24. Внезапное вмешательство [1]

Се Гуан никак не ожидал, что, прежде чем он успеет выразить поддержку режиссёру Бай, она сама его разыщет.

Днём, вернувшись домой после записи программы, он даже не успел переобуться, как уже получил звонок от Бай Лучжоу. После того как режиссёр Бай с ним поближе познакомилась, она уже не утруждалась формальностями и сразу перешла к сути: 

— Се Гуан, ты знаком с директором Хо из кинокомпании «Сюаньду»?

Услышав фамилию Хо, Се Гуан инстинктивно напрягся: 

— С директором Хо… я вроде бы знаком с одним, но он не из киноиндустрии.

— Сейчас посмотрю визитку… Хо Чжижун. Это он? — спросила Бай Лучжоу.

Се Гуан вспомнил владельца клуба «Ланьюэ», который называл Хо Минцзюня братом. В прошлый раз госпожа Не говорила, что его, кажется, зовут Хо Чжикуан. Хо Чжикуан и Хо Чжижун — по этим двум именам сразу ясно, что они братья, тут и сомневаться нечего.

Его сердце ёкнуло, и он подумал: «Неужели?»

Бай Лучжоу не дождалась ответа, но и не стала допытываться, а вместо этого продолжила: 

— Ты слышал о вчерашнем пьяном вождении Цин Ланя? Эти ублюдки так разошлись на праздниках, что среди ночи гоняли на спорткарах по улицам. Говорят, даже спецподразделение полиции подняли на уши. А ведь он — исполнитель главной мужской роли. После такого скандала «Хэжунь» тут же обратилась к «Синьхуэй» за объяснениями. И угадай, что в итоге? В «Синьхуэй» в ответ заявили: либо они проталкивают в проект ещё одного своего человека, либо вместе с «Сыюэ Чуаньмэй» выведут инвестиции.

Се Гуан тихо выругался: 

— Совсем стыд потеряли!

— Вот именно, — вздохнула Бай Лучжоу. — С такими двумя «папашами» у фильма ещё неизвестно, каких сюрпризов ждать дальше. По мне, так лучше уж свернуть проект ещё в зародыше. Но сегодня утром компания сообщила, что нашла нового инвестора — кинокомпанию «Сюаньду». Они просто свалились с неба, вышвырнули и «Сыюэ», и «Синьхуэй», ха-ха-ха!

Бай Лучжоу не скрывала своего злорадства, но Се Гуану было совсем не до смеха. Он сухо спросил: 

— А что с исполнителем главной роли?

— Заменили на Цзи Фэна, — сказала режиссёр Бай. — В этом году он как раз разорвал контракт с «Хуаюй», создал собственную студию и сотрудничает с кинокомпанией «Сюаньду». Вот они его мне и порекомендовали.

Се Гуан наконец немного выдохнул: 

— Что за кинокомпания эта «Сюаньду»? Раньше о такой не слышал.

— Ты у меня не спрашивай, — усмехнулась Бай Лучжоу. — Это я хотела у тебя спросить.

Се Гуан: 

— Я тут совершенно ни при чём!

Бай Лучжоу: 

— Почему «Сюаньду» появилась не раньше и не позже, а именно в нужный момент с небес свалилась, да ещё и выпинала прочь тех двоих придурков? Как думаешь, они решили героически вступиться за справедливость или исполнить волю небес? 

«А по-моему, у него просто с головой не всё в порядке…»

Се Гуан глубоко вздохнул и сказал: 

— Наверное, это подкрепление, которое обезьяна позвала на помощь[2].

Бай Лучжоу: 

— Юноша, побереги слова, ты кого обезьяной назвал? Похоже, ты не хочешь больше работать в этой группе.

Затем режиссёр Бай более серьёзным тоном сказала: 

— Тут у любого возникли бы вопросы. Я сначала подумала, что «Сюаньду» — это большой спонсор за спиной Цзи Фэна. Потом расспросила начальство — они не стали особо распространяться, но по намёкам я поняла, что, скорее всего, «Сюаньду» пришла, чтобы поддержать тебя.

