32. Погоня

Хо Минцзюнь спустился со сцены после пресс-конференции. Фан Хуэй с покрасневшими глазами подала ему воду, изо всех сил стараясь подавить лёгкую дрожь в голосе: 

— Босс, вам только что звонили.

Хо Минцзюнь окинул взглядом сотрудников, которые приехали с ним из города Б. У всех были мрачные лица. Сам он, впрочем, ничего особенного не чувствовал. На пресс-конференции всё свели к стихийному бедствию и человеческому фактору, попутно втянули ещё нескольких причастных сторон, чтобы те приняли на себя часть удара, и попытались как можно сильнее отвести от себя ответственность. Но истинный корень всех этих трагедий по-прежнему лежал в решении, принятом пять лет назад среди бесконечных интриг и скрытой борьбы.

Он управлял корпорацией «Хэнжуй», наслаждался принесёнными ею деньгами, репутацией и статусом, а значит, должен был иметь мужество склонить за неё голову.

Что до тех жалких «паразитов», прятавшихся в тени, ни одному не удастся выйти сухим из воды.

Он взял телефон у Фан Хуэй, проверил список вызовов и обнаружил пропущенные звонки от Хо Чжикуана и Хо Чжижуна. А вот от того, кто больше всех должен был выйти на сцену и каяться, не было никаких вестей.

В душе Хо Минцзюнь усмехнулся. В сопровождении телохранителей он покинул зал через служебный выход. Едва усевшись в машину, телефон снова завибрировал — опять Хо Чжижун.

Хо Минцзюнь слегка удивился: в такое время его не стали бы беспокоить без крайней необходимости — только если бы в компании случилось что-то чрезвычайно важное и требовалось его личное решение. Что же произошло у Хо Чжижуна, раз тот звонит ему снова и снова?

— Сяо Жун, что случилось?

Хо Чжижун стоял у съёмочной площадки, издалека глядя на человека, снимавшегося под палящим солнцем, и с лёгким чувством вины поправил очки: 

— Старший брат, есть одно дело… думаю, мне всё-таки стоит тебе признаться.

Хо Минцзюнь отнёсся к этому без особого интереса: 

— Говори.

Хо Чжижун тут же без утайки выложил всё: как актёр вышел из проекта и как Се Гуан пришёл на выручку.

— …Каждый день он по три часа едет на машине со своей площадки сюда, а потом мчится обратно, так и мотается между двумя площадками и даже толком выспаться не может… Да ещё и сериал как раз в эфире, нужно ещё отрабатывать промо и другие мероприятия. — Он не сдержал вздоха. — Что уж говорить о других — даже мне на него смотреть больно.

Лицо Хо Минцзюня помрачнело.

— Он дурак, а вы что, тоже с ума посходили? — Так сильно он злился разве что в первый день, когда увидел ответственного за «Ихэ Ипин». Фан Хуэй, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, вжалась в спинку кресла, сердце её бешено колотилось, пока она слушала, как Хо Минцзюнь грозно говорит: — Что, все актёры в Китае перевелись, остался только он один? Или ваш никчёмный режиссёр как программа по шаблону работает и не способен выделить ему более свободный временной слот?!

Под таким разносом Хо Чжижун не смел даже лишний раз вдохнуть: 

— Старший брат, ты лучше меня знаешь характер Се Гуана — он очень упрямый. Он не хочет задерживать съёмочную группу, никого не слушает. Полагаю, сейчас только ты сможешь его образумить. Если так продолжится, его здоровье не выдержит.

От этих слов у Хо Минцзюня едва сердце не прихватило. Он думал, что Се Гуан всё ещё снимается в глухих лесах и, возможно, даже не заметил новостей извне. Он привык противостоять всему в одиночку и никогда не задумывался, что найдётся человек, который где-то вне его поля зрения молча возьмёт на себя часть его ноши.

Пусть по сравнению с тяжестью, что сейчас давила ему на плечи, словно гора Учжи[1], эта ноша была всего лишь ничтожным камешком. Но ведь и большая река вскрывается ото льда, и долгая ночь сменяется рассветом… Всё новое в этом мире рождается из таких едва заметных просветов — лёгкой ряби на ряске, мимолётного взмаха крыла пролетевшей птицы.

— Понятно. Вернусь через несколько дней, — Хо Минцзюнь прикинул в уме график и озабоченно добавил: — Присмотри за ним вместо меня, не позволяй ему больше так надрываться.

Спустя три дня Хо Минцзюнь вернулся из Пинчэна в город Б. Самолёт приземлился в столичном аэропорту.

Они шли по VIP-коридору и, проходя через галерею, услышали снаружи шум — казалось, множество людей выкрикивало чьё-то имя.

Столичный аэропорт был местом, где чаще всего можно случайно встретить знаменитостей. Фан Хуэй с любопытством вытянула шею, чтобы посмотреть: 

— Похоже, фанаты встречают звезду.

