39. Одеяние из перьев

Хо Минцзюнь, как и ожидалось, позволил обвести себя вокруг пальца. Он слегка щёлкнул Се Гуана по ладони и сказал:

— Ладно, отпусти. Не будь таким зажатым из-за своего имиджа айдола. Я ведь никогда не брезговал тобой.

Се Гуан смущённо разжал пальцы, чувствуя, что если пробудет здесь ещё хоть мгновение, то обязательно себя выдаст. Поджав хвост, он с позором ретировался в ванную комнату.

Прохладная вода помогла ему немного успокоиться и отвлечься от охватившего его страха. Се Гуан умыл лицо, мысленно повторяя самому себе: «Мало ли в этом мире людей, которые в тебя тайно влюблены, — ты же не обязан за каждого нести ответственность. Спокойно, не веди себя как трус…»

Но Хо Минцзюнь не был «обычным человеком». Его постоянная готовность во всём уступать Се Гуану в критический момент сыграла свою роль. Стоило Се Гуану подумать, что он ни за что не отвечает, как его тут же накрыл приступ самоотвращения: «Нет, это звучит слишком мерзко…»

Ему мучительно хотелось провалиться сквозь землю, он готов был выбежать и спросить Хо Минцзюня: «Скажи, что тебе во мне нравится, и я это тут же в себе исправлю!» Поразмыслив, он всё же решил, что ситуацию ещё можно попытаться спасти. Цепляясь за последнюю надежду, Се Гуан втайне подумал: «Вдруг это всего лишь ошибочное впечатление? Может, он просто обделён вниманием? Это его первый опыт дружбы. Ко мне он испытывает нечто вроде «синдрома утёнка» — и это вполне можно понять».

Кто бы мог подумать, что этот полуграмотный неуч знает, что такое «синдром утёнка».

Жаль только, что Хо Минцзюнь не был ни утёнком, ни какой-то другой птичкой. Он был коварным Великим Деспотом, с продуманной до мелочей стратегией и чётким планом действий. Се Гуан не мог просто вытолкать его за дверь и заставить учиться летать самостоятельно. Его слабость к Хо Минцзюню была главным уязвимым местом, и он не видел иного выхода, кроме как притворяться дурачком.

С невозмутимым видом Се Гуан позавтракал вместе с Хо Минцзюнем, после чего Хуан Чэн приехал забрать его на запись программы. Перед тем как сесть в машину, он якобы невзначай обернулся и увидел у окна размытый силуэт.

Столь явный и очевидный, и в то же время такой сдержанный.

С таким трудом возведённое утром «психологическое укрепление», способное выдержать землетрясение в восемь баллов, не продержалось и получаса, и вот уже посыпались первые куски штукатурки.

Приехав на место съёмок программы, он сначала встретился с тремя другими участниками записи. Ведущий Гао Юн в молодости вёл несколько очень популярных телепрограмм, но постепенно его слава померкла, и съёмочная группа, оценив его кулинарные навыки, пригласила его, чтобы он держал программу на уровне. Другим постоянным участником был молодой артист Тань Сяотянь, начавший карьеру за границей, а затем вернувшийся на родину, где нестандартным путём приобрёл популярность именно благодаря этой программе. Он специализировался на западных кондитерских изделиях и носил титул «принца десертов». Двумя приглашёнными в этот выпуск гостями были Се Гуан и У Кай. У Кай — актёр телесериалов, по статусу где-то между вторым и третьим эшелоном; женат, есть дети, в программе позиционировался как «хороший семьянин, умеющий жить со вкусом». А тот самый молодой красавчик, которого пришлось заменить Се Гуану, получил амплуа «Короля тёмной кухни»[1].

«Блин, съёмочная группа умеет развлекаться, — подумал Се Гуан. — Они даже место для кулинарного провала предусмотрели. Неужели не боятся, что научат плохому зрителей?»

«Суперхранитель очага», как следует из названия, приглашал только участников-мужчин, умеющих готовить. В каждом выпуске задавалась определённая тема, и гости могли свободно импровизировать, дополняя блюдо тёплой историей. Шоу рекламировали как «самую душевную кулинарную программу».

Этот выпуск планировали показать на праздник Циси — День влюблённых в Китае, — поэтому темой стал «Мост любви»[2]. Ограничений по времени, выбору блюда или ингредиентам не было.

Участники выбрали продукты, а Гао Юн проводил импровизированные интервью. Тань Сяотянь выбрал сыр маскарпоне, какао-порошок и другие ингредиенты для приготовления тирамису. Это был очень подходящий десерт, поскольку за тирамису стоит широко известная история любви, а на итальянском его название означает «возьми меня с собой». Тань Сяотянь рассказал, как ухаживал за своей девушкой: готовил для неё тирамису, и в итоге она решительно оставила карьеру за границей и вернулась с ним на родину.

