43. Предчувствие

В сентябре съёмки фильма «Пригоршня снега» наконец-то завершились.

Се Гуан, измождённый до предела, вернулся со съёмочной площадки провинции З в город Б. Приземлившись в столичном аэропорту, он ощутил себя человеком, выжившим после катастрофы, будто заново родившимся. Если бы не множество пассажиров, смотревших на него, он, того и гляди, рухнул бы прямо на пол и отказался куда-либо идти.

С апреля, когда он присоединился к съёмочной группе «Прилива в лазурном море», и до сентября, когда закончились съёмки «Пригоршни снега», — все эти пять месяцев Се Гуан работал на износ с высочайшей интенсивностью. Эти фильмы снимались сцена за сценой, с кропотливой шлифовкой. Режиссёр «Пригоршни снега» тоже был не халтурщик и предъявлял ко всем аспектам актёрской игры очень строгие требования. Чтобы не подвести, Се Гуан постоянно находился в состоянии нервного напряжения, и даже во время нескольких коротких перерывов не смел расслабляться и терять бдительность. Теперь, когда всё закончилось, туго натянутая струна внезапно ослабла, и накопленная за пять месяцев усталость тут же обрушилась на него сокрушительной волной.

— А-а… — Се Гуан плюхнулся в машину. — Я больше не могу.

Хо Минцзюнь, видя, что тот устал до состояния дохлой собаки, проявил великодушие и предложил ему в качестве подушки свои колени. Се Гуан устроился поудобнее, всё его тело было словно ватным, а голова — пустой. Он начал капризно хныкать, почти ластясь:

— Минцзюнь, я тааак устааал…

Чьи-то руки легли на его виски и начали с умеренной силой массировать их.

— М-м, ты потрудился на славу.

В голосе Хо Минцзюня словно сквозила сдержанная улыбка. Се Гуан с усилием приподнял веки и взглянул на него, но, встретившись с его тёмными, бездонными глазами, тут же, словно пойманный на месте преступления, поспешно отвёл взгляд.

Сейчас их отношения застряли в неловком состоянии: ни туда ни сюда, ни вперёд ни назад. Се Гуан и Хо Минцзюнь отлично понимали чувства друг друга, на деле уже давно перешагнув грань «дружбы» и устремившись прямиком к «близости». Однако эта тонкая «бумажная перегородка» между ними всё ещё не была прорвана и упрямо держалась на оконной раме, словно аппендикс: пользы никакой, а просто так не вырежешь.

Всё же казалось, что чего-то не хватает.

Се Гуан был человеком, склонным к саморефлексии. Поразмышляв на съёмочной площадке, он пришёл к выводу, что проблема, вероятно, кроется в нём самом.

Да, ему очень нравился Хо Минцзюнь, но не настолько, чтобы уже всерьёз говорить о любви.

Два здоровых, зрелых мужчины с устойчивой психикой, сколь бы сильно ни бушевали у них гормоны, не могли влюбиться, как школьники — чтобы небесный гром сразу зажёг земной огонь, любовь нагрянула сама собой, и после лёгкой симпатии они тут же бросились признаваться в чувствах и держаться за ручки.

Им приходилось учитывать слишком многое, но и это было второстепенным. Главное же заключалось в том, что и Се Гуан, и Хо Минцзюнь не были людьми, которые легко поддаются чувствам.

В таком возрасте, если такие люди однажды влюбляются, то, скорее всего, это будет на всю жизнь.

Поэтому Се Гуану приходилось быть осторожным. Ему было трудно определить, насколько велика в его чувствах к Хо Минцзюню доля благодарности. Точно так же он иногда невольно задумывался: сколько в заботе Хо Минцзюня было переноса чувств из-за той истории десятилетней давности.

Однако эти сомнения не означали, что между ними не было настоящих чувств. Се Гуан действительно был к нему привязан — в этом было взаимопонимание близких друзей, уважение и доверие как к старшему брату, искреннее восхищение и ещё чуточку горячего, яркого сердечного трепета, чей свет трудно было скрыть.

Он любил его так же, как любят всё прекрасное в этом мире: хотелось быть ближе, задержаться рядом, протянуть руку и прикоснуться… но только не было одного…

Собственнического чувства, жажды контроля и того самого желания, о котором не принято говорить.

Трудно сказать, что чувства и желания полностью разделимы. Неуч Се не знал, что такое «платоническая любовь». Он исходил лишь из самых простых, примитивных инстинктов: если ты по-настоящему кого-то любишь, то хочешь повалить понравившегося человека и совершить с ним кое-какие не поддающиеся описанию вещи — это естественное продолжение глубоких чувств.

Но ему не хотелось делать с Хо Минцзюнем… то самое.

На основании этого Се Гуан решил, что между ним и Хо Минцзюнем пролегает пропасть глубиной всего-то с небольшую канаву. Нужно действовать не спеша, без импульсивности, и позволить времени постепенно её засыпать.

