25. Встреча после разлуки [1]

После Праздника фонарей съёмочная группа возобновила работу. Новогодние праздники прошли, и актёры уже выглядели немного иначе, чем прежде, поэтому доснимать сцены, требующие полной сюжетной и визуальной непрерывности, было не самым удачным решением. К счастью, режиссёр Пан Чжунхуа оставил масштабные сцены с массовкой на потом. В последней сцене Се Гуана отборочные соревнования подошли к концу: Чэнь И, находясь в крайне невыгодном положении, сумел переломить ситуацию, победил соперника, которого прежде никак не мог одолеть, и стал чемпионом. Все участники вместе вышли в центр арены. Огромный стадион был заполнен до отказа; ликующие возгласы и аплодисменты зрителей едва не срывали крышу арены.

В тренерском секторе все наставники национальной сборной поднялись со своих мест и зааплодировали. Чэнь И, тяжело дышавший и взмокший от пота, улыбался, глядя на первый ряд зрительских мест, где его девушка Тан Оу, отчаянно хлопая, не могла сдержать слёз.

Хэ Цяо и У Сяофэн — герой второго плана, проигравший бой, — и так друг друга недолюбливали, а сейчас Хэ Цяо нарочно решил его поддеть. Он с силой хлопнул Чэнь И по спине и сказал:

— Красивая победа!

У Сяофэн невольно улыбнулся; он не скрывал сожаления от поражения, но всё же держался с искренним достоинством. Он похлопал своего противника по плечу: 

— Молодец, будет возможность — ещё посоревнуемся. В следующий раз обязательно выиграю у тебя.

Се Гуан последним подошёл к Чэнь И. Товарищи по команде, не рассчитавшие силу, уже едва не отбили ему спину своими похлопываниями, и, когда обычно сдержанный и спокойный капитан протянул руку, Чэнь И инстинктивно зажмурился и втянул голову в плечи. На лице у него будто проступила надпись: «героически иду на смерть».

Команда взорвалась смехом. Се Гуан мягко улыбнулся и лишь поправил его слегка помятый воротник.

— Путь боевых искусств бесконечен. Куда бы мы ни пошли в будущем, никогда не забывайте первоначальное намерение — то, ради чего вы начали изучать боевые искусства, — сказал он. — Отборочный турнир — это лишь начало пути. Техника, конечно, важна, но в этих соревнованиях мужество не сгибаться перед поражениями и вера в то, что нельзя сдаваться, — это истинная душа боевых искусств. Надеюсь, вы всегда будете помнить себя сегодня — чистыми, смелыми и решительными.

Он повернулся ко всем зрителям, а за его спиной все члены команды с молчаливым взаимопониманием подняли правые руки:

— Сражаться — и побеждать!

— Снято!

На площадке воцарилась тишина. Режиссёр пересмотрел только что снятый эпизод, помолчал пару секунд и громко объявил: 

— Последняя сцена принята! Съёмки «Юных воинов» завершены!

Зал взорвался аплодисментами, актёры обнимали друг друга, поздравляя с успешным завершением съёмок, благодарили режиссёрскую группу и весь съёмочный персонал. Ассистент Чэнь И прибежал с фотоаппаратом и сделал общее фото всей съёмочной группы.

— Наконец-то закончили, — Ли Янь положил руку на плечо Се Гуана, с улыбкой наблюдая, как сотрудники площадки суетливо убирают оборудование, а несколько главных актёров фотографируются с членами группы и раздают автографы, и вдруг с чувством сказал: — Никогда раньше не работал в такой группе, а сейчас даже немного грустно расставаться.

В группе режиссёра Пана царила очень тёплая атмосфера: и исполнители главных ролей, и актёры второго плана оказались людьми простыми и лёгкими в общении. За время работы все сблизились, и к концу съёмок между ними возникло настоящее боевое товарищество.

Се Гуан ободряюще похлопал его по руке и с улыбкой сказал: 

— Великий артист опять впал в меланхолию? Если тебе так не хочется расставаться, используй это настроение и напиши для нашей группы заглавную песню. Может, режиссёр растрогается и позовёт тебя доснять ещё пару сцен. 

— Вот умеешь ты испортить момент, — вся тоска разлуки Ли Яня мгновенно развеялась от его слов. — Держись от меня подальше! Каждая секунда твоего присутствия наносит ущерб моей художественной жизни.

Се Гуану самому было грустно, поэтому ему оставалось лишь отшучиваться. В этот момент подошёл Хуан Чэн и напомнил, что пора снимать грим. Се Гуан сел перед зеркалом, немного подумал, попросил у него свой телефон и отправил Хо Минцзюню сообщение в WeChat: «Я завершил съёмки».

