34. Арбуз

И вот, когда Хо Минцзюнь вошёл в комнату, атмосфера в ней на мгновение стала почти невыносимо неловкой. Посреди кровати сидел Се Гуан с фальшивой приторно-сладкой улыбкой на лице.

Хо Минцзюнь, не глядя по сторонам, прошёл внутрь и поставил воду и лекарства на прикроватную тумбочку.

Вдруг его запястье потянуло вниз — он опустил взгляд и увидел, что его рукав удерживает бледная, исхудавшая лапка, которая ещё и наигранно качнула его пару раз.

— Минцзюнь…

Сердце Хо Минцзюня слегка дрогнуло, его почти проняло, но он устоял перед этой атакой «сахарными речами»[1] и с бесстрастным видом посмотрел на Се Гуана.

— Господин Хо… Босс Хо… — с искренним видом произнёс Се Гуан. — Папочка Хо…

Хо Минцзюнь: 

— …

Его будто током ударило от макушки до кончиков пальцев ног. Не выдержав, он спросил:

— Что ты делаешь?

— Не сердись, я виноват, — сказал Се Гуан.

Хо Минцзюнь внезапно подался вперёд и навис над ним; одной рукой упёрся в изголовье, заперев его в крошечном пространстве между своим телом и спинкой кровати, а другой мягко, но не позволяя сопротивляться, прижал пальцы к его сонной артерии. Глядя в его широко раскрытые глаза, он спокойно спросил:

— Ты правда осознал свою ошибку?

С первого взгляда ясно, что это враньё! И ты ещё спрашиваешь, прекрасно всё понимая!

В душе Се Гуана маленький человечек уже повалил Хо Минцзюня на пол и от души его мутузил, но в реальности Хо Минцзюнь нависал над ним с таким подавляющим видом, что сам Се Гуан ничего не мог сделать — только таращиться на него в ответ.

Они были совсем близко — на таком расстоянии, которое уже можно было назвать двусмысленно-интимным. Взгляд Се Гуана неловко метнулся прочь от его глаз цвета чая, скользнул вниз по изящной спинке носа к красиво очерченным губам, а когда различил их едва заметный изгиб, в панике едва не взлетел к потолку.

За какие-то десять с лишним секунд его взгляду удалось выдать забег, достойный бегуна, преодолевающего дистанцию с препятствиями олимпийского уровня.

Хо Минцзюнь, приблизившись к его пылающему уху, двусмысленно усмехнулся. Подушечкой пальца он слегка погладил его шею и с удовлетворением почувствовал, как Се Гуан дёрнулся, словно ему наступили на хвост.

— Лицо красное, сердце колотится, пульс учащённый. — Он не спеша убрал руку и легко подвёл итог: — Видно, что совесть нечиста.

Се Гуан уже почти не выдерживал этой игры и без сил поднял белый флаг:

— Минцзюнь… Я виноват, правда. Без шуток, это мероприятие сестра Линь Яо специально для меня поставила в расписание, неудобно было отказываться.

Хо Минцзюнь мог игнорировать его «сахарные речи», но не мог закрыть глаза на искреннюю просьбу:

— Что это за мероприятие, куда ты непременно должен пойти?

Услышав, что его тон смягчился, Се Гуан поспешно ответил:

— Вообще-то это участие в развлекательной программе в поддержку «Юных воинов». Недолго, никаких физических нагрузок, всё должно быстро закончиться.

— Во сколько начало?

— В три часа дня. — Се Гуан сразу же понял, что появился шанс, и поспешил заверить: — Не волнуйся, я уже чувствую себя намного лучше.

Хо Минцзюнь не смог его переубедить. Он взглянул на часы на запястье, вытащил подушку из-за спины Се Гуана и уложил его:

— Поспи ещё час. Когда проснёшься, тогда и примешь душ. Я тебя отвезу.

Тщательно заправив уголок одеяла, он добавил:

— Спи, я посижу в кабинете, разбужу тебя, когда придёт время. Одеяло не скидывай.

Закутанный в одеяло, Се Гуан выглядел мягким, словно зефир. Увидев, что Хо Минцзюнь собирается уходить, он, будто что-то в нём внезапно дрогнуло, неожиданно сказал:

— Погоди.

Хо Минцзюнь, уже приподнявшись, снова сел:

— Мм?

