3. «Банкетное сопровождение» [1]

Район садов и парков, клуб «Ланьюэ».

Помимо Се Гуана, Ван Чжэ привёл с собой двух недавно заключивших контракт с компанией молодых артисток, всё ещё учившихся в актёрской школе. Се Гуан узнал в одной из них известную интернет-звезду по прозвищу «сестрёнка Lisa», чьё настоящее имя было Инь Лиша; раньше они уже пересекались в компании. Другую девушку, робкую и застенчивую, звали Сунь Сяо. За всю дорогу она почти не проронила ни слова, только всё время теребила пальцами металлическую цепочку на рюкзаке; выглядела она очень напряжённой и, возможно, была здесь не по своей воле.

Се Гуан мысленно усмехнулся своему неуместному сочувствию. Он и сам был словно глиняный Будда, переправляющийся через реку [2] — едва мог себя спасти, а тут ещё находил время думать о том, по своей ли воле здесь другие.

Когда он увидел тот пост в Weibo, граница, за которую он всё это время не позволял себе зайти, будто дрогнула. Скорость, с какой она начала рушиться, пугала его до дрожи; на мгновение у него по всему телу волосы встали дыбом. Но очень скоро он понял, что дрогнул не потому, что завидовал тем, кто рядом, — просто с той самой минуты, как он впервые вкусил, что значит быть замеченным, он больше уже не мог выносить прежнюю жизнь в безвестности.

Съёмки в «Приливе в лазурном море» позволили ему увидеть далёкий проблеск света и с пугающей ясностью взглянуть на окружающую его тьму.

Согласие пойти с Ван Чжэ на сегодняшний ужин стало для него отправной точкой. Даже если «Лазурное море» не станет суперпопулярным, он, по крайней мере, какое-то время будет оставаться в тренде. С помощью этого сериала Се Гуану достаточно было лишь протянуть руку, чтобы дотянуться до «потолка». Если сейчас он поучаствует в нескольких застольях, покажет компании, какой он послушный и ручной, и получит один-два хороших проекта, постепенно накапливая популярность, то, по крайней мере, сможет в какой-то степени вырваться из текущего положения своей полной зависимости от «Синьхуэй».

Пугало его только одно: стоит один раз нарушить этот запрет, и ему будет трудно вернуться к прежним принципам. Он боялся, что распробует сладость угодливых улыбок, и потом, оглядываясь на те четыре года на скамейке запасных, сочтёт их непростительной глупостью.

Его уступка была ради выхода из тьмы, а не для того, чтобы погрузиться в неё ещё глубже.

Поскольку в этот раз Ван Чжэ привёл с собой сплошь «новичков» в застольных делах, он ещё раз проинструктировал их в машине: главное — быть покладистыми, не строить из себя недотрог и делать всё, что велят инвесторы. Заодно он, как обычно, нарисовал им радужные перспективы, пообещав изо всех сил постараться выбить для них ресурсы после этого ужина. Даже выйдя из лифта, Се Гуан всё ещё ощущал смутное чувство нереальности, словно до сих пор не вернулся мыслями в настоящий момент и совсем не представлял, что сейчас произойдёт.

Тяжёлая звуконепроницаемая дверь отдельного банкетного зала будто вела в другой мир: в лицо сразу ударили людской гомон и табачный дым — внутри стоял шум, как на рынке живой птицы. Организатором этого банкета был известный в индустрии продюсер; рядом с ним сидел какой-то режиссёр по имени Хань Кэ, о котором Се Гуан прежде не слышал, а остальные были топ-менеджерами кинокомпаний. Ван Чжэ, кланяясь и заискивая, обошёл всех с приветствиями, но почти никто не удостоил их компанию даже взглядом — что неудивительно: в зале в основном были мужчины, так что Се Гуан едва ли привлекал их внимание, а Инь Лиша и Сунь Сяо по меркам шоу-бизнеса выглядели вполне заурядно.

Зато режиссёр Хань Кэ внимательно посмотрел на Се Гуана и с улыбкой спросил: 

— Я вас будто где-то видел. В каких проектах снимались?

Се Гуан поспешно перечислил несколько, но возможностей показать лицо у него было мало, и Хань Кэ вряд ли мог запомнить кого-то из массовки, так что разговор не получил развития.

Се Гуан и остальные разместились в самом конце стола. Два главных места пока пустовали, банкет ещё не начался. Гости в основном курили, болтали и обменивались визитками. Их группа не могла вклиниться в беседу, так что они лишь молча улыбались и притворялись «декорациями». Вскоре Се Гуан почувствовал, как кто-то под столом коснулся его руки: Инь Лиша украдкой протянула ему два кусочка шоколада и тихо прошептала: 

— Сначала съешь чего-нибудь сладкого, тогда потом не так легко опьянеешь.

Се Гуан был сильно голоден и с благодарностью улыбнулся ей.