Возможно, колени Хо Минцзюня оказались слишком удобной подушкой, да ещё и с массажем, но Се Гуан, размышляя об этом, незаметно закрыл глаза и уснул. Во сне он бессознательно перевернулся и обнял Хо Минцзюня за талию.

На лице Хо Минцзюня застыло подобие улыбки, и было непонятно, о чём он думал. Он позволил Се Гуану обнять себя, не прекращая массирующих движений.

Сидевший за рулём водитель, трепеща, смотрел прямо перед собой, не смея даже взглянуть в зеркало заднего вида, опасаясь, что от этого зрелища у него выскочит ячмень.

На этот раз Се Гуан действительно вымотался до крайности. Даже то, что Хо Минцзюнь на руках вынес его из машины, поднял наверх и уложил в спальне, не потревожило его.

Обстановка в комнате была точно такой же, как и тогда, когда он жил здесь месяц назад, будто её ежедневно убирали и держали в порядке, всё время ожидая его возвращения.

Хо Минцзюнь перевернул мягкую подушку в виде светло-зелёного крабика так, чтобы она смотрела в стену, наклонился и нежно поцеловал Се Гуана в уголок губ.

***

Когда Линь Яо увидела Хуан Чэна, одиноко стоявшего в её кабинете, она чуть не сошла с ума:

— А где же Се Гуан?

— Он слишком устал, поэтому после прилёта сразу поехал отдыхать.

Линь Яо с подозрением уставилась на него:

— В какой именно «дом» он вернулся?

— Господин Хо лично приехал его встретить, — невозмутимо ответил Хуан Чэн. — Сяо Се добровольно сел в машину и уехал вместе с ним.

— Доб…ровольно?..

Линь Яо тут же ощутила досаду, подобную той, когда повзрослевший сын перестаёт слушаться мать. Её нельзя было винить: всякий раз, стоило Се Гуану приземлиться, Хо Минцзюнь тут же перехватывал его — действовал слишком быстро, а оборону держал слишком крепко. Она же — его агент — даже встретиться с ним толком не успевала. Теперь же он напрямую отправил Хуан Чэна с «уведомлением» — даже не с «обсуждением» — о том, что Се Гуан в этом году берёт отпуск и больше не будет принимать предложения о съёмках.

Линь Яо с досадой стиснула зубы. Чёрт побери, кто всё-таки агент Се Гуана — я или ты?!

Чем больше она думала, тем сильнее ощущала неладное. Раньше у неё были подозрения об их отношениях процентов на семьдесят-восемьдесят, теперь же она была уверена на все сто. Судя по тому, как Хо Минцзюнь опекал его, что это, если не истинная любовь? Разве что отцовская?

— Хуан Чэн, я спрашиваю тебя, — сказала Линь Яо, — Се Гуан и босс Хо… у них что, роман?

— Нет, — уверенно покачал головой Хуан Чэн.

Подумав, он осторожно добавил:

— Но скоро будет.

Линь Яо: 

— …

***

Се Гуан проспал до девяти вечера и проснулся от зверского голода.

Он покачиваясь поднялся, колеблясь между вариантами «сначала найти ужин» и «сначала найти Хо Минцзюня», и в конечном итоге сделал трудный выбор, способный растрогать небеса и землю: сначала найти ужин.

Дом Хо Минцзюня был слишком большим, и Се Гуану было лень идти в кабинет. Поэтому он проявил находчивость, взял с собой телефон, отыскал на кухне приготовленную для него еду и, едва приступив к ней, позвонил Хо Минцзюню.

— Алло.

— Проснулся? — тот ответил почти мгновенно. Хо Минцзюнь взглянул на время на экране компьютера. — Я велел домработнице оставить тебе ужин. Вставай и поешь чего-нибудь.

— Уже ем, — сказал Се Гуан, прислушиваясь к звукам на том конце провода. Казалось, что Хо Минцзюнь не в домашнем кабинете. — Тебя нет дома?

— Я в офисе, нужно кое-что доделать, — ответил Хо Минцзюнь и заодно слегка поддразнил Се Гуана: — Что, проснулся, не нашёл меня и испугался?

Се Гуан: 

— Отвали.

Спустя мгновение его заторможенный после сна мозг наконец заработал:

— Опять задерживаешься? Ты в последнее время очень занят?

— Скоро всё закончу, — в глазах Хо Минцзюня заблестели искорки смеха. — Не ложись спать, подожди, пока я вернусь.

В апартаментах был лифт, выходивший прямо в прихожую. Едва Хо Минцзюнь переступил порог дома, как увидел Се Гуана, сидящего на диване. Тот уставился в экран, держа в руках миску с черешней, а по бокам от него восседали два крабика, словно он был величественным некоронованным Краб-Императором.

В глубокой ночи, когда город сиял мириадами огней, один из них горел для него. Кто-то ждал его дома.

Это жилище наконец-то стало «домом».

— Ты вернулся? — Се Гуан помахал ему клешнёй… то есть, рукой. — Устал? Хочешь черешни?