После прошлого телефонного разговора Хо Минцзюнь расплатился за свой острый язык тем, что Се Гуан две недели его игнорировал. Не то чтобы они всерьёз поссорились — скорее вели себя по-детски и от скуки не могли удержаться от мелких пакостей. Но сейчас, растроганный расставанием, Се Гуан внутренне размяк и особенно нуждался в опоре — в ком-то, кто не собирался его покидать. Поэтому он почти неосознанно достал Хо Минцзюня из чёрного списка.

Хо Минцзюнь, похоже, не был занят и быстро ответил: «Поздравляю с успешным завершением съёмок. Хорошо отдохни! Какие планы на дальнейшую работу?»

Грим у Се Гуана был лёгкий, так что снял он его быстро — за какие-то пять минут. А пока переодевался, успел ещё и поддеть Хо Минцзюня: «Ты даже знаешь, когда и с кем я пью, а о такой мелочи, как рабочие планы, всё равно спрашиваешь?»

Хо Минцзюнь прислал издевательски улыбающийся смайлик: «Я же просто поддерживаю разговор».

Се Гуан: «…»

Неизвестно, повлияло ли на него приближающееся расставание со съёмочной группой, но он вдруг принял решение и написал Хо Минцзюню: «Сегодня вечером свободен? Я угощаю ужином, послушаю твои истории. Придёшь?»

Фан Хуэй постучала в офис и получила разрешение Хо Минцзюня войти: 

— Босс, сегодня вечером на экономическом форуме будет приветственный ужин. Вас хотели пригласить… 

— Не пойду, откажи, — Хо Минцзюнь дал утвердительный ответ Се Гуану и, не поднимая головы, сказал Фан Хуэй: — Сегодня вечером я занят. Если только компания не будет на грани банкротства, не беспокойте меня.

Помощница Фан испугалась трёхметровой убийственной ауры, будто поднявшейся у него за спиной, и поспешно закивала: 

— Да-да, будьте спокойны.

На этот раз Се Гуан не стал звать Хо Минцзюня к себе домой. Он только что закончил съёмки, и Хо Минцзюню было неудобно утруждать его готовкой. Раз уж ужин устраивал Се Гуан, ресторан тоже выбирал он: денег у него было немного, но приглашал он всё-таки Хо Минцзюня, поэтому остановился на дорогом камерном заведении с авторской кухней. Ожидание быстро наскучило, и, разглядывая обстановку в кабинете, Се Гуан вдруг вспомнил, как несколько лет назад, на волне популярности сериалов о властных боссах, он тоже поддался моде и прочитал несколько сценариев треш-сериалов. Самым распространённым сюжетным ходом был такой: простая девушка ведёт генерального директора, контролирующего всю мировую экономику, в уличную закусочную, где тот обязательно сначала придирается к санитарным условиям, но в итоге покоряется фирменным шашлычкам, малатану и ракам, приготовленным пухлым хозяином. Генеральный директор решает, что героиня такая чистая и искренняя, совсем не жеманная и совершенно не похожа на всех тех гламурных стерв вокруг, что едят ласточкины гнёзда, морские ушки и акульи плавники.

Стоило ему представить Хо Минцзюня в роли властного гендиректора из такого сериала, как его передёрнуло от пяток до макушки. О последствиях этой картины лучше было даже не думать. 

Пока воображение Се Гуана уже вовсю превращало эту сцену в выпуск криминальной передачи «Сегодня о законе»[2] и подводило её к самому драматичному моменту, дверь кабинета открыла официантка и мягко пригласила: 

— Проходите, господин.

Се Гуан поднялся, чтобы поприветствовать гостя. Хо Минцзюнь вошёл внутрь, и их взгляды встретились — в привычной близости всё же ощущалась лёгкая отчуждённость после долгой разлуки.

За какие-то несколько месяцев они пережили ссоры, холодную войну, новые столкновения, примирение; до полного разрыва оставался всего один шаг, но судьба в последний момент едва удержала их от окончательного расставания. Казалось, их обоих связывала невидимая нить, и под напором непредсказуемых поворотов жизни и тщательно продуманных усилий эта связь становилась только прочнее.

В конце концов Хо Минцзюнь опомнился первым, подошёл к Се Гуану и естественным жестом легко подтолкнул его за плечо, развернув к столу: 

— Отпраздновал Новый год — наконец-то немного мяса на себе нарастил… Садись. Ты только что со съёмочной площадки?

— Ага, — Се Гуан сам не заметил, как оказался в роли того, о ком заботятся, и послушно вернулся на место, поддавшись направляющему движению Хо Минцзюня. Тот сел напротив, небрежно передал пальто официантке и спросил: — Уже заказал?

