17. Роковая связь [1]

Се Гуан только крикнул и даже не успел ещё как следует напугать виновника происходящего, как Ли Янь тут же набросился на него, изо всех сил стараясь удержать.

— Да господи, не ори! Ты хоть посмотри, где мы находимся! Вдруг поблизости журналисты?

В драке Ли Янь, конечно, не мог тягаться с Се Гуаном, и тот мгновенно вырвался. Ли Янь уже собрался было, забыв о собственной безопасности, вновь проявить героизм, но увидел, что Се Гуан поднял ладонь, жестом велев ему остановиться.

— Достаточно.

Его эмоции не успели полностью выплеснуться, как Се Гуан резко вернул их в допустимые рамки; накал страстей даже не дотягивал до того, как тётки на рынке торгуются с зеленщиками из-за пяти мао[2].

Се Гуан обратился к Фан Вэю: 

— В ближайшее время тебе не нужно появляться. Верни карту и ключи, выданные компанией. После окончания съёмок этого сериала сам уйди из компании по собственному желанию.

Фан Вэй всё ещё надеялся вымолить прощение: 

— Господин Се, всего один раз, не могли бы вы проявить великодушие…

— Не разводи тут сопли, — ледяным тоном произнёс Се Гуан. — Или ты хочешь, чтобы я прямо сейчас позвонил в компанию?

Ли Янь подошёл и похлопал Се Гуана по плечу, давая понять, что не стоит тратить слова на этого подлеца. Они вдвоём развернулись и направились обратно в спортивный комплекс. Фан Вэй неловко постоял на месте и, в конце концов, стиснув зубы, забрался обратно в машину.

***

— Учитель Се, вас ищет сестра Линь.

Се Гуан без всякого выражения бросил на него взгляд, словно спрашивая, почему тот ещё не убрался. Фан Вэй смущённо протянул ему свой телефон. Они с Се Гуаном уже почти стали чужими людьми, но теперь он, наоборот, намертво приклеился к съёмочной площадке и не уходил. Когда Се Гуан был занят на съёмках, он, естественно, не оставлял ему на хранение ни свой телефон, ни личные вещи. Линь Яо позвонила, когда Се Гуан был на площадке, поэтому ей пришлось связаться с Фан Вэем.

В последнее время настроение у Се Гуана, похоже, становилось всё хуже; если раньше он по привычке сохранял мягкое выражение лица, то теперь даже не утруждал себя притворством. С холодным видом он взял телефон, не проронив ни слова, и отошёл в сторону, чтобы ответить.

Фан Вэй стоял на месте, не отрываясь глядя ему в спину и нервно теребя край одежды, который в его руках превратился в сморщенный комок.

— Сестра Линь, вы меня искали?

Линь Яо была крупным агентом в «Сихуа» и вела больше десятка артистов. Она не могла разорваться на части, да и Фан Вэй был патологическим лжецом, обманывавшим начальство и скрывавшим правду от всех остальных, поэтому она ничего не знала о происходящем с Се Гуаном и весело спросила: 

— Ну как, съёмки в последнее время идут хорошо?

Поняв, что Линь Яо сейчас настроена вполне благодушно, Се Гуан не захотел портить ей настроение своими проблемами и ограничился только хорошими новостями. После нескольких минут светской беседы они перешли к делу. Линь Яо сказала: 

— Есть хорошая новость: тебе предложили ещё одну роль.

Се Гуан слегка удивился.

На данный момент он всё ещё оставался никому не известным артистом восемнадцатого эшелона — ни знаковых работ, ни известности; ни один сериал, в котором он снимался, ещё не вышел в эфир. Любая возможность сняться для него пока называлась не «предложением роли», а «прослушиванием».

— Совсем обалдел от счастья? — Линь Яо, хоть и привыкла к крупным проектам и масштабным постановкам, всё же с энтузиазмом отнеслась к этой небольшой роли, которую заполучил Се Гуан. — Права на киноадаптацию «Прилива в лазурном море» выкупила компания «Хэжунь Тяньчэн». Сейчас они как раз занимаются поиском инвестиций и подбором актёров. Вчера режиссёр связалась со мной и сказала, что есть какой-то… э-э, кажется, персонаж из демонического культа, и она хочет, чтобы его сыграл именно ты. Спрашивает, согласен ли ты.