В строгих и чопорных правилах дома Хо никогда не было такого, чтобы кто-то, вернувшись с улицы, не переодевшись и не вымыв руки, осмелился бы что-то съесть.

Хо Минцзюнь подошёл и, наклонившись, взял губами большую ягоду прямо с кончиков пальцев Се Гуана:

— М-м, довольно сладкая.

Его губы едва скользнули по пальцу — так быстро, что это могло показаться игрой воображения. Се Гуан даже не был уверен, произошло ли прикосновение на самом деле, но нервные окончания в этом пальце под двойным воздействием увиденного и собственных домыслов уже напряглись до предела и вот-вот готовы были самовоспламениться.

— Кхм, — он поспешил съесть ещё одну ягоду, чтобы прийти в себя, и неуверенно сменил тему. — Что ты хотел мне сказать?

Хо Минцзюнь смотрел на него с такой умилённой нежностью, словно он наблюдал за крабом, плавающим в кастрюле с тёплой водой.

— Ты полгода снимался, и теперь наконец-то всё закончилось. Хочу отвезти тебя куда-нибудь на отдых. Есть мысли, куда бы хотелось поехать?

Се Гуан от неожиданности выронил черешню:

— Ты о чём это?

— В последнее время ты много трудился. Хочу свозить тебя развеяться, — терпеливо повторил Хо Минцзюнь. — Теперь понял?

— Развеяться… э-э, — неуверенно произнёс Се Гуан. — А куда именно? То есть… только мы вдвоём?

— А как иначе? — невозмутимо парировал Хо Минцзюнь. — Кого ещё ты хочешь взять с собой?

«Хочу взять охранников, — с внутренней дрожью подумал Се Гуан. — Потому что твои намерения выглядят не слишком-то чистыми…»

Хо Минцзюнь, словно нарочно, не стал продолжать эту тему, а лишь для проформы поинтересовался его мнением, затем твёрдо принял решение и отослал его обратно в спальню — готовиться ко сну.

***

Спустя несколько дней Се Гуан поехал в компанию повидаться с Линь Яо, чтобы обсудить работу и заодно сообщить о своих планах. К вечеру, закончив разговор, он вышел из офиса и уже собирался попросить Хуан Чэна отвезти его домой, как вдруг позвонил Хо Минцзюнь. Он сказал, что едет осмотреть одно производственное помещение, и ему как раз по пути мимо их компании, так что он может заехать за Се Гуаном.

Се Гуан отпустил Хуан Чэна, а через десять с небольшим минут из-за угла показался знакомый «Роллс-Ройс».

Се Гуан открыл дверь и сел в машину, поздоровался с сидевшим за рулём Чжун Хэгуаном, устроился рядом с Хо Минцзюнем и взглянул в окно:

— Ты сегодня без телохранителей?

— Инкогнито, — ответил Хо Минцзюнь.

Се Гуан посмотрел на него с выражением «ты что, рехнулся?» на лице:

— Инкогнито на «Роллс-Ройсе»? Да вы, богачи, слишком уж заигрались.

Хо Минцзюнь улыбнулся и тихо прошептал ему на ухо:

— Все едут сзади. Это просто для вида.

— Что это за производственное помещение, что сам председатель совета директоров должен лично его осматривать? — тоже понизив голос, спросил Се Гуан. На душе у него было смутно и тревожно, хотя он сам не мог понять почему. — Затеваешь что-то? Опасности не будет?

— Всё в порядке, — Хо Минцзюнь похлопал его по тыльной стороне ладони. — Просто осмотрим помещение. Если бы была опасность, я бы не взял тебя с собой.

«Роллс-Ройс» плавно направился в пригород.

Местом назначения оказалось отдельно стоящее трёхэтажное производственное здание на восточной окраине города Б. Раньше здесь была деревообрабатывающая фабрика, но потом она обанкротилась из-за неудачного управления. Этот земельный участок привлёк внимание группы «Хэнжуй», которая планировала построить там частный санаторий.

Представители владельца уже ждали у входа. Хо Минцзюнь и Чжун Хэгуан вышли из машины. Се Гуан тоже хотел последовать за ними, но Хо Минцзюнь усадил его обратно:

— На улице жарко, не выходи. Жди меня в машине, я скоро вернусь.

Се Гуан не был сотрудником компании и в такой ситуации не мог поступать по-своему. Хотя ему и казалось, что что-то тут не так, он мог лишь подчиниться Хо Минцзюню.

Хо Минцзюнь и его спутники ненадолго задержались у входа и вместе вошли в здание.

Несколько чёрных автомобилей телохранителей подъехали с разных сторон и бесшумно окружили это старое обветшалое здание фабрики, похожее на одинокий остров. Более десятка телохранителей в чёрном проникли на территорию через небольшие ворота.

Спустя десять минут издалека донёсся странный гул.

Се Гуан резко поднял голову.

Он посмотрел на это старое здание, и в сердце у него внезапно поднялось зловещее предчувствие, словно перед надвигающейся грозой.