Хо Минцзюнь слегка нахмурился и повернулся к одному из телохранителей: 

— Сходи, посмотри, что там.

Не показалось ли ему, что кто-то выкрикивает имя «Се Гуан»?

Спустя мгновение телохранитель поспешно вернулся и тихо сказал Хо Минцзюню на ухо: 

— Это Се Гуан. Его встречают фанаты, около шестидесяти человек.

Фан Хуэй округлила глаза: что произошло? Как Се Гуан так внезапно стал популярен?

Пока они были по уши в проблемах в Пинчэне, они пропустили пик популярности «Юных воинов» и, естественно, не знали, до какой высоты взлетела известность Се Гуана. Хо Минцзюнь бесстрастно кивнул и, не задерживаясь, продолжил идти к выходу.

Фан Хуэй поспешила за ним мелкими быстрыми шажками.

В тот день она тоже была в машине и слышала телефонный разговор Хо Минцзюня, так что мысленно уже аплодировала их чистой дружбе, способной растрогать небо и землю. Однако Хо Минцзюнь не выказал ни малейшей реакции на то, что Се Гуан оказался с ним в одном аэропорту. Фан Хуэй украдкой бросила взгляд на холодный и решительный профиль босса и мысленно шлёпнула на него клеймо: «ледышка снаружи, огонь внутри»[2].

У выхода их уже ждала присланная машина. Чжун Хэгуан открыл дверь Хо Минцзюню, Фан Хуэй последовала за ним. Две машины охраны — одна впереди, другая сзади — сопровождали «Роллс-Ройс», когда тот выезжал на подъездную дорогу аэропорта.

Чжун Хэгуан не ездил в Пинчэн, оставшись в городе Б. заниматься повседневными делами. За эти полмесяца ему не раз приходилось отваживать людей, пытавшихся попасть к Хо Минцзюню. Все понимали: после такого громкого инцидента, едва Хо Минцзюнь вернётся, в корпорации наверняка начнутся серьёзные перестановки. Поэтому те, кто прежде был близок к Хо Чжунчэню или участвовал в строительном проекте в Пинчэне, один за другим обращались к Чжун Хэгуану, пытаясь выведать, что намерен делать Хо Минцзюнь. Сам же Хо Чжунчэнь укрылся у старого господина Хо. Сразу после происшествия он не хотел, чтобы Хо Минцзюнь вмешивался, и снова и снова требовал, чтобы тот вернулся в город Б., а когда пресс-конференция состоялась и всё уже было решено, наоборот, стал требовать, чтобы Хо Минцзюнь остался на месте разбираться с последствиями, пока он сам пытался кое-как подлатать и приукрасить оставленный им прежний бардак. 

Действия Хо Чжунчэня, конечно же, не ускользнули от глаз и ушей Хо Минцзюня, оставленных в городе Б. Чжун Хэгуан доложил обо всём Хо Минцзюню и получил ответ, что тот постарается вернуться как можно скорее, если позволит обстановка. Но он никак не ожидал, что всего через два дня этот господин грозно нагрянет обратно.

Будучи доверенным человеком Хо Минцзюня, Чжун Хэгуан лучше любого постороннего знал, что тот уже давно собирался навести порядок внутри корпорации. По логике, спешить было незачем, но внезапное досрочное возвращение Хо Минцзюня заставило Чжун Хэгуана решить, что ситуация изменилась. Он тут же насторожился и принялся молча перебирать в уме всё, что произошло за последнее время.

Фан Хуэй, не понимая, в чём дело, лишь почувствовала, что атмосфера в машине вдруг стала серьёзной и напряжённой. Спросить она не решалась и лишь в недоумении повернулась к окну. Спустя несколько минут она внезапно вскрикнула: 

— Босс!

Дремавший Хо Минцзюнь открыл глаза: 

— Что такое?

— Разве это не машина Се Гуана? — Фан Хуэй не отрывала взгляда от происходящего за окном, сердце у неё подскочило к горлу. — Похоже, его преследуют.

Они уже выехали на скоростное шоссе. Менее чем в ста метрах от них по правой полосе двигался чёрный микроавтобус, за которым следовал белый минивэн, всё пытаясь приблизиться. Окна минивэна были полностью опущены, кто-то высунул наружу руку с телефоном и постоянно делал фото со вспышкой.

Машины шли почти вплотную. Ради безопасности микроавтобус всё время пытался прибавить скорость и уйти от преследования, но задняя машина так его поджимала, что его начало бросать зигзагами; несколько раз он едва не задел ограждение.

Окно «Роллс-Ройса» опустилось на несколько сантиметров. Среди рёва двигателя и шума ветра доносились надрывные крики нескольких девушек:

— Се Гуан! Се Гуан!

Казалось, Хо Минцзюнь готов был кого-нибудь прикончить.

— Пусть задняя машина охраны заблокирует тот минивэн, — каждое его слово словно вылетало изо льда. — И сразу звоните в полицию.

