15. Двойник

1 ноября в городе Б начались съёмки сериала «Юные воины» совместно производства компаний «Сихуа Энтертейнмент» и «Чжунпин Иньши». Исполнители главных ролей Чэнь И, Тан Оу, Дай Яньфэй, Се Гуан и Ли Янь присутствовали на церемонии начала съёмок.

Большинство основных сцен «Юных воинов» снимались в помещениях, что мало зависело от погоды. Съёмочная группа арендовала большой спортзал для съёмок тренировок и соревнований, а также нашла в ближайшем жилом комплексе две демонстрационные квартиры, которые переоборудовали под общежитие команды. Устроив базовые декорации, они сразу же в плотном темпе приступили к съёмкам.

— Стоп!

Се Гуан и Чэнь И замерли в позах и лишь через несколько секунд снова расслабились. Режиссёр пересмотрел только что отснятый фрагмент, затем поднял голову: 

— Принято! Следующая сцена!

Их боевая сцена заняла целых четыре дубля, и они оба вспотели, несмотря на зимний холод. В спортзале не было отопления, и как только прозвучала команда «стоп», ассистент сразу бросился к Чэнь И, подавая полотенце и накидывая одежду, боясь, что он простудится. Перед стартом съёмок Линь Яо выделила Се Гуану ассистента, но тот, видимо считая своего подопечного бесперспективным, обычно особо не усердствовал, а сейчас и вовсе куда-то исчез. Се Гуан не придал этому значения, сам подошёл к краю площадки, надел пуховик и сел слушать, как режиссёр объясняет Ли Яню сцену для следующего дубля.

Хо Минцзюнь, наблюдавший за этим издалека, нахмурился. Рядом с ним стоял высокий молодой мужчина. Увидев, как изменилось лицо Хо Минцзюня, он внутренне похолодел: дело принимало дурной оборот.

Он уже собирался сгладить неловкость, как снаружи поспешно вошёл Чжун Хэгуан, наклонился к уху Хо Минцзюня и тихо сказал: 

— Люди уже прибыли. Как вы хотите всё устроить?

Лицо Хо Минцзюня внезапно стало серьёзным. Молодой человек проследил за его взглядом в зал. Се Гуан словно что-то почувствовал, оглянулся и посмотрел в их сторону. На его лице отразилось удивление.

План — это одно, но в решающий момент Хо Минцзюнь всё же смягчился: 

— Я сам отведу его туда. Пусть они молчат и смотрят из укрытия, не надо его тревожить.

— Что, у вас другие планы? — мужчина наконец почуял неладное и с подозрением сказал: — Звучит так, словно вы задумали что-то дурное? Господин Хо, только без перегибов.

Хо Минцзюнь: 

— …

Пока они говорили, Се Гуан уже подошёл ближе, и его изумление было не меньше, чем если бы на съёмочной площадке внезапно оказались национальные сокровища — две большие панды: 

— Ты как здесь?.. Господин Е… здравствуйте.

— Здравствуйте. — Е Чжэн с улыбкой кивнул, и, заметив обращение, едва заметно приподнял бровь.

Генеральный директор Е мерил всех по собственной мерке: сам когда-то начал с содержания, а кончил настоящим романом, и теперь ему повсюду чудились чужие интрижки. Так что он тактично отвлёк внимание на себя, и под громким предлогом «визита на площадку» изрядно напугал режиссёра и всех сотрудников.

Неподготовленный персонал в душе ругался: «Чёрт возьми, проверка начальства, и никто нас не предупредил?!»

Главный виновник Хо Минцзюнь взял у Чжун Хэгуана пачку салфеток, протянул Се Гуану и жестом велел сперва вытереть пот:  

— Где твой ассистент?

Се Гуан не хотел ябедничать, только улыбнулся и вместо ответа с любопытством спросил: 

— И что ты вдруг здесь забыл? Пришёл вместе с господином Е?

Хо Минцзюнь невозмутимо переспросил: 

— А что, мне нельзя приехать на съёмки?