Обычно, когда фильм и сериал снимаются разными продюсерскими компаниями, они почти никогда не используют одних и тех же актёров. Потому что две версии имеют разные акценты в сюжетной линии и разработке персонажей, и когда один и тот же актёр играет одного и того же персонажа, это лишает зрителей новизны. Кроме того, для индустрии развлечений сравнение создаёт обсуждаемость — это касается как главных ролей, так и второстепенных.

Подобные исключения раньше случались, но реакция публики была посредственной — ни успеха, ни провала.

Се Гуан удивлённо спросил: 

— Кто режиссёр? И почему она снова хочет пригласить меня?

— Бай Лучжоу. Слышал о её фильме «Весна после бури»? Эта дама известна тем, что не ходит обычными путями, — ответила Линь Яо. — Говорят, она пила с режиссёром Хэ, он рассказал о тебе, ей стало интересно, и она запросила видеоматериалы со съёмок. Честно говоря, мне самой любопытно, каким же небесным красавцем режиссёр Хэ тебя снял, что теперь все режиссёры тебя так нахваливают.

От её поддразнивания Се Гуан потерял дар речи. Линь Яо продолжила: 

— Похоже, она возлагает на тебя большие надежды. Подробностей она мне не рассказала, но в следующий вторник команда режиссёра вместе с актёрами встречается с инвесторами, и она хочет поговорить с тобой лично. Постарайся выкроить время и приехать.

— Хорошо, понял! Спасибо, сестра Линь, — Се Гуан ненадолго задумался. — Тогда будьте добры, потом узнайте для меня адрес и контакты.

Линь Яо согласилась, ещё несколько раз проявила заботу, посоветовав ему хорошо работать на съёмочной площадке, и только после этого положила трубку.

На следующий день Се Гуан получил сообщение от Линь Яо, однако местом встречи оказалась штаб-квартира главного инвестора фильма — его бывшего работодателя, кинокомпании «Синьхуэй».

Вот уж действительно — роковая связь.

Штаб-квартира «Синьхуэй» была хорошо знакома Се Гуану. Прошло меньше полугода с момента расторжения его контракта, и многие в коридорах ещё с ним здоровались. Се Гуан, отвечая на приветствия, дошёл до дверей переговорной и уже собрался постучать, как вдруг оказался лицом к лицу с группой людей, выходивших из кабинета на другом конце коридора.

На мгновение воцарилась ошеломлённая тишина.

Как гласит пословица, «враги неизбежно сталкиваются на узкой дорожке». А для Се Гуана человек перед ним, пожалуй, был единственным в своём роде бедолагой, которому особенно не повезло с ним столкнуться.

Этим человеком был не кто иной, как господин Чжан Хэшань, тот самый, что в клубе «Ланьюэ» сцепился с Се Гуаном в драке.

— Это ты?!

— Ты что здесь делаешь?!

Чжан Хэшань и Яо Цзин позади него выкрикнули эти вопросы почти одновременно.

Се Гуана ошеломил исходящий от них убийственный настрой, и он невольно попятился к двери за спиной. Та вдруг со скрипом открылась, и из переговорной вышла женщина с короткой мужской стрижкой, в свободной рабочей куртке и джинсах — сухощавая, подтянутая, деловитая.

Взгляды всех присутствующих, словно прожекторы, устремились на неё.

Она смотрела на них как на психов, а когда заговорила, оказалось, что голос у неё хриплый и совершенно прокуренный: 

— Чего встали, прямо в дверях стрелку забили?

От неё веяло такой лихой, грубоватой силой, а держалась она до того по-мужски, что господин Чжан со своей свитой едва не лишились своих хрупких сердечек. Только после этого она неспешно перевела взгляд на Се Гуана, осмотрела его с ног до головы и жёстко спросила: 

— Ты и есть Се Гуан?