Услышав такое, Се Гуан наконец-то всё осознал. Такие истории с разбрасыванием денег и раскруткой людей Хо Минцзюнь точно способен провернуть. Все его благородные речи про «оставь это мне» в итоге свелись к простому и грубому: богатый дядя деньгами продвигает маленькую звёздочку.

Нет, не совсем уж «просто и грубо». По крайней мере, Хо Минцзюнь додумался найти посредника и подобрать подходящего актёра для прикрытия, а не стал напрямую продвигать Се Гуана на роль главного героя. Уже за одно это Се Гуан был благодарен его снисходительности.

— Кажется, я понял, в чём дело… — смущённо сказал Се Гуан. — Простите, режиссёр Бай, мы заранее это не обсудили. Такое внезапное появление нарушило ваши первоначальные планы. Мне действительно очень жаль.

Реакция Се Гуана — то, что он первым извинился, — слегка тронула Бай Лучжоу. За столько лет работы в отрасли она насмотрелась на актёров, у которых за спиной есть «покровители»: они зазнавались, были непрофессиональны и требовали особого отношения. Съёмочные группы, кажется, уже привыкли к установке: «если пришёл в группу с деньгами, значит, имеешь привилегии», и сами актёры уже начинали чувствовать себя выше других. Но, по сути, все участники проекта просто делают свою работу, так какая может быть разница в статусе? Почему эти люди считают, что, вложив немного денег, причём даже не своих, они становятся царями и богами съёмочной площадки?

Се Гуан стал первым актёром за всю карьеру Бай Лучжоу, который извинился перед ней за подобную ситуацию.

— Да что ты, они пришли на помощь в трудную минуту[3], мы не нарадуемся, — она на несколько секунд задумалась, затем опомнилась и поддразнила: — Ты просто счастливый талисман нашей съёмочной группы. Уже за то, что «Сюаньду» вышвырнула эти два куска крысиного помёта — «Синьхуэй» и «Сыюэ», я должна подарить им благодарственный вымпел.

— Лучше не поощряйте порочные практики, — беспомощно рассмеялся Се Гуан. — Ладно, я тогда пойду позвоню, узнаю обстановку.

Бай Лучжоу молча положила трубку, посидела в пустой студии, какое-то время глядя в одну точку, а затем открыла несмонтированные исходники, скопированные у режиссёра Хэ.

И сам Се Гуан, и стоящий за ним неизвестный покровитель явно были людьми незаурядными[4]. У Се Гуана есть и характер, и способности, и мощная поддержка за спиной. Пусть он пока ещё безвестный актёр, но его будущие достижения наверняка не ограничатся ярлыком «красивый молодой актёр, который умеет играть». 

«Сихуа Энтертейнмент» уже подарила миру «одного императора и двух императриц» киноэкранов, и сейчас находится на подъёме. Кто знает, не удастся ли ей в ближайшие годы удвоить этот успех — «хорошее приходит парами».

Неужели этот счастливый шанс, которого ждали столько лет, выпадет именно Се Гуану?

***

Се Гуан позвонил Хо Минцзюню на мобильный, но линия была занята. Ему ничего не оставалось, как отложить это дело и пойти готовить еду. После переезда из общежития Се Гуан жил один и приобрёл дурную привычку смотреть в телефон во время еды. За тарелкой каши он забавы ради поискал в Baidu информацию о кинокомпании «Сюаньду». Оказалось, что в ноябре прошлого года инвестиционная группа «Хэнжуй» действительно опубликовала официальное сообщение о приобретении всех акций компании, ранее называвшейся «Ломань Шицзи», и переименовании её в «Сюаньду»; после сделки кинокомпания стала стопроцентной дочерней структурой группы.