Едва он проглотил первый кусочек шоколада, как дверь в зал снова распахнулась, и на этот раз все в комнате поднялись. Вошли мужчина и женщина, продюсер быстрыми шагами подошёл к ним с широчайшей, буквально сияющей улыбкой: 

— Господин Чжан, госпожа Не, прошу, прошу, садитесь на почётные места.

Их окружили и проводили на главные места, изысканные яства и вина полились рекой. Се Гуана позвали подлить вина госпоже Не. Он был смышлёным: в беседе за столом ему не было места, он и не лез, а лишь старательно и деликатно прислуживал госпоже Не, время от времени выпивая вместо неё бокал. Стоило ей только чего-то захотеть, а он уже подавал ей это. Госпожа Не невольно обратила внимание на этого молодого человека.

Се Гуан был очень красив, но его красота не была изнеженной или утончённой; его черты были гармоничны, нельзя было выделить что-то одно, но вместе они создавали очень приятное впечатление. Его движения не были неуклюжими или скованными, а редкие попытки угодить скрывались за спокойными и мягкими жестами; в нём сочетались живость и яркость юности и сдержанная основательность взрослого мужчины. Госпоже Не было под пятьдесят, в карьере она преуспела, детей у неё не было — и Се Гуан невольно вызвал в ней материнские чувства. Взгляд её смягчился. Она приняла из его рук чашечку сладкого супа [3]: 

— Ладно, отдохни немного. Мне твоё лицо кажется знакомым. В каких сериалах ты снимался?

Се Гуан выпил уже изрядно и был наполовину пьян, что раскрепостило его. Сегодня его уже не раз спрашивали об актёрской карьере, но он всё так же терпеливо отвечал госпоже Не. История мелкого актёра, перебивавшегося в массовке, в этом кругу ничего не стоит и служит разве что поводом для насмешек. Но Се Гуан не скрывал этого, открыто превращая байки со съёмок в шутки, чтобы развеселить госпожу Не. Он смог рассмешить всех вокруг, при этом сохраняя невозмутимое выражение лица, и налил госпоже Не чаю: 

— Выпейте немного, смочите горло.

Госпожа Не не могла устоять перед такой искренней покладистостью и взяла на заметку этого молодого актёра по имени Се Гуан. Она подумала, что у него приятная внешность и хороший характер, и стоит лишь дать ему подходящий шанс — и взлететь до небес для него не составит труда.

Пока она размышляла, сбоку внезапно раздался приглушённый шум. Госпожа Не обернулась: две молодые артистки, приведённые Ван Чжэ, сидели по обе стороны от генерального директора Чжана. Верхняя часть этого старого развратника выглядела вполне прилично, но под столом его толстые короткие пальцы уже скользнули под край юбки одной из артисток. Девушка вся залилась краской, но не смела издать ни звука, лишь слегка извивалась, пытаясь высвободиться.

Госпожа Не слегка нахмурилась, но вскоре справилась с выражением лица и отвернулась.

Генеральный директор Чжан был известен как редкостный бабник, любивший поиграть с молоденькими звёздочками. При этом проектов через его руки проходило меньше, чем актрис, которых он успевал затащить в постель. Переспит — и потом делает вид, будто ничего не обещал, так что даже в шоу-бизнесе, где негласные правила на каждом шагу, о нём шла дурная слава. Их агент, конечно же, знал об этом, но, похоже, своим подопечным ничего не рассказал.

Се Гуан последовал за взглядом госпожи Не и тоже заметил происходящее. Но Сунь Сяо, которую обнимал директор Чжан, сидела к нему спиной, и он не мог понять, были ли её слабые попытки сопротивления настоящим нежеланием или просто игрой. Нельзя было вмешиваться опрометчиво.

Увидев, что на глазах у Сунь Сяо выступили слёзы и та была до смерти напугана, Инь Лиша уже не смогла спокойно на это смотреть. Поэтому она наполнила бокал господина Чжана до краёв и предложила выпить, надеясь под этим предлогом хоть немного отвлечь его внимание от Сунь Сяо.

Но старый мерзавец, уже изрядно пьяный, пробурчал: 

— Так тосты не поднимают! Иди сюда... я научу тебя.

Инь Лиша ругалась про себя, но на лице сохраняла улыбку: 

— А как же нужно?

Директор Чжан, красный от выпивки, поднял бокал, отхлебнул и, хихикая, уставился на Инь Лиша. Внезапно он обхватил её за шею, своим тучным телом прижал её и попытался силой влить ей вино изо рта в рот.

Все за столом смотрели на них и разразились громким смехом.

Из-под стола вдруг донёсся глухой удар.

Инь Лиша и сама не поняла, откуда взялись силы, но она резко оттолкнула от себя директора Чжана. Старик пошатнулся, не удержал равновесия и свалился под стол.