Увидев её, Се Гуан мгновенно узнал знаменитую женщину-режиссёра и не посмел проявить ни малейшей неучтивости. Он поспешно кивнул: 

— Здравствуйте, режиссёр Бай.

— Заходи, — Бай Лучжоу отступила, освобождая дверной проём. Се Гуан прошёл внутрь, не глядя по сторонам, оставив директора Чжана и остальных растерянно переглядываться у двери.

У режиссёра Бай Лучжоу было красивое и поэтичное имя[3], но её характер был практически полной его противоположностью. Она была с большим гонором, вспыльчива, говорила прямо и имела крепкую поддержку за спиной. В индустрии обычно мало кто решался с ней ссориться. Чжан Хэшань и Яо Цзин не знали, то ли им войти, то ли остаться снаружи, и уже собирались заговорить, как Бай Лучжоу, словно не замечая их, решительно вернулась к столу в переговорной и села.

— Господин Чжан… давайте пройдём внутрь. — Яо Цзин было ужасно неловко, но, как принимающая сторона встречи, она была вынуждена взять на себя инициативу. Она сама открыла дверь для директора Чжана, сделав жест «прошу», тем самым дав ему возможность выйти из положения, не потеряв лицо. Однако в душе Чжан Хэшаня клокотала ярость, поэтому он не удостоил её и взгляда, не сказал ни слова вежливости, лишь прямо прошёл в комнату, и можно было даже услышать его тихое презрительное фырканье.

Яо Цзин чуть не взорвалась от злости; даже безупречный макияж не мог скрыть, как исказилось её лицо. Она стояла, скрежеща зубами, и лишь спустя некоторое время сумела подавить бушующий в сердце гнев, мысленно записав этот долг на счёт Се Гуана.

Бай Лучжоу не проявила к Се Гуану особого тепла; скорее в её взгляде читалось некоторое пренебрежение. Помимо Хо Минцзюня и своего непосредственного начальника Е Чжэна, Се Гуан впервые ощутил на себе такой пронзительный, рентгеновский взгляд от человека из индустрии. Ощущение, что тебя видят насквозь, было не из приятных. Се Гуан, скрепя сердце, терпел её взгляд, как вдруг Бай Лучжоу спросила: 

— В каком проекте ты сейчас снимаешься?

Се Гуан ответил: 

— «Юные воины» режиссёра Пан Чжунхуа.

— А, старина Пан, — Бай Лучжоу с небрежным видом достала из кармана полпачки сигарет Чжунхуа[4], зажала одну сигарету в зубах и прикурила, медленно выпустив струйку белого дыма. — Он уже в летах, а всё ещё снимает такие юношеские мелодрамы.

Се Гуан: 

— ……

После таких слов он просто не мог найти, что ответить. Впрочем, она демонстративно игнорировала всех присутствующих «больших шишек», так что все чувствовали себя одинаково неловко.

К счастью, вице-президент компании «Хэжунь Тяньчэн» оказался не столь бесполезным. Он был немного знаком с Бай Лучжоу и знал, что это её обычная манера, а не намеренная провокация, поэтому он взял инициативу на себя, чтобы разрядить обстановку: 

— Раз уж команда проекта и инвесторы в сборе, тогда давайте начнём совещание.

Проект по киноадаптации «Прилива в лазурном море» привлёк несколько инвесторов: помимо правообладателя «Хэжунь Тяньчэн», в нём участвовали «Синьхуэй», «Сыюэ Чуаньмэй» Чжан Хэшаня и «Цайвэй Фильм». Бай Лучжоу была режиссёром по контракту с «Хэжунь Тяньчэн», на главную роль уже был выбран Цин Лань, топовая звезда «Синьхуэй», а «Сыюэ Чуаньмэй» и «Цайвэй» выступали сопродюсерами.