Чжун Хэгуан немедленно отдал приказ машине охраны, следующей позади. Хо Минцзюнь напрямую позвонил Хуан Чэну: 

— Это я. Где Се Гуан?.. Остановитесь на обочине.

Спустя мгновение «Роллс-Ройс» и микроавтобус один за другим перестроились на аварийную полосу, сбросили скорость и остановились.

Дверь «Роллс-Ройса» открылась. Хо Минцзюнь за несколько шагов преодолел расстояние до микроавтобуса и, весь пропитанный убийственной яростью, распахнул дверь. Его фигура заслонила почти весь свет в дверном проёме Утреннее, ещё неяркое солнце окутало его тонким золотистым ореолом. Этот образ отпечатался в зрачках потрясённого Се Гуана.

— …Как ты здесь оказался?

Ледяная, почти звериная ярость Хо Минцзюня в тот момент чудесным образом улеглась, оставив лишь трудноуловимую перемену в чертах лица. Он опёрся на дверцу, протянул Се Гуану руку, и его голос прозвучал тихо и мягко: 

— Выходи, я заберу тебя отсюда.

Стоявший поодаль Чжун Хэгуан молча прикрыл рукой глаза Фан Хуэй и повернул её голову в другую сторону.

— Почему мне нельзя посмотреть, что там за драма?! — Фан Хуэй забарахталась в его руке.

— Хорошие девочки не должны этому учиться, — озабоченно вздохнул Чжун Хэгуан. — Ни в коем случае не принимай эти сцены из романтических сериалов за правду. Не каждый, кто бросается наперерез машине, оказывается властным гендиректором.

Фан Хуэй, незамужняя девушка уже не первой юности, притихла.

Последние два дня Се Гуан простудился и слегка температурил. Вчера он целый день снимался на площадке «Прилива в лазурном море», вечером помчался в другую съёмочную группу на ночную смену, не спал всю ночь, а утром сразу полетел в город Б. на очередное мероприятие. В самолёте он кое-как подремал, а проснувшись, почувствовал, что все кости ломит, но ему всё равно пришлось собраться с силами и выйти к встречавшим его фанатам. Хорошо ещё, что на нём были тёмные очки и маска, скрывавшие болезненный вид. Из последних сил Се Гуан прошёл сквозь толпу фанатов до выхода, а едва сел в машину, будто весь разом обессилел.

Ему было так плохо, что он не мог произнести ни одной связной фразы. Хуан Чэн велел водителю ехать как можно плавнее, но вскоре за ними увязалась машина. Несколько раз Се Гуана бросало на дверь, перед глазами то и дело темнело. Он сильно прикусил кончик языка, почувствовал во рту вкус крови — и только так немного пришёл в себя.

После всей этой суматохи, когда перед ним появился Хо Минцзюнь, Се Гуану почудилось, что он видит своего спасителя.

В невыносимую июльскую жару его ладонь была холодной, как ледышка из морозилки. Се Гуан вложил её в протянутую руку Хо Минцзюня, пытаясь с его помощью встать, но стоило ему попробовать, как он снова тяжело осел обратно. Головокружение накатило волной, ему было трудно даже разглядеть человека перед собой, и он лишь без сил пробормотал: 

— Извини, можешь меня поддержать?..

Не успел он договорить, как Хо Минцзюнь наклонился вперёд, коснулся его лба, проверяя температуру, а затем просто поднял его на руки.

От микроавтобуса до «Роллс-Ройса» было всего несколько шагов. Се Гуан даже не успел дёрнуться, как Хо Минцзюнь уже уложил его на просторное заднее сиденье.

Хо Минцзюнь накинул на него плед, лежавший на заднем сиденье, плотно укутал его, наклонился, чтобы расправить складки у воротника, и мягко спросил: 

— У тебя жар… можно я отвезу тебя в больницу?

Се Гуан, у которого половина лица была прикрыта маской, слабо покачал головой.

— Хорошо, не поедем, — Хо Минцзюнь мягко накрыл ему глаза ладонью; голос звучал нежно, словно тихий шёпот между влюблёнными: — Ни о чём не думай, сначала поспи. Со всем остальным разберусь я.

Он был словно снотворное, посланное небесами. Под его ладонью Се Гуан впервые почувствовал такую слабость и усталость, словно из продуваемого ветром и дождём леса вернулся в тёплый, безопасный дом. Сон и тепло накатывали, как мягкие волны, постепенно затапливая его пошатнувшееся, едва державшееся сознание.

[1] Гора Учжи (五指山, букв. «Гора пяти пальцев») — гора, которой Будда придавил Сунь Укуна в «Путешествии на Запад»; устойчивый образ непосильного давления, от которого невозможно освободиться. 

[2] 闷骚 (mèn sāo) — букв. «потаённая игривость/страстность»; о человеке, который внешне сдержан и холоден, но внутри скрывает сильные эмоции, страсть или романтическую заинтересованность.