Сразу подбежали люди, чтобы его поднять, и обстановка мигом превратилась в хаос. Кто-то в общей суматохе язвительно бросил: 

— Пришла сюда прислуживать за выпивкой и продавать улыбки, а теперь строит из себя недотрогу. Кому ты тут пытаешься воздвигнуть памятник добродетели?

Инь Лиша, стоявшая чуть в стороне от стола, услышав эти слова, пошатнулась и едва удержалась на ногах, опершись о стену.

Тем временем директор Чжан, которого уже окружили и подняли, не пострадал, но был сильно унижен и очень зол. С мрачным видом он оттолкнул поддерживающих его людей, подошёл прямо к Инь Лиша, схватил её за волосы и отвесил пощёчину, яростно сплюнув: 

— Сука!

Таща её за волосы, он, пошатываясь, поволок её к выходу. У винного шкафа она споткнулась и упала. Директор Чжан, всё ещё в ярости, прижал её голову, готовясь ударить об угол шкафа.

Вокруг стояла толпа элегантно одетых мужчин — и никто не вмешался.

Но удар так и не последовал.

Се Гуан подставил ладонь между лбом Инь Лиша и углом шкафа, а другой рукой без особых усилий остановил руку директора Чжана.

— Господин Чжан, — спокойно сказал он, — она была не права, оскорбила вас, и вы уже преподали ей урок. Если она и правда ударится головой, может случиться непоправимое.

Ван Чжэ, до этого притворявшийся мёртвым, наконец подал голос: 

— Се Гуан, это не твоё дело, отойди!

Директор Чжан уставился на его лицо, затем на руку, сдерживающую его, и с фальшивой ухмылкой произнёс: 

— Ого, смелый какой. Это твоя подружка? Явился ко мне геройствовать?..

— Она моя коллега, — голос Се Гуана по-прежнему был почтительным. — Я попрошу её извиниться перед вами, но она — девушка и не вынесет побоев. Прошу вас, проявите великодушие.

Следующие слова директора Чжана сопровождались свистом занесённого для удара кулака: 

— ...Да ты кто, мать твою, такой?!

Как показала практика, и с пятерыми такими стариками — целыми днями только жрущими да насквозь пропитанными алкоголем — Се Гуан справился бы одной рукой.

Он уклонился от летящего в него кулака и, одновременно мягко оттолкнув Инь Лиша в сторону, сделал шаг назад и вправо. Директор Чжан рванулся вперёд, но промахнулся.

Все с изумлением наблюдали за этим фарсом. В рукопашной у Се Гуана убойной силы было немного — в кино важны лишь скорость и красивая пластика. У двери он ловко уворачивался то влево, то вправо, его движения были почти неуловимы. Директор Чжан несколько раз замахнулся, но не смог даже задеть край его одежды. Обезумевший старый мерзавец был как бешеная собака и наседал всё ближе. Се Гуан отступал, пока его спина не упёрлась в дверь. Когда отступать было уже некуда, он внезапно услышал, как в дверь постучал официант. 

Всё произошло в мгновение ока. Директор Чжан в ярости занёс кулак для удара, а Се Гуан, быстро сообразив, что делать, повернул за спиной дверную ручку и резко развернулся, распахнув дверь банкетного зала.

Директор Чжан увидел, как появившийся в дверях официант от изумления широко раскрыл глаза. Он думал, что Се Гуану некуда деться, но тот оказался за дверью, вне досягаемости. Однако импульс уже нельзя было остановить — весь вес его тела, вся ярость обрушились этим ударом прямо в лицо официанту...

Грохот.

[1] В качестве названия этой главы используется термин 陪酒 (péijiǔ), который буквально значит «составлять компанию за выпивкой» и используется в контексте ночных клубов, баров, ресторанов, караоке и подобных мест. Обычно речь идёт о девушках (иногда парнях), чья работа — сидеть с гостями, наливать им алкоголь, поддерживать беседу, флиртовать, иногда петь или танцевать, но без обязательного перехода к сексуальным услугам (хотя в зависимости от заведения это может быть размыто).

[2] 泥菩萨过江 (ní púsà guò jiāng) — букв. «глиняный Будда переправляется через реку». Глиняные статуи Будд, в отличие от каменных или бронзовых, боятся воды — стоит их намочить, и они быстро размокнут и разрушатся. Из этого бытового наблюдения возникла метафора: если глиняный Будда попытается переправиться через реку, то он сам разрушится в воде и не сможет ни себя спасти, ни других людей защитить. Обычно так говорят о человеке, который сам в беде и не способен помочь другим. Иногда используется иронично о начальниках, старших или влиятельных людях, которые на самом деле не могут ничего решить.

[3] 甜汤 (tián tāng) — это общий китайский термин, означающий сладкий отвар / десертный суп, который подают в маленьких пиалах или чашках. Обычно это лёгкое сладкое блюдо, часто подаётся в конце застолья.