Се Гуан фыркнул: 

— Да перестань. Сколько людей из этой съёмочной группы ты вообще знаешь? Кроме меня…

Увидев, что он сам всё понял, Хо Минцзюнь спокойно кивнул:  

— Именно.

Се Гуан заподозрил, что тот, наверное, сошёл с ума.

Чжун Хэгуан за их спинами тихо кашлянул, напоминая Хо Минцзюню, что есть и важные дела.

— Ладно, я и правда к тебе, — Хо Минцзюнь принял серьёзный вид. — Есть время на обед? Поедим вместе.

Хотя приглашение пообедать в разгар рабочего дня выглядело немного странным, Се Гуан просто решил, что это ответный жест, и не стал особо задумываться:

— Есть. Подожди немного, переоденусь и приду.

Чжун Хэгуан замялся: 

— Господин…

Хо Минцзюнь поднял руку, останавливая его: 

— Я знаю, что делаю, не нужно мне постоянно напоминать.

Чжун Хэгуану пришлось проглотить готовый сорваться совет, но внутри он чувствовал беспокойство, тайно молясь, чтобы ничего не случилось. Они могли обмануть Се Гуана на время, но разве смогут скрывать это вечно? Се Гуан не дурак, и рано или поздно узнает правду.

И что тогда будет делать Хо Минцзюнь?

Хо Минцзюнь отвёл его в небольшой ресторан неподалёку от съёмочной площадки — место было уединённое, так что можно было не опасаться, что их кто-то снимет. Се Гуан теперь был публичным лицом, и во избежание проблем лучше было быть осторожнее.

Чжун Хэгуан поехал парковаться к заднему входу, а Хо Минцзюнь и Се Гуан вошли в заведение, и официант проводил их в отдельный кабинет.

Проходя мимо соседнего кабинета, Се Гуан вдруг обернулся и взглянул на закрытую дверь. В его взгляде мелькнуло что-то странное.

— Что такое? — остановился Хо Минцзюнь.

Се Гуан покачал головой, успокаивающе улыбнувшись: 

— Ничего, пошли.

Благодаря обучению у старого мастера Чэня перед вступлением в съёмочную группу, Се Гуан стал острее чувствовать всё вокруг. Только что в коридоре ему почудилось, что за ним наблюдают, но ощущение исчезло, как только он остановился. Артисты всегда остерегаются папарацци, поэтому особенно чувствительны к любопытным взглядам.

Но то, что на тебя смотрят, ещё не обязательно означает слежку; он решил, что, скорее всего, просто перегнул с осторожностью — возможно, кто-то просто узнал его в лицо.

Они сели за стол, Хо Минцзюнь взял меню и спросил Се Гуана, что он хочет съесть. Тот сразу помрачнел: 

— Мне нужно контролировать вес, буду есть только овощи.

Хо Минцзюнь окинул взглядом его так и не восстановившуюся после Гонконга фигуру: 

— Ты всё ещё сидишь на диете?

— А куда деваться? В основном ради мышц, — горько сказал Се Гуан. — У нас всё-таки «Юные воины». Ну хорошо, допустим, на «юного» я уже не слишком тяну, но если из меня ещё и «воин» никакой, режиссёр точно велит мне собирать вещи и проваливать.

Чжун Хэгуан остановился у двери соседней комнаты, нажал на ручку и вошёл.

Внутри сидела опрятно одетая пара средних лет. На женщине была норковая шуба, и от неё веяло «деревенской роскошью». Увидев Чжун Хэгуана, они сразу напряглись, как вспугнутые птицы, робко поглядывая на него.

Чжун Хэгуан слегка нахмурился, скрывая своё раздражение. Он впервые видел родителей Чэн, и, хотя эта пара была неприятной и пошлой, а по складу характера совершенно не походила на Се Гуана, Чжун Хэгуан всё же не мог не признать, что в чертах лица того мужчины и правда угадывалось смутное сходство.

— Рассмотрели?

Женщина покачала головой, тихо сказав: 

— Я только что смотрела в щёлку. Кажется, он нас заметил.