Се Гуан приоткрыл рот, но так и не понял, что хотел сказать, и не смог объяснить свой внезапный импульс. Вместо этого он молча потянул одеяло вверх, чтобы скрыть нижнюю часть лица, оставив снаружи только глаза, и уставился на Хо Минцзюня исподлобья.

Хо Минцзюнь слегка встревожился, подумав, что если так будет продолжаться, то, когда Се Гуан поправится, придётся сводить его проверить IQ.

Глаза у Се Гуана и так были немаленькие, а из-за худобы и тёмных кругов казались ещё больше. Когда он так смотрел на человека, в его взгляде читалась детская, почти жалобная мольба, которую он не желал высказывать прямо. Это выглядело невероятно трогательно.

Прядь волос упала ему между бровей, почти касаясь длинных ресниц, но чья-то рука лёгким движением убрала её со лба.

Кончики пальцев скользнули по межбровью — легко, как первый снег, падающий на ветви. Это едва ощутимое касание, словно рябь, разошлось по нервным окончаниям и с тихим «дон!» ударилось о самую глубокую стену в его сердце.

— Не укрывайся с головой, — спустя мгновение сказал Хо Минцзюнь и, будто ничего особенного не произошло, спокойно опустил одеяло с его лица. — Спи, я никуда не уйду, побуду здесь с тобой.

На этот раз Се Гуан ничего не ответил. Тысячи слов застряли у него в груди и, как песок, разглаженный морской волной, тихо осели где-то внутри.

Он чуть улыбнулся Хо Минцзюню и закрыл глаза.

***

«Звёздное притяжение» — это ток-шоу в формате интервью, а также одна из старейших и самых популярных развлекательных программ в стране. В эфир часто приглашаются съёмочные группы популярных сериалов для продвижения. «Юные воины» взяли первенство по рейтингам за месяц, зрители были в восторге от новых лиц в актёрском составе, а «Звёздное притяжение» как раз было программой с широкой аудиторией и достаточно высоким уровнем, так что Линь Яо, несмотря на невероятную занятость Се Гуана, всё же настояла на том, чтобы втиснуть это мероприятие в его расписание.

Се Гуан переговорил с ведущим и режиссёром, предупредив о своём плохом самочувствии, и те проявили понимание, не став давать ему задания, требующие физических усилий. Пока визажист наносил грим, редактор программы принёс сценарный план, чтобы рассказать о порядке съёмки и дать гостям заранее ознакомиться с этапами, и добавил:

— Уважаемые артисты, у нас в этот раз добавился новый внеплановый этап: помощь фермерам из одного уезда в продаже арбузов. Нужно будет позвонить своим знаменитым друзьям и предложить им арбузы. Можете до начала программы предупредить их. Наша акция — это помощь людям, но мы никого не заставляем. Если не получится — ничего страшного, потом во время монтажа поправим.

Подобная помощь в продаже сельхозпродукции в последнее время стала обычным делом в развлекательных шоу, и у гостей было достаточно связей, так что никто не растерялся. В проекте «Пригоршня снега», где Се Гуан пришёл на выручку съёмочной группе, вторую мужскую роль играл Чжоу Юань — известный в индустрии любитель готовить, открывший несколько сетевых ресторанов. Се Гуан уже ел блюда, которые тот готовил для своих в отеле, и их отношения были неплохими. Он отправил Чжоу Юаню сообщение в WeChat, и, так как тот как раз не снимался, он охотно согласился.

Запись программы прошла гладко. Кроме того, что первые два этапа немного затянулись, всё остальное прошло по плану. Финальным этапом была продажа арбузов. Фермер вынес на сцену несколько арбузов, ведущий тут же разрезал парочку и угостил гостей и зрителей в зале, и атмосфера сразу достигла небольшого пика.

Далее предстояло звонить друзьям.

Се Гуан простоял в шумной студии больше трёх часов, всё это время оставаясь предельно собранным, и к этому моменту был уже совершенно измотан. Он подозревал, что у него снова поднялась температура: звуки доносились как будто через стеклянный колпак, и голоса — и ведущего, и зрителей — звучали приглушённо и неестественно. Се Гуан не знал, насколько плохо будет выглядеть, когда программу выпустят в эфир. Он развернулся и, прикрываясь сценическим ракурсом, сделал несколько глубоких вдохов, изо всех сил стараясь казаться нормальным, и тут услышал, как ведущий назвал его имя.

