

Ван Жолунь, преданный лучшим другом прямо на поле боя, чуть не сплюнул кровью от обиды.

— Ли Янь так и напрашивается на оплеуху! Пообщаешься с ним подольше — сам поймёшь, — Ван Жолунь стряхнул пепел с кончика сигареты в пепельницу и усмехнулся. — Но я примерно догадываюсь, почему он так хочет с тобой подружиться.

— А? — Се Гуан заинтересованно поднял брови.

— Ты помнишь, кто у них номер один в агентстве «Цзюйсин Шидай»? — спросил Ван Жолунь. — Ходят слухи, что на съёмках ты вломил Чжун Гуаньхуа, а, как известно, «враг моего врага — мой друг», вот Ли Янь и тянется к тебе.

Се Гуан возмутился: 

— Откуда этот бред взялся?! Кто его бил?!

А Ван Жолунь продолжал подливать масла в огонь: 

— В общем, неважно, кто бил, но то, что Чжун Гуаньхуа отлупили, уже само по себе радует. И ты ведь бил и Чжан Хэшаня, это же правда? — с чувством подытожил он. — Вы теперь, сударь, в индустрии и правда прославились как человек грозный — все при одном вашем имени трепещут.

Се Гуан был в шоке от такой несправедливости.

Линь Яо, узнав эту новость, тоже похвалила его за удачу. Сейчас публика куда чаще ругает айдолов за профессиональные качества, чем хвалит, и если он получил признание режиссёра, это сильно облегчит его будущий путь.

Раньше у Се Гуана никогда не было таких удачных проб. Поскольку его бывшая компания «Синьхуэй» уже катастрофически сдавала позиции, роли её артистов то и дело перехватывали другие. Только режиссёр успевал похвалить его актёрское мастерство, как тут же какая-нибудь звезда «сваливалась» в проект прямо сверху. После того, как его столько раз водили за нос, он постепенно привык тратить уйму сил впустую: широко закидывать сеть, а в итоге вылавливать лишь парочку мелких рыбёшек.

Теперь же за его спиной стояла «Сихуа Энтертейнмент» — и пусть она сама чужие роли не перехватывала, зато хотя бы можно было не бояться, что уже утверждённую за ним роль снова легко отнимут.

Вспомнив о «Сихуа», мысли Се Гуана невольно свернули в сторону Хо Минцзюня.

С его появлением, кажется, всё пошло как по маслу.

И хотя здесь была немалая заслуга человеческих усилий, ещё больше это походило на некий знак судьбы, будто пришла пора перемен. Хо Минцзюнь снова и снова приходил ему на помощь — его иначе как благодетелем, посланным судьбой, и не назовёшь.

Се Гуан ворочался на скрипучей старой деревянной кровати, как на раскалённой сковороде, и в конце концов, раздражённый шумом, с сердитым лицом поднялся и стал искать рецепты.

Перед началом съёмок ему предстояло сделать одно очень важное и торжественное дело — устроить для Хо Минцзюня угощение.

Се Гуан боялся представить, что произойдёт, если Хо Минцзюнь останется недоволен, — вероятно, весь дом будет разрушен одним его приказом.

***

Режиссёр Пан пригласил для нескольких исполнителей главных ролей профессиональных бойцов, чтобы те занимались с ними подготовкой. Поскольку каждому предстояло осваивать свой стиль, отдельно наняли и преподавателей для отработки базовых движений. Се Гуан сначала думал, что раз у него уже есть кое-какая база, то заниматься будет не слишком трудно, но приглашённый режиссёром мастер тайцзи из семьи Чэнь, едва взглянув на него, лишь неодобрительно покачал головой: 

— Одни только красивые, пустые движения — сплошная показуха.

Се Гуану пришлось стиснуть зубы и начать с ним с самых основ — с базовой стойки, заново разучивая разные комплексы движений тайцзи, парную отработку и работу с оружием. Старый мастер глубоко разбирался в трудах Лао-цзы, Чжуан-цзы и «Книге перемен»: утром он тренировал, а после обеда учил теории. Се Гуан уже много лет не имел дела ни с какой учёбой, а теперь каждый день зубрил наизусть: «Когда жизненная сила поднимается вверх, рождается ян; когда опускается вниз, рождается инь», «волосы — кончики крови, а кровь — море жизненной силы», — и для него это было настоящей пыткой.

В назначенный день ужина Хо Минцзюнь велел водителю отвезти его к воротам жилого комплекса, где жил Се Гуан, а дальше сам нашёл нужный дом. Дороги в районе были не только узкими, но и заставленными нелегально припаркованными машинами. Въезжая на своём «Бентли», он легко мог задеть электромопед, но Хо Минцзюню было всё равно — он разве что боялся перепугать его хозяина.

Се Гуан жил на четвёртом этаже, и уже на втором тянуло вкусной едой.

Переговоры с группой «Лунфэн» подходили к концу, а проект вилл у горы Цуйпин как раз выставили на тендер. Хо Минцзюнь одновременно управлял несколькими крупными проектами недвижимости, и когда он был занят, у него пропадал аппетит. Наверное, потому что он наконец немного расслабился, стоило ему уловить запах еды в подъезде, как его желудок словно ожил.

Се Гуан с кухонной лопаткой в руке поспешно подошёл открыть ему дверь, бросил «располагайся» и умчался обратно на кухню.

Хо Минцзюнь переобулся у входа и уверенной походкой вошёл в гостиную. Он всегда и везде излучал спокойствие, словно прогуливался по собственному двору, и совсем не чувствовал себя неловко в незнакомом месте.

Квартира была мала, потолки невысоки, и Хо Минцзюню с его ростом 187 см было тесновато. Однако внутри было аккуратно убрано, и Се Гуану нечего было скрывать — дверь в спальню была распахнута, и всё убранство было видно как на ладони.

Хо Минцзюнь спокойно сел в кресло, увидел в тумбе под телевизором коричневую бутылку и несколько пластырей, поднялся посмотреть и обнаружил, что это только что распечатанные бутылка лечебного вина и пластыри от ушибов.

Его лицо сразу помрачнело, он положил вещи на место и направился на кухню.

[1] Винчун — китайское боевое искусство, использует множество боевых техник и считается прикладным направлением ушу.

[2] Цундэрэ (яп. ツンデレ, tsundere) — типаж, при котором за внешней надменностью и резкостью скрываются скрываются мягкость, привязанность и детская уязвимость. В китайском используется близкое по смыслу слово 傲娇 (àojiāo).