Тут Се Гуан вспомнил, что при знакомстве Хо Минцзюнь действительно упоминал, что группа готовится создать кинокомпанию, но тогда он не придал этому значения. Позже это уведомление о покупке не вызвало большого ажиотажа, потому что в то же время группа «Хэнжуй» привлекла внимание куда более громкой новостью: сделка, из-за которой Хо Минцзюнь ездил договариваться в Гонконг, наконец-то была финализирована. Они потратили почти 20 млрд юаней на покупку недвижимости гонконгской корпорации «Лунфэн», включая целое офисное здание и несколько торговых помещений в Центральном районе.

Это событие привлекло куда больше внимания, чем какая-то маленькая кинокомпания. Именно поэтому, когда «Сюаньду» внезапно появилась в проекте фильма «Прилив в лазурном море», заинтересованные стороны первое время так и не могли толком понять, кто же этот крупный инвестор и откуда он взялся.

Хо Минцзюнь в это время был занят: его телефон лежал на столе в режиме громкой связи, а из динамика непрерывно доносился голос Хо Чжикуана. 

Хо Минцзюнь просматривал документы компании и время от времени хмыкал, делая вид, что слушает. А Хо Чжикуан после каждого такого «м-м» будто заново заводился — словно нажевался «Xuanmai»[5] — и мог разглагольствовать ещё минут десять. 

— Брат, мы же родня, — ворчал Хо Чжикуан. — Я знаю, ты хочешь поддержать своего маленького друга, но ты хоть подумай о Жунжуне. Он у нас чистый, незапятнанный, юный холостой мужчина в самом цвету, только вступил в должность, а уже как придурошный босс в дорамах тратит деньги на продвижение звезды, да ещё и мужчины. Если об этом станет известно, как Жунжун потом будет пару себе искать?

Хо Чжикуан и Хо Чжижун были сыновьями третьего дяди Хо Минцзюня. Братья были от разных матерей, но Хо Чжижуна фактически вырастил старший брат, поэтому между ними была очень крепкая связь. Хо Чжикуан был общительным, умел ладить с людьми и проявлять гибкость в делах. Он владел клубом «Ланьюэ», независимым от корпорации «Хэнжуй». Хо Чжижун недавно вернулся из-за границы после учёбы. Какое-то время он работал помощником на управленческой должности в «Хэнжуй», а перед праздниками Хо Минцзюнь забрал его в «Сюаньду» на ключевую позицию.

Родным отцом обоих братьев был третий дядя Хо Минцзюня — Хо Чжунбо. Его любовная история была хроникой человека, постоянно глотающего «таблетки сожаления». Мать Хо Чжижуна была его первой любовью, но позже он, по настоянию старших в семье, женился на матери Хо Чжикуана. К тридцати пяти годам он всё ещё не мог забыть первую любовь, решил стать «прогрессивным мужчиной средних лет, который рвёт с феодальной брачной системой и стремится к свободной любви», поэтому решительно развёлся с первой женой и женился на своей возлюбленной.

Но после рождения Хо Чжижуна он внезапно «прозрел» и решил, что бывшая жена и была его истинной любовью. Тогда он резко переменил образ, приписав себе роль «раскаявшегося блудного сына», развёлся со второй женой и с тех пор пошёл по «долгому и трудному пути воссоединения» с первой.

С такими ненадёжными родителями братья держались друг за друга; неудивительно, что отношения у них стали такими крепкими.

Хо Чжикуан внешне выглядел респектабельным и беззаботным, как ветер, но на самом деле был в запущенной стадии «одержимости младшим братом». Когда Хо Чжижун только собрался идти в «Сюаньду», Хо Чжикуан был категорически против и ворчал на всё подряд: работа слишком тяжёлая, круг слишком шумный и поверхностный, людей с дурными намерениями слишком много. Можно было подумать, что его драгоценный младший брат отправляется не президентом работать, а белым лотосом падает в чан с краской. Потом, под давлением грозного авторитета Хо Минцзюня и мягких уговоров Хо Чжижуна — а главное, потому что он не мог смотреть на разочарование брата, — Хо Чжикуан всё же нехотя уступил. 