Се Гуан с улыбкой шагнул вперёд и в ответ на вопрос ведущего сказал, что позвонит другу-ресторатору. Когда он произнёс имя Чжоу Юаня, в зале раздался восторженный шум, и даже ведущий воскликнул: «Вау!»

За последние годы Чжоу Юань стал заметной фигурой в киноиндустрии, став звездой первой величины, и при этом никто никогда не слышал о его личных связях с какими-либо айдолами. Се Гуан стал популярен благодаря всего паре молодёжных сериалов, и его статус был ещё очень далёк от кинозвёзд, так что его знакомство с Чжоу Юанем и правда стало неожиданностью.

— Отлично, тогда сейчас Се Гуан позвонит господину Чжоу!

Так как этап был добавлен в последний момент, съёмочная группа не успела подготовить телефоны, и решено было использовать личные смартфоны гостей. Камера была направлена прямо на телефон в руках Се Гуана, но прежде чем он успел нажать «Вызов», на большом студийном экране на заднем плане вдруг, к ужасу Се Гуана, появилось имя Хо Минцзюня.

В тот же момент его телефон завибрировал.

Только тогда Се Гуан вспомнил, что перед уходом он обещал Хо Минцзюню закончить запись около пяти. Теперь же было почти семь; тот, видимо, позвонил узнать, что случилось, раз он всё ещё не освободился.

Обычно Се Гуан не брал телефон на программы, но, как назло, именно сегодня он понадобился, и Хо Минцзюнь так удачно угодил в кадр.

Происшествие стало неожиданностью и для съёмочной группы. К счастью, это был не прямой эфир. Се Гуан уже собирался сбросить вызов, но ведущий, вдохновившись идеей подчеркнуть реалистичность шоу, сказал:

— Как раз новый звонок. Давайте так: мы проверим способности Се Гуана к продажам прямо на месте. Если он сможет продать две корзины арбузов — всего шестнадцать штук, это будет считаться успехом, согласны?

У Се Гуана дёрнулся уголок рта, но, раз уж дело приняло такой оборот, отказываться было нельзя. Пришлось ответить на звонок.

Звук из трубки шёл прямо в общий звук записи, поэтому Се Гуан, опасаясь проколоться, не дал Хо Минцзюню заговорить первым и сам поспешил начать:

— Алло, господин Хо.

Кроме шуток, так Се Гуан обращался к нему только при посторонних. Зрители в зале притихли, но всё равно был слышен лёгкий шум. Хо Минцзюнь сразу понял, что Се Гуан, скорее всего, всё ещё в студии, и вопрос, уже готовый сорваться с губ, тут же превратился в вежливую фразу:

— Сяо Се, тебе удобно сейчас говорить?

Се Гуан с облегчением вздохнул про себя. Капля пота скатилась по виску и упала за воротник.

— Простите, господин Хо, я сейчас на записи программы. Съёмочная группа увидела, что я ответил на ваш звонок, и хотела бы задать вам вопрос.

Хо Минцзюнь на секунду опешил от такого внезапного поворота:

— Мм?

— Вы любите арбузы? — едва сдерживая смех, спросил Се Гуан.

— … — Хо Минцзюнь ненадолго замолчал. — Вполне. А ты что-то посоветуешь?

Хо Минцзюнь так хорошо понял намёк, что Се Гуану хотелось тут же броситься к нему и чмокнуть.

— У меня тут две корзины свежесобранных арбузов от фермеров уезда X, — продекламировал Се Гуан только что услышанные от ведущего слова и спросил: — Я вас угощу одним арбузом, а остальные пятнадцать… как насчёт…?

Хо Минцзюнь про себя подумал: как хорошо, что Се Гуан не его бизнес-партнёр, иначе, веди они дела таким образом, корпорации «Хэнжуй» рано или поздно пришлось бы перейти под фамилию Се.

Ладно ещё, что председатель правления «Хэнжуй» должен вдруг ввязаться в оптовую закупку арбузов. Так ведь этот господин Се даже не попытался как следует их предложить, лишь для вида намекнул, а он должен был понять всё с полуслова[2] и поспешить ответить: «Хорошо, хорошо, я забираю всё».