— Между этой комнатой и соседней есть декоративное стеклянное окно, — твёрдо сказал Чжун Хэгуан. — Оттуда и смотрите. Помните, ни звука, не тревожьте его.

Женщина, казалось, очень боялась его. Она робко кивнула и подошла к окну.

Се Гуан как раз обсуждал с Хо Минцзюнем, как приготовлено их фирменное вегетарианское блюдо «Гусь», как вдруг услышал приглушённый плач из угла комнаты.

Он резко обернулся и посмотрел в направлении звуков. Его взгляд через неосвещённое стекло встретился с глазами, полными слёз.

В тот же миг его будто пробрало от ступней до макушки, а по позвоночнику пробежал холодок. Не то чтобы он был трусом, но зрелище оказалось слишком жутким; любого, кто спокойно ел бы и вдруг наткнулся на такую картину, недолго было и до сердечного приступа довести.

Се Гуан инстинктивно схватил стоявший рядом стакан с водой. Из соседней комнаты внезапно донеслись звуки опрокидываемой мебели, смешанные с криками и плачем, словно там спорили. Затем в их комнату постучали.

— Кто это?

Хо Минцзюнь успел открыть дверь раньше Се Гуана, но обезумевшая женщина с ходу оттолкнула его. Застигнутый врасплох, он не сумел её остановить.

Ошеломлённый Се Гуан так и застыл на месте, когда заплаканная женщина средних лет бросилась к нему, крепко обхватила и, захлёбываясь рыданиями, закричала: 

— Моё дитя!

Подоспевший следом мужчина, едва увидев его лицо, сначала оцепенел, а потом по щекам у него ручьём покатились слёзы: 

— Чэн Шэн… до чего же он похож на нашего Чэн Шэна, до чего же похож!

Се Гуан, торопливо поставив стакан, сказал: 

— Извините, вы, возможно, ошиблись человеком… Успокойтесь, пожалуйста, я вас не знаю…

Женщина, рыдая, не отпускала его: 

— А Шэн, ты ушёл десять лет назад! Как я по тебе скучаю! Я не думала, что господин Хо и правда найдёт… дитя, ты так похож на моего сына…

Если сначала его лишь смутило ошибочное имя, то смысл последней фразы был слишком очевиден.

Се Гуан резко поднял взгляд на Хо Минцзюня.

Мужчина стоял у двери, опустив глаза; чёрные волосы резко оттеняли его бледное лицо, и сам он напоминал прекрасную мраморную статую с таким мертвенно-холодным выражением, какого Се Гуан прежде у него никогда не видел.

В его голове пронеслись бесчисленные мысли, хаотичные и сложные, потоком сметая все чувства. Но ему почти не пришлось напрягаться, ответ был как вскрытый ящик: его содержимое и без того было очевидно.

Все прошлые встречи, каждое решение, даже каждое слово — всё это теперь обрело смысл.

Се Гуан молча смотрел на Хо Минцзюня, но тот так и не поднял на него взгляд.

Молчание было и противостоянием, и компромиссом.

— Кто такой Чэн Шэн?

Среди всхлипов и вздохов эти слова прозвучали и необыкновенно спокойно, и резко. Се Гуан оторвал женщину от себя, обернулся к Чжун Хэгуану у двери и спросил: 

— Не собираетесь объяснить?

Чжун Хэгуан опешил, затем беспомощно посмотрел на Хо Минцзюня, но тот по-прежнему делал вид, что не замечает их взглядов.

— В такой момент ещё и отпираетесь, — усмехнулся Се Гуан и, больше не обращая на него внимания, повернулся к паре. — Чэн Шэн — ваш сын?

Его аура внезапно изменилась: в ней появилось что-то высокомерное, почти давящее. Мужчина не смел медлить с ответом и нервно кивнул.

— Я выгляжу точно как он?

Женщина, казалось, собралась кивнуть, но замешкалась на секунду, и в итоге покачала головой, тихо ответив: 

— Очень похож… но не полностью.

