Его глаза слегка сузились в ответ на её дерзкое поведение. Ха Джин, обвив руками его шею, с тихим чмоканьем нежно прикусила его нижнюю губу, перепачканную их общей слюной, и снова капризно протянула:
— Хочу пойти в спальню.
Естественно, у него не было ни малейшей причины ей отказывать.
Однако этот насквозь испорченный, опытный мужчина, легко подхватив Ха Джин на руки и направившись к кровати, не стал вести себя сдержанно. Стоило ему оторвать её от пола, как он снова завладел её губами. Естественным движением склонив голову, он углубил поцелуй, и верхняя губа Ха Джин снова оказалась в жадном плену его рта.
Не желая, как в прошлый раз, отдавать инициативу, Ха Джин дождалась момента, когда их губы на секунду разомкнулись для вдоха, и тут же сама впилась в его рот. Тот, кто только что поглощал, теперь сам оказался поглощенным; они словно соревновались, отрываясь друг от друга лишь для того, чтобы прикусить кончик языка или пожевать нижнюю губу...
Пока длилась эта война поцелуев, Ха Джин вдруг почувствовала, как её спина утопает в пружинящем матрасе. От этого непрерывного, сумасшедшего обмена слюной и дыханием разум уже заволокло туманом.
Их губы всё ещё не разомкнулись. Прижав обе её руки к кровати над головой, он принялся исследовать каждый миллиметр её рта, словно твердо решил компенсировать то, что не успел распробовать в прошлый раз.
— М-м-м, ух...
— Слишком сладко.
— М-м...
Чмок, хлюп.
В паузах между словами то и дело вырывались до неприличия похотливые влажные звуки и тяжелое дыхание. Ах... Видимо, сказывался его богатый опыт — сейчас, когда они могли полностью сосредоточиться на ощущениях друг друга, он целовался в несколько раз лучше и сладостнее, чем тогда, в бассейне, когда они были насквозь мокрыми.
Рука Пэк Чу Хона скользнула по её тонкой, струящейся блузке. Распустив ленту на груди, он без малейших усилий одним движением стянул с неё ткань.
Поняв, что он не собирается останавливаться, Ха Джин внезапно пришла в себя и торопливо позвала:
— Пэк Чу Хон, Пэк Чу Хон...
Оставив глубокий, влажный поцелуй на её шее, он посмотрел на Ха Джин потемневшими, раздраженными глазами. Это было лицо человека, которого прервали в самый неподходящий момент, и он был этим крайне недоволен.
— Я... я даже в душ не сходила...
— ...И ты говоришь это сейчас?
Его голос, хриплый и низкий от вожделения, прозвучал так тягуче, что по спине побежали мурашки. Когда Ха Джин кивнула, Пэк Чу Хон усмехнулся, словно услышал несусветную глупость, и легонько щелкнул указательным пальцем по её ровному носику.
— Когда собираешься трахаться, лучше не мыться. Дай мне почувствовать твой запах.
С этими словами он зарылся своим точеным носом в ложбинку между её грудей, глубоко вдыхая аромат её тела. Испуганно дернувшись под ним, Ха Джин издала тихий стон.
— Ах... ты как пес...
Она сказала это не ради оскорбления, а просто потому, что сейчас он действительно вел себя как огромная собака. То ли он всё правильно понял, то ли пропустил мимо ушей, но, нежно покусывая её ключицу, он усмехнулся.
— Ты же сама назвала меня сукиным сыном.
Видимо, его терпение было на исходе, потому что его руки уже скользнули ей за спину, расстегивая бюстгальтер. Застежка поддалась подозрительно легко. Подцепив белье пальцем, он ловко стянул его с тела Ха Джин и швырнул на пол.
Словно напрашиваясь на комплимент, он легонько прикусил её за щеку и протянул:
— Классно раздеваю, да?
— Ты как шлюха, ах...
Пососав её мягкую мочку уха, он перешел к узкому подбородку, прикусил его, а затем, опершись на руки по обе стороны от её лица, посмотрел ей в глаза. Ему что, нравится кусать меня за лицо?
Все её опасения, что он будет вести себя грубо и жестоко, оказались напрасными — он ласкал её так нежно и трепетно, словно она была его возлюбленной. Говорили, что женщины, которые хотя бы раз переспали с ним или имели с ним хоть какую-то связь, потом неизменно на нём висли. Кажется, она начала понимать почему — должно быть, они просто не могли забыть именно эти моменты.
Его светло-карие глаза, смотревшие на неё сверху вниз с поволокой томного желания, делали его похожим на дикого зверя, жаждущего человеческой ласки. Зверя размером со взрослого мужчину.
— Вы хотите сказать, что... Пэк Чу Хон может быть не родным сыном директора Мин Ён Джу?
— ...Мы не можем утверждать наверняка, но пока всё указывает именно на это.