Но тревога всё равно не отпускала его: при малейшем шорохе в «Сюаньду», когда сам Хо Чжижун ещё ничего толком не успевал понять, он начинал нервничать и тут же звонил Хо Минцзюню.

Хо Минцзюнь перевернул страницу документа и неспешно спросил: 

— Объясни, кто это у нас «придурошный босс в дорамах»?

— О, так ты всё же слушаешь, — удивился Хо Чжикуан. — Конечно, это не твой ребёнок — тебе его не жалко! Как ты мог позволить Жунжуну делать такое?!

Хо Минцзюнь уже хотел сказать ему: «Это твой брат, а не сын», как вдруг на панели телефона замигал значок входящего вызова. С той стороны тоже сменился собеседник, и молодой голос прервал болтовню Хо Чжикуана: 

— Ладно, хватит трещать, как сорока. У тебя горло не пересохло? Выпей воды.

Он обратился к Хо Минцзюню: 

— Старший брат, занимайся своими делами. С моим братом я сам поговорю.

— Хорошо, — Хо Минцзюнь понял, что пришла подмога. — Я кладу трубку.

Он проверил пропущенные вызовы — два, и оба от Се Гуана.

Хо Минцзюнь перезвонил. Се Гуан ответил быстро, и по голосу казалось, что с ним всё в порядке: 

— Занят? Я дважды звонил — оба раза линия была занята. Я не помешал?

— Ничего, сейчас свободен, — Хо Минцзюнь отложил документы и сосредоточился на разговоре. — Что хотел?

Се Гуан в уме долго подбирал слова, но в итоге с губ сорвался вздох: 

— Зачем ты окольными путями вкладываешь деньги в «Прилив в лазурном море»?

В тоне Хо Минцзюня звучало наигранное недоумение: 

— «Сюаньду» не под моим управлением. В какие проекты они вкладываются — откуда мне знать?

— Разве я говорил о «Сюаньду»? — возразил Се Гуан. — Господин Хо, вы ещё и строите из себя простачка?

Хо Минцзюнь, будучи уличённым, лишь тихо рассмеялся: 

— Не накручивай себя и не чувствуй за это ответственности. Просто сосредоточься на съёмках, не трать силы на такие дела.

Се Гуан: 

— Я бы рад — но когда режиссёр звонит мне напрямую, могу ли я, как вы, прикидываться, будто ничего не происходит?

Хо Минцзюнь не спорил, позволяя ему себя подкалывать. Се Гуан вдруг вспомнил кое-что и удивился: 

— Ты выбрал такой подходящий момент… Неужели происшествие с Цин Ланем тоже ты подстроил?

— С его-то скудными умственными способностями? — равнодушно сказал Хо Минцзюнь. — Пьяное вождение и незаконное хранение оружия — это его собственный выбор. Ко мне это не имеет отношения.

Се Гуан почувствовал в его тоне необъяснимую угрозу и с трепетом спросил: 

— А что же тогда сделал ты?

Хо Минцзюнь неспешно ответил: 

— Раз он любит выпить, пусть напивается всласть.

Хо Минцзюню действительно не нужно было особенно стараться; при таком образе жизни Цин Ланя, полном уязвимых мест, ему достаточно было лишь немного подтолкнуть.

Се Гуан быстро уловил в его словах ещё один скрытый смысл и, не зная, плакать или смеяться, сказал:

— Неужели ты и об этом знал?

Он имел в виду инцидент, когда Цин Лань специально цеплялся к нему во время застолья. Он не ожидал, что Хо Минцзюнь отомстил за него даже за это. Сердце его невольно растаяло.