У Кай, следуя имиджу «хорошего семьянина», решил приготовить вегетарианский суп из акульих плавников. Когда его жена была беременна, у неё постоянно менялись вкусовые пристрастия, к тому же у неё было высокое давление, и семья не решалась давать ей есть много мяса, поэтому У Кай постоянно изобретал новые вегетарианские блюда. Вегетарианские «акульи плавники» готовились из цветков лилейника, которым придавали форму плавников, добавляли грибы шиитаке и ломтики бамбуковых побегов, а затем заливали вегетарианским бульоном из ростков сои — внешне всё выглядело как настоящий суп из акульих плавников.

Се Гуан выбрал редьку, говядину, муку и восковую тыкву. Гао Юн не мог понять, что тот задумал приготовить. Участник, отвечающий за «тёмную кухню», всегда был самым интригующим элементом, поэтому он с большим интересом спросил:

— Сяо Се, что собираешься делать?

— А можно назвать моё блюдо «Гигантский корабль любви пошёл ко дну»? — отвечал Се Гуан, промывая овощи. — В конце концов, у меня вообще нет девушки.

Все гости рассмеялись. Гао Юн поднял брови и, обращаясь к камере, сказал:

— Дорогие зрители, среди нас завёлся предатель!

Се Гуан рубил говядину и витал в облаках, с тоской думая: «У меня нет девушки, но, возможно, есть потенциальный парень».

Запись программы подошла к середине. Тирамису Тань Сяотяня уже отправилось в холодильник, вегетарианские «акульи плавники» У Кая уже были обжарены, и только Се Гуан всё ещё медленно вырезал чашу из восковой тыквы. Раньше он работал на кухне помощником, целыми днями вырезая цветы и чаши для тушения, и спустя годы его навыки ничуть не притупились. Однако Гао Юн, глядя на него, даже сам начал нервничать и напомнил:

— Сяо Се, у нас всё-таки серьёзная кулинарная программа. Ты что, собрался забрать приз «за лучшую овощную скульптуру»?

Се Гуан загадочно улыбнулся:

— Не беспокойся, в конечном счёте в этом блюде точно будет что-то съедобное.

Спустя сорок минут все трое закончили готовить, и съёмочная группа с намёком на таинственность устроила церемонию открытия блюд. Тирамису Тань Сяотяня и вегетарианские «акульи плавники» У Кая были представлены по очереди, и, наконец, настал черёд главной интриги этого выпуска — блюда Се Гуана.

Когда крышку сняли, все ахнули в унисон.

Он разрезал восковую тыкву пополам: на верхней части были вырезаны фигурки Пастуха и Ткачихи, а по нижнему краю зелёной кожуры шёл ажурно вырезанный ряд сорок. Композиция была невероятно изящной, её можно было назвать технической вершиной всего шоу. Оператор не сдержался и бросился снимать крупные планы с разных ракурсов. У Кай с изумлением спросил:

— Се Гуан, это же, наверное, профессиональный уровень?

Се Гуан «скромно» сходу соврал:

— Есть одна вещь, в которой я должен честно признаться: на самом деле я выпускник с отличием кулинарной школы «New Oriental».

Когда оператор наконец отснял всё, что хотел, все снова собрались вокруг, с нетерпением ожидая, когда Се Гуан откроет крышку чаши из восковой тыквы.

Из чаши потянулся аромат горячего супа. Все заглянули внутрь и дружно воскликнули: «Э-э?»

Гао Юн неуверенно спросил:

— Это… вонтоны?

Се Гуан кивнул.

Тань Сяотянь, не желая сдаваться, уточнил:

— А эти вонтоны чем-то особенны?

— Нет, — усмехнулся Се Гуан. — Самые обычные вонтоны.

У Кай и Тань Сяотянь всё ещё пребывали в растерянности, но Гао Юн уже всё понял:

— Так твоя задумка в том, чтобы подать миску обычных вонтонов в такой красивой чаше из восковой тыквы? Можешь рассказать о своей идее?

— Мост любви… это процесс, когда два человека проходят путь от первых шагов друг к другу до настоящей близости, — начал объяснять Се Гуан, с трудом подбирая слова. — Можно сказать, это переход от фантазий и романтических грёз к постепенному открытию истинной сути любви. Возможно, это прозвучит абстрактно, но если говорить об этом блюде: снаружи оно очень пышное и красивое, словно двое молодых людей только встретились, испытывают взаимную симпатию, всё романтично, свежо, полно разнообразия, оба стараются выглядеть как можно лучше. Но, как и эта чаша из восковой тыквы, это можно только увидеть, а не съесть. Когда же начинается совместная жизнь, вся эта мишура исчезает, остаётся лишь простая миска скромной еды. Сбросив своё одеяние из перьев, ткачиха-небожительница стала обычным человеком. Яркая, страстная любовь в конечном счёте превращается в обыденные семейные хлопоты. Вот примерно такой смысл.