— Нет ещё, — Се Гуан взял лежавший рядом iPad и протянул ему. — Посмотри, чего тебе хочется.

— Есть что-нибудь на примете? — листая меню, Хо Минцзюнь в шутку спросил: — С чего это вдруг ты решил поужинать именно здесь?

Се Гуан почувствовал, что его, возможно, «зомбировала» только что разыгравшаяся в голове маленькая сценка, и он, не думая, выпалил: 

— Если хочешь попробовать что-нибудь в другом стиле, у меня рядом с домом есть ларёк с жареным кальмаром.

Хо Минцзюнь и официантка уставились на него взглядом, говорившим: «Совсем дурак, что ли?».

Се Гуан смущённо кашлянул: 

— Я хотел сказать… кальмары там и правда вкусные.

Хо Минцзюнь какое-то время молча смотрел на него, потом повернулся к официантке: 

— У вас есть жареные кальмары?

Улыбка на лице официантки слегка застыла: 

— Простите, господин, у нас нет блюд с кальмарами. Если вы любите морепродукты, можете попробовать жемчужные абалоны с каштанами и сушёными побегами бамбука, или вот это блюдо — трепанг с ломтиками сушёного абалона. Также есть рыбное филе, тушённое с высушенным плавательным пузырём, и креветки «Нефритовое кольцо».

— Ладно, ладно, — Се Гуан в панике остановил Хо Минцзюня, чтобы не позориться дальше, и сказал официантке: — Не обращайте на него внимания, давайте лучше закажем еду.

Когда они заказали основные блюда, официантка спросила: 

— Что будете пить?

Се Гуан не взял протянутое меню напитков, а сразу сказал: 

— Принесите кувшин подогретого хуадяо[3].

Хо Минцзюнь удивлённо приподнял бровь, но Се Гуан сразу пресёк его надежды: 

— Не смотри так, тебе не достанется. У тебя горло не в порядке — поменьше кури и пей.

Хо Минцзюнь: 

— Рассказчику даже глоток вина не полагается?

Се Гуан достал термос, придвинул его к Хо Минцзюню и лениво бросил: 

— Пей это.

Хо Минцзюню было немного досадно, что Се Гуан не приготовил еду лично, но, открыв крышку термоса и увидев ещё тёплый сладкий суп из снежного гриба и груши, он сразу успокоился. Однако, чтобы поддержать созданный образ заботливого и внимательного человека[4], он всё же лицемерно заметил: 

— Ты только закончил работу, тебе бы отдохнуть как следует. Зачем было ещё тратить силы и готовить для меня отдельно? 

— Да брось! Я не смог лично приготовить для председателя Хо, так что если бы я хоть как-то это не компенсировал, вы бы со мной уже рассорились, — Се Гуан не оставил ему никакой возможности сохранить лицо. — С тех пор как ты вошёл в ресторан, я от тебя ни одной улыбки не видел — такую мину скорчил! Думал, я не замечу?

Хо Минцзюнь задумчиво спросил: 

— Неужели это так хорошо видно?

Се Гуан: 

— Тебя ещё и понесло? 

Хо Минцзюнь продолжал вздыхать: 

— В прошлый раз было шесть блюд и суп, а в этот раз остался только суп.

— Шесть блюд и суп — это стандарт для друзей, — сказал Се Гуан. — А то, что у тебя хотя бы суп есть, — уже неплохо, радуйся и этому.

На это Хо Минцзюню действительно нечего было возразить. Лишь спустя мгновение он сказал:

— По дороге обратно я куплю тебе пару шпажек жареного кальмара. В следующий раз смогу претендовать на апгрейд до двух блюд и супа?

Се Гуан ответил: 

— Советую тебе прямо сейчас вернуться домой и продолжить спать.

Обменявшись очередной порцией подколок, они уставились друг на друга, а затем одновременно отвернулись к стенам кабинета и рассмеялись.

[1] 重逢 (chóngféng) — встретиться снова, воссоединиться. Чаще всего используется в эмоционально окрашенном, литературном или романтическом контексте.

[2] 今日说法 (Jīn rì shuō fǎ) — название популярной китайской телепередачи CCTV о праве и криминальных делах; буквально «Сегодня о законе». 

[3] 花雕 (huādiāo) — сорт выдержанного жёлтого рисового вина.

[4] 温柔体贴大棉袄人设 (wēnróu tǐtiē dà mián’ǎo rénshè) — букв. «образ большого ватного пальто — тёплого и заботливого»; шутливо о человеке, который окружает теплом и вниманием.