Хо Минцзюнь не стал претендовать на заслуги, лишь хмыкнул. Тон Се Гуана тоже смягчился, и он шутливо сказал: 

— И отомстил, и инвестировал, и даже специально выбрал Цзи Фэна в качестве прикрытия. Скажи, зачем было ходить такими кругами, вместо того чтобы напрямую вложить деньги и протащить меня на главную роль?

— Ты другой, — Хо Минцзюнь всегда говорил с ним неторопливо, словно беседуя, но теперь внезапно стал серьёзен. — Се Гуан, свой путь ты должен пройти шаг за шагом. Я помогу тебе расчистить препятствия, чтобы ты шёл без помех, но я никогда не позволю, чтобы эти методы стали позорным пятном на твоих достижениях, понимаешь?

— Ты…

Се Гуан прикрыл лицо рукой, стараясь скрыть внезапно защипавшие глаза. Он несколько раз моргнул, с трудом проглотил ком в горле и, прерывисто вздохнув, натянуто улыбнулся: 

— Президент Хо, давай договоримся: не надо всё время утешать меня приёмчиками для девчонок, ладно? Властные боссы из дорам могут бить внезапными приёмами, но я-то обычный человек, мне такого не выдержать.

Хо Минцзюнь услышал перемену в его голосе, но тактично не стал указывать на это и легко сказал: 

— Вообще-то это не приёмы для девчонок, но, признаюсь, действительно хотелось немного тебя утешить[6]…

Се Гуан, будто у него разболелся зуб, схватился за щёку: 

— Хватит уже! Довольно! Ты что, никак не угомонишься?!

— Хм, — Хо Минцзюнь сделал вид, что задумался, и с самым серьёзным видом сказал: — Когда мне наконец удастся тебя утешить, вот тогда и можно будет считать, что всё закончено.

[1] 空降 (kōngjiàng) — «спускаться с парашютом», в переносном смысле — внезапно появляться/назначаться без подготовки и без предупреждения, не естественным образом, а как бы «сверху».

[2] Отсылка к «Путешествию на Запад», где Сунь Укун (обезьяна) призывал помощь. В данном случае означает «внезапное спасение, пришедшее со стороны».

[3] В оригинале идиома: 雪中送炭 (xuě zhōng sòng tàn) — «во время снегопада доставить уголь», т.е. прийти на помощь в трудную минуту.

[4] В оригинале идиома: 非池中物 (fēi chí zhōng wù) — «не существо из пруда», т.е. тот, кто не принадлежит этому мелкому миру. Подразумевается, что это дракон, для которого маленький пруд — всего лишь временное укрытие. Рано или поздно дракон проявит свою истинную природу и устремится в небеса.

Идиома встречается в «Записях о Трёх Царствах»: Лю Бэй, будущий основатель царства Шу, какое-то время вынужден был служить у своего соперника Лю Бяо. Заметив выдающиеся качества Лю Бэя, один из советников Лю Бяо, Лю Цзи, предупредил своего господина: «Лю Бэй — не существо из пруда, нельзя не остерегаться его». Этим он хотел сказать, что Лю Бэй — как огромный дракон, и мелкий пруд (т.е. положение подчинённого) не сможет его удержать. Рано или поздно он вырвется на свободу, чтобы вершить великие дела и стать правителем самому.

[5] «Xuanmai» — китайский бренд жевательной резинки, известной своим слоганом: «жуй, и не остановишься».

[6] 哄一哄 (hǒng yī hǒng) — разговорное выражение описывает мягкое, ласковое действие, направленное на то, чтобы успокоить, утешить или развеселить кого-то, кто расстроен, капризничает или сердится. Оно подразумевает лёгкий, часто несерьёзный подход — например, обещание вкусного, доброе слово, шутку или объятия. С детьми: означает «поняньчить», «уговорить», «отвлечь» — когда ребёнок плачет или упрямится. В отношениях парочек: означает «успокоить лаской», «сделать приятное» — чтобы снять напряжение после ссоры или поднять настроение партнёру.