Контент удален!

— Однажды я так сильно тосковала по тебе, что жалко колотила в закрытую дверь пещеры на рассвете. Так что я знаю, каково это — жаждать кого-то. Они невыразимо печальны, и если ты позаботишься о них как следует, они навсегда останутся в долгу перед твоей милостью и однажды станут твоими верными слугами. Аид, посмотри на них. Я знаю, ты именно такой человек. Я люблю тебя ещё сильнее из-за этого. Так что, пожалуйста, спаси их любовь. По правилам подземного мира, если Орфей не обернётся, прежде чем ступит на землю с мёртвой женой, он получит второй шанс. Если мужчина этого достоин, он защитит жену и выведет её наверх, а если нет — потеряет её и не сможет бесстыдно просить её снова, потому что это его ответственность.

Аид тоже беспокоился об их положении — оно было немного неловким.

Он вполне мог проявить к ним милость. Но он молчал. Потому что чутьё Персефоны часто оказывалось верным — всё складывалось хорошо, если послушать её. Аид молча смотрел на неё какое-то время, потом коротко ответил:

— Это будет не так плохо... Если он не обернётся, пока не ступит на землю, его жена получит второй шанс на жизнь, а если обернётся из подозрения — потеряет её навсегда.

Гермес, смотря на это, прислонившись к двери, усмехнулся. Аид не сделал ничего дурного — до сих пор.

— Я не собираюсь тебе рассказывать, ты уже всё слышал. Выведи их, Гермес, — приказал Аид Гермесу.

— Ты глуп? Как можно так играть с человеческой любовью? Это, это... — Гермес пытался отговорить, но, услышав ликующие возгласы Орфея и его жены, замолчал.

В комнате голоса пары разрывались от слёз радости, благодаря Персефону и Аида. Гермес поджал губы.

— Персефона живёт хорошо. Даже слишком хорошо, я удивлён, — прокомментировал он.

— А когда она вернётся на землю? — глаза Аида впились в него.

— Да, я буду за ней присматривать. Я делаю это из года в год. Ты тоже, Аид. Одна из добродетелей воров…

— Если какая-то мысль засела в голове и не даёт покоя — отбрось её или вычеркни.

Гермес с тростью на поясе смотрел сквозь дверь, в ту даль, которую его острые глаза уже не видели.

— Насчёт Персефоны... почему-то теперь, когда я вижу её лично, она выглядит иначе.

— Тут не о чем говорить, — Аид отмахнулся и вышел из зала широкими шагами.

Гермес, провожая его взглядом, напевал, сложив руки за головой.

— Так или иначе, эти Орфей и Эвридика — ставлю на их провал!

В воре тоже жил азарт игрока. И хоть оба гонятся за наживой, это не делает их одинаковыми дураками.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Гермес повёл Орфея, и они снова отправились в долгий путь. Чтобы дотянуться до звезды и добиться того, на что многие только надеялись. Радость щекотала его пальцы, которые всегда играли печальные мелодии.

Когда он вернётся на землю, он сыграет радостную песню на лире. Ему повезло — он получил сочувствие Персефоны и вернул любимую жену, были ли ещё причины проливать слёзы? Однако дорога от дворца Аида до врат подземного мира была долгой. Гермес сказал, что она пойдёт прямо за ним, но он не слышал даже шагов жены.

Звуки от его обуви были беззвучны, но он гадал, почему не чувствует присутствия Эвридики рядом. Если бы она подала какой-то знак, что она рядом, Орфей, вероятно, не беспокоился бы. Даже когда он наклонял голову назад, слышал только звук шагов Гермеса, шагающих по земле впереди.

Поэтому он сказал Гермесу, который шёл впереди на несколько шагов:

— Я правда благодарен тебе, Гермес. Спасибо огромное. Моя жена тоже тебя поблагодарит. Искренне. Это правда.

Его голос эхом отдался в широкой пещере. Голос Эвридики, который он надеялся услышать в ответ, хотя бы тихо, — не раздался. Как честная женщина, она должна была хотя бы что-то сказать. Нет, им приказали не говорить друг другу ни слова. Разумеется, Гермес ответил ему:

— Не напрягайся, пытаясь говорить, тихо иди за мной и выбирайся. Аид был достаточно великодушен, чтобы позволить это. Так что не испорти всё. Ты, должно быть, устал от всех этих слёз после стольких любовных песен.

— О, э-э, прости. Спасибо. Я да... мне неспокойно.

— Я слышу, как текут твои слёзы.

— Прости. Эй, э-э, я правда возвращаюсь с Эвридикой, да? А если она заблудится по дороге? У неё нет чувства направления. Так что... хотя я не могу обернуться и посмотреть, Гермес...

Эвридика шла, молча улыбаясь, в трёх шагах за Орфеем. Гермес повернулся вперёд и пробормотал:

— Как думаешь, каково там снаружи? — спросил он у неё.

Сердце Эвридики дрогнуло от его вопроса, но она держала эмоции под контролем и не ответила, как и должна была. Однако её молчание ещё больше встревожило мужа.

Как бы то ни было, бог никогда не обманул бы Орфея. Для этого не было даже причины, к тому же Персефона и правда выглядела добродушной царицей. Они пересекли Стикс, прошли через лесную тропу, перешагнули могилы и направились к выходу.

Однако звука её шагов не было слышно уже больше половины дня. Какое выражение лица было у Эвридики сейчас? Орфей серьёзно гадал, не болят ли ноги его любимой жены от грубой каменной земли, не испачкались ли её ноги в грязи или, что ещё хуже, действительно ли она идёт за ним и Гермесом.

Орфей замер, едва увидев вдали выход, ведущий на землю.