Эта встреча в основном была нужна для того, чтобы производственная сторона и инвесторы сверили позиции. Инвесторы озвучивали точные суммы финансирования, а со стороны производственного блока режиссёр кратко излагала план съёмок и кастинга. На самом деле, кроме «Синьхуэй», которая предоставляла актёров и интересовалась съёмочным процессом, остальных инвесторов волновало только, будет ли фильм кассовым, какими будут сборы, окупятся ли вложения — в детали они не вникали. Поэтому Бай Лучжоу изначально полагала, что её предварительный выбор актёра не вызовет больших возражений. Кто бы мог подумать, что, как только она представила Се Гуана собравшимся, «Сыюэ Чуаньмэй» и «Синьхуэй» мгновенно образуют оппозиционный альянс.

— Не пойдёт.

— Я против.

У Се Гуана не оставалось иного выбора, кроме как горько улыбнуться.

И ведь он наткнулся не на одного заклятого врага, а сразу на двоих. «Синьхуэй», ещё когда выгоняла его, говорила, что он перешёл дорогу господину Чжану и нанёс компании большие убытки. И вот прошло совсем немного времени, а они уже сидят вместе, объединённые общей ненавистью, и открывают по нему огонь.

Се Гуан прикинул, что его взятая в долг удача, вероятно, на исходе, и, возможно, даже ушла в минус.

Бай Лучжоу лениво стряхнула пепел в пепельницу и тут же их осадила: 

— Я здесь режиссёр или вы? Может, я уступлю вам это место, и вы будете снимать?

Чжан Хэшань, уже не раз униженный ею, давно копил в душе злобу. Услышав её резкие слова, он тут же хлопнул рукой по столу: 

— Режиссёр Бай, уж простите за прямоту. Я лучше пущу эти деньги на ветер, чем вложу в этого парня хоть ломаный грош. Пусть кто угодно играет, только не он!

— Тогда и я скажу прямо, — Бай Лучжоу слегка прищурилась. — Мне плевать на ваши прошлые разборки. Если я снимаю, то в профессиональных вопросах последнее слово за мной. Если вы думаете, что с деньгами можете мне указывать, то извините, ищите другого специалиста, я умываю руки.

Чжан Хэшань пришёл в ярость: 

— Хватит корчить из себя важную птицу! Не будешь снимать — куча других найдётся! Тебя немного похвалили, и ты возомнила себя большой шишкой! Думаешь, все режиссёры в Китае вымерли?

Бай Лучжоу холодно усмехнулась и уже собиралась парировать, как с другого конца длинного стола донёсся мягкий женский голос: 

— Вы оба, прошу, не горячитесь. Похоже, здесь какое-то недоразумение. Не нужно сразу спорить, давайте сначала успокоимся.

Все присутствующие, как ровно выстроенная шеренга гусей, дружно вытянули шеи в сторону подавшей голос женщины.

— Режиссёр Бай, уважаемые инвесторы, хотя я и не знаю, каким образом этот господин Се снискал ваше особое расположение, я уверена, что никто здесь не осведомлён об истинном положении дел лучше, чем я и директор Чжан. Уверена, после того как я обнародую некоторую информацию, вы все поймёте, почему мы с директором Чжаном так решительно выступаем против решения режиссёра Бай взять его на роль, и серьёзно пересмотрите свой выбор.

Топ-менеджеры переглядывались; за их нарочито спокойными лицами скрывалось едва сдерживаемое любопытство. Лишь один человек держался особняком и оставался совершенно невозмутим: сидел в углу чинно выпрямившись, непоколебимый, словно гора Тай.

Взгляды Яо Цзин и Се Гуана неожиданно пересеклись. Она чуть заметно приподняла уголок губ, одарив Се Гуана уверенной в победе улыбкой.

[1] 孽缘 (niè yuán) — роковая, несчастливая, дурная кармическая связь, приносящая страдания.

[2] 毛 (máo) — десятая часть юаня.

[3] Бай Лучжоу (白鹭洲) — дословно «Остров Белых Цапель».

[4] Сигареты «Чжунхуа» (中華) — дорогая китайская марка сигарет, ассоциирующаяся со статусом, а также популярный подарок. Они имеют характерный сливовый аромат и были любимой маркой сигарет Мао Цзэдуна, что добавляет им историческую ценность и популярность.