Заставить его пренебречь десятилетиями накопленной репутацией семьи Хо — на такое был способен только Се Гуан.

Что же до того, как на следующий день в административно-хозяйственном отделе головного офиса корпорации выпучили глаза при виде двух корзин арбузов, присланных председателем правления, а все сотрудники, заполучившие «арбузы, пожалованные самим председателем», нафантазировали себе роскошную семейную драму с обидами, любовью и ненавистью, — это уже совсем другая история.

Се Гуан после записи программы снял грим, и голова его стала ещё тяжелее, будто на плечах вместо неё красовался арбуз. Словно в тумане он попрощался с сотрудниками, не забыв прихватить с собой один арбуз, и, пошатываясь, вышел из здания, где располагалась студия.

К нему плавно подкатил знакомый «Роллс-Ройс Фантом».

Се Гуан открыл заднюю дверь. Увидев арбуз у него в руках, Хо Минцзюнь с удивлением приподнял бровь:

— Ты и правда его принёс?

— Ага, обещал тебя угостить — слово надо держать, — пробормотал Се Гуан, забираясь в машину и садясь рядом с Хо Минцзюнем. Он надавил на пульсирующие виски. — Я выбрал для тебя самый лучший.

Хо Минцзюнь отложил в сторону этот совершенно неуместный арбуз и, заметив, что тот выглядит неважно, спросил:

— Что случилось? Плохо себя чувствуешь? Иди сюда.

Он прикоснулся ко лбу Се Гуана — кожа действительно была обжигающе горячей.

Се Гуан наклонился вперёд, на несколько мгновений прислонившись лбом к его ладони, но легче ему не стало. Нахмурившись, он придвинулся поближе к Хо Минцзюню и пробормотал:

— Дай мне немного на тебя опереться.

Хо Минцзюнь поднял руку, и Се Гуан, словно боясь холода, прижался к нему, уткнувшись лицом в плечо. Хо Минцзюнь накинул на него свой пиджак, и только тогда тот постепенно успокоился.

За столько лет борьбы за место под солнцем Се Гуан не раз простужался и болел, но ещё никогда не становился таким хрупким и капризным, чтобы успокаиваться лишь в чьих-то объятиях.

— Как вернёмся, сразу в постель. Никуда не пойдёшь, пока полностью не поправишься, — Хо Минцзюнь помассировал ему виски. — На этот раз я сдержу слово. Я слишком сильно тебя балую.

Се Гуан без сил пробормотал:

— В этот раз всё же не совсем без добычи — у нас ведь теперь есть арбуз. Они так его расхваливали, что он должен быть вкусным.

Хо Минцзюнь:

— А ты сам не попробовал?

— Как бы я посмел. — Се Гуан положил руку ему на талию, такой сонный, что не мог открыть глаза, и невнятно пробормотал: — Не волнуйся, я точно выбрал самый сладкий.

Его горячее, сбивчивое дыхание постепенно проникало сквозь ткань рубашки, превращаясь в отчётливое ощущение тепла на коже. Хо Минцзюнь опустил взгляд на вихор на макушке Се Гуана, а рукой, обнимавшей его со спины, раз за разом легко похлопывал его по худой спине.

Про себя он продолжил их незаконченный диалог: «Всё равно не слаще тебя».

[1] 糖衣炮弹 (tángyī pàodàn) — букв. «снаряд в сахарной оболочке». Изначально выражение обозначало попытку подкупить, соблазнить или разложить человека мягкими, приятными средствами вместо прямого давления. В современном разговорном употреблении может иронично означать «сладкую атаку»: ласковые слова, милое поведение или заискивание, которыми пытаются обезоружить собеседника и добиться своего.

[2] В оригинале используется выражение 闻弦歌而知雅意 (wén xiángē ér zhī yǎyì) — букв. «услышав струнную песнь, понять её тонкий замысел» — о способности уловить скрытый смысл, подтекст или намёк без прямых слов.

***

Не могу не поделится текстом песни на музыку Александра Сергеевича Даргомыжского, услужливо подкинутую в порыве поиска выражения «сахарные речи» (раз уж вся эта глава такая сладкая):

У него ли русы кудри падали на плечи,
С уст румяных вылетали сахарные речи…
Что за речи!..