Вспомнив разговор с секретарем Ча, Ха Джин вдруг почувствовала укол жалости к этому мужчине, который ни о чем не подозревал. Да какая разница. Он всё равно сын того монстра, который убил Мён Хён.
Чу Хон слегка склонил голову, намереваясь снова поцеловать её, но Ха Джин приподняла руку и мягко прижала пальцы к его губам, останавливая. Словно только этого и дожидаясь, Чу Хон захватил зубами её палец, коснувшийся его нижней губы.
От легкого покусывания по пальцу пробежала щекочущая, простреливающая дрожь, и Ха Джин слегка нахмурилась.
— Глаза...
— Что?
Услышав тихий шепот Ха Джин, Пэк Чу Хон перестал игриво посасывать её палец.
— Твои глаза... выглядят немного грустными.
Он впервые в жизни слышал нечто подобное. Подумав, что это очередная женская уловка, он пристально посмотрел на неё сверху вниз, но Ха Джин действительно с полным внимания изучала его глаза — сначала левый, потом правый... словно и впрямь пыталась нащупать в них какую-то затаенную боль.
— ...
Такого выражения лица Ю Ха Джин он тоже никогда не видел. Мягкое, покорное лицо, словно она была готова принять любые его эмоции, любую его боль и всё, что бы он с ней ни сделал...
— Не неси чуши.
На мгновение ему показалось, что эта женщина его жалеет, и от этого стало мерзко. Эта стерва, которая, как лиса, металась между ним и Пэк Тхэ Джу, хладнокровно взвешивая выгоду, теперь смотрела на него так, будто хотела утешить. В нем взыграло садистское желание заставить эти глаза намокнуть от слез.
...Нет, тогда ночь будет слишком короткой. Он слишком долго мучился от противоречий, прежде чем затащить её в постель. Он собирался пропитать её своим запахом и своими соками с макушки до кончиков пальцев ног. Заставить её непрерывно кричать от наслаждения так, чтобы она и думать забыла о побеге.
Откинув волосы назад и приподнявшись, он медленно окинул взглядом Ха Джин, чья белоснежная грудь предстала перед ним во всей красе. Идеальной формы, круглая и такая же чертовски красивая, как и её лицо. Даже твердые, торчащие в центре сосочки были нежно-розового цвета, отчего у него еще сильнее потекли слюнки.
— А это... оказалось куда лучше, чем я ожидал...
Но самым потрясающим зрелищем было само тело Ю Ха Джин — чистое, словно безупречно белый холст. Её кожа была неестественно бледной. И больше всего его радовало то, что на этом снежно-белом теле не было ни единого следа Пэк Тхэ Джу.
Глядя на эту ослепительную картину, он криво усмехнулся и бросил с будничным видом:
— Какая белая. Идеально для того, чтобы её запачкать.
— ...Извращенец.
— Ага. Поэтому я и трахаюсь с будущей невесткой.
Когда она попыталась огрызнуться в ответ на слова, сказанные специально, чтобы пристыдить её, Пэк Чу Хон чуть ли не впился зубами в её шею, грубо укусив.
— Ах-х!
...Что за охуенный запах, блядь. Легкий аромат, исходящий от её кожи, и мягкость, которую он ощущал губами, заводили его сильнее, чем можно было представить. Нежная кожа, моментально краснеющая от малейшего давления, на языке казалась до безумия шелковистой.
— Ты сладкая.
Чмок, чмок. Оставив пару поцелуев на шее Ха Джин, он спустился к ключицам и скользнул языком в глубокую впадинку между ровными косточками. От пугающе острого ощущения она вздрогнула и отвернула голову. Пэк Чу Хон тихо, со смешком, прошептал:
— Хотя, откуда тебе знать. Ты же свою кожу не сосала.
Ласки, которые он дарил, были настолько одуряющими и дразнящими, что сводили с ума.
— Ха-а, не знаю. Откуда мне... ах...
Когда Ха Джин со стоном, с секундным запозданием, ответила, Пэк Чу Хон, уже добравшийся до её груди, полностью сжал её в своей огромной ладони и спросил снова:
— А про то, что ты красивая, тоже не знаешь?
— Ух-х...
С губ Ха Джин сам собой сорвался всхлипывающий стон. Она спала с мужчинами и раньше, но Пэк Чу Хон... где бы ни оказывались его руки или губы, он гладил, сосал и вылизывал её так нежно и так дразняще, что это лишало рассудка.
— Знаешь, конечно. И поэтому так сводишь мужиков...
Не договорив, он пощипал и скрутил её розовый сосок между пальцами, после чего тихо выругался. Нежный, красивый голос женщины, срывающийся на сладострастные стоны, только сильнее разжигал огонь в паху.
— И хули ты ведешь себя как девственница.