— Ваш сын… умер?

Се Гуан старался быть тактичным, но слова всё же задели больное место женщины. Она с трудом сдержала слёзы и кивнула, а затем, наконец не выдержав, закрыла лицо руками и снова разрыдалась.

— Из-за чего?

— Он погиб, спасая меня. — Хо Минцзюнь внезапно оборвал его расспросы и холодно сказал: — Достаточно, больше не спрашивай.

Он направился от двери к столу, а Чжун Хэгуан тут же выпроводил супругов, натворивших дел, обратно в соседний кабинет.

Се Гуан отступил на шаг, как нарочно напоминая, что ближе подходить не стоит.

— Что ещё хочет сказать господин Хо?

Он вернулся к первоначальному обращению. Его выражение стало вежливо-отстранённым, без истерики, без гнева, словно в одно мгновение он силой загнал все готовые прорваться наружу чувства обратно внутрь, едва сохраняя внешнее спокойствие, проводя чёткую границу между ними.

Хо Минцзюнь вдруг осознал, что что-то быстро ускользает от него — те прежде не ценимые им мелкие чувства, незаметно копившиеся в неизвестном уголке, теперь вдруг дали ему почувствовать, что значит потерять.

— Раз вам нечего сказать, тогда скажу я, — взгляд Се Гуана не находил места. Он опустил глаза на свои сухие холодные ладони. — Чэн Шэн спас вам жизнь, но он… умер. Я очень на него похож, поэтому вы снова и снова помогали мне из-за него, верно?

Хо Минцзюнь не проронил ни слова, но вопрос не требовал ответа, Се Гуан и так прочитал его в молчании.

Он наконец понял, почему поначалу Хо Минцзюнь то холодел, то смягчался по отношению к нему и почему снова и снова протягивал ему руку помощи: всё потому, что у Се Гуана было лицо, до боли похожее на лицо человека, когда-то спасшего Хо Минцзюню жизнь. Хо Минцзюнь не мог смотреть, как обладатель такого лица барахтается в грязи. Но само существование Се Гуана постоянно напоминало ему: всё это — сплошная ошибка.

Того человека уже не вернуть, и потому вся его память о нём и попытки что-то возместить, перенесённые на подделку, лишены всякого смысла.

С самого начала Се Гуан сомневался в своей роли, но молчание Хо Минцзюня дало ему повод для иллюзий: он отбросил свои догадки и вообразил себя главным героем на сцене. И только когда одной фразой указали на «голого короля», когда с нежной, исполненной тепла видимости слетела оболочка и показалось испятнанное временем старое прошлое, он наконец понял, что был всего лишь безымянным двойником.

— Господин Хо.

Се Гуан говорил медленно, взвешивая слова: 

— Вы ранее приняли меня за другого, и теперь знаете, что ошиблись. По большому счёту это всего лишь недоразумение. Раз уж мы всё выяснили, то, по сути, ничего страшного не произошло. Хоть и неловко, в конце концов я ведь получил от этого пользу. Вам не стоит принимать это близко к сердцу и волноваться о моих чувствах.

До чего же «понимающий». Хо Минцзюнь не без сарказма подумал: «Его приняли за чужого двойника, водили за нос, как дурака, а в итоге он ещё и оправдывает настоящего виновника».

С какой стати Се Гуан должен проглотить обиду и расплачиваться за его ошибку?

— Я обычный человек, лицо дано родителями, его не изменить. Раньше у нас не было никаких связей, и я впредь не хочу получать что-либо только из-за этого лица. Я обязательно верну этот долг. Если я вам понадоблюсь, господин Хо, просто скажите.

Хо Минцзюнь, наконец, хрипло сказал: 

— Тебе не нужно так…

— Это мой долг перед вами, — Се Гуан взял пальто со спинки стула и слегка улыбнулся. — Взял не своё — значит, рано или поздно придётся вернуть. Нельзя присваивать чужое. Однако…

Он замолчал на секунду, спокойно продолжив: 

— Во избежание недоразумений нам лучше больше не общаться.