— Прекрасно сказано! — Гао Юн поаплодировал и спросил: — Так это твоё представление о любви?

— Пока что у меня есть только «представление», но самой любви ещё нет, — ответил Се Гуан.

Все участники дружно рассмеялись. Гао Юн сказал:

— А теперь давайте попробуем эти вонтоны.

Сотрудники принесли маленькие пиалы. Тань Сяотянь зачерпнул один вонтон ложкой и отправил в рот, обжигаясь:

— Какие вкусные!

Вонтоны с говядиной и редькой были сочными и ароматными; мясная начинка — плотной, хорошо пропитанной вкусом, но при этом легко жевалась; в насыщенно-солоноватом вкусе ощущалась едва заметная сладость редьки. Вкус получался богатым и многослойным — именно таким домашним, к которому, попробовав однажды, потом всё время мысленно возвращаешься.

Тань Сяотянь полностью превратился в фаната Се Гуана и не мог остановиться:

— Это самые вкусные вонтоны, что я когда-либо ел!

Се Гуан улыбнулся:

— Внешний вид может быть и неказистым, но простая еда не обязательно невкусная.

Эта его показуха была на редкость глубокомысленной, словно он, повидав всю мирскую суету, обрёл просветление и вернулся к истокам. Монтажёры наложили на эту сцену звуковые эффекты из фильма «Бог кулинарии»[3], и когда программа вышла в эфир, именно на этом моменте случился пик рейтингов.

Закончив запись, Се Гуан пошёл вымыть руки и снять грим. Съёмочная группа и гости наперебой хвалили его, отмечая, что он умеет не только готовить, но и выдавать настоящий «куриный суп для души»[4]. В одиночку подняв идейный уровень программы, он был не только креативным, но и не разрушил амплуа «Короля тёмной кухни». Такой участник, с собственной аурой, был просто благословением для съёмочной группы.

Он обменялся контактами с Тань Сяотянем и другими участниками, сфотографировался с сотрудниками съёмочной группы, раздал автографы, и только ближе к часу дня всё наконец-то закончилось.

Хуан Чэн, сопровождавший его на протяжении всей записи, ушёл за машиной. Снаружи ярко светило солнце. Се Гуан стоял в тени здания, вспоминая только что закончившуюся запись. Он думал о том, как нёс чушь о своей философии любви, и ему стало смешно, но следом за смехом возникла необъяснимая тоска.

Какие там вообще брак и любовь? Когда он готовил, все его мысли были заняты Хо Минцзюнем.

Простая домашняя еда может быть такой разной: в чаше из восковой тыквы можно подать жареный рис, лапшу или кашу… Почему же он выбрал именно вонтоны?

Выбирая этот символический образ, он инстинктивно остановился на том, что было ближе всего к Хо Минцзюню.

Когда они только познакомились, Се Гуан приготовил для него ужин ресторанного уровня: шесть блюд и суп. Тогда он думал, что Хо Минцзюнь — привередливый молодой господин, с которым сложно иметь дело. Но когда они сблизились, то оказалось, что для полного счастья тому достаточно и миски вонтонов.

Если снять с человека все внешние, красивые, но формальные ярлыки — статус, титулы, связи — и оставить только его тёплую, мягкую сердцевину, чей образ отразится в ней?

Хуан Чэн подъехал к входу, Се Гуан сел в машину и сказал:

— В штаб-квартиру «Хэнжуй».

Хуан Чэн спросил:

— Сначала не поедем поесть?

Се Гуан покачал головой:

— Сразу туда.

«Я должен увидеть его, — подумал он. — Прямо сейчас».

[1] Ироничный ярлык, обозначающий того, кто готовит неаппетитные или странные блюда. 

[2] 七夕节 (qī xī jié) — праздник Циси, который также называют «китайским Днём святого Валентина». Он связан с легендой о Ткачихе и Пастухе: бессмертная фея-ткачиха спустилась на землю, влюбилась в скромного пастуха и завела с ним семью. Разрываясь между небесным и земным существованием, она в конце концов была возвращена на небеса и получила разрешение видеться с мужем и детьми только раз в год — на сорочьем мосту, когда сороки со всего света собираются, чтобы сложить для них живой мост из своих крыльев.

[3] «Бог кулинарии» (食神) — фильм Стивена Чоу 1996 года, классика гонконгского кинематографа.

[4] «Куриный суп для души» — калька с английского «chicken soup for the soul», расхожее выражение, обозначающее истории или советы, которые предлагают утешение, вдохновение или простые, тёплые, общечеловеческие истины, призванные «согреть душу».