Как будто пытаясь выиграть эту негласную войну нервов, женщина надменно сомкнула губы — словно и забыла, что еще секунду назад самозабвенно сосала его язык. Пэк Чу Хон, облизнув пространство между её верхней и нижней губой, раздраженно бросил:
— Открой.
Неужели она решила поиграть в недотрогу на этом этапе? Когда Ха Джин намеренно отвернула голову, пытаясь избежать поцелуя, Чу Хон жестко схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Затем он с силой прикусил её пухлую нижнюю губу, так что она вскрикнула — «Ах!» — и её рот приоткрылся.
Не упуская ни секунды, язык Чу Хона снова вторгся в её рот, наполненный сладковатым привкусом.
— М-м, ух...
За исключением самого начала, он намеренно не закрывал глаза, пока целовал её. Он хотел впитать в себя каждую деталь, каждое выражение её лица, пока он высасывал её язык, кусал губы и грубо хозяйничал в каждом уголке её рта.
Каждый раз, когда он заглатывал её язык или глубоко проникал внутрь, её взгляд странно мутнел. Вряд ли она делала это специально, но от неё исходила такая дикая, первобытная сексуальность, что это лишь сильнее разжигало похоть. Хотелось разорвать её еще сильнее, чтобы увидеть, какие еще грани наслаждения отразятся на этом лице...
— Ю Ха Джин.
— М-м, ах...
— Раз уж сама соблазнила и затащила мужика в постель, веди себя соответственно.
К чему этот жалкий спектакль? Словно делая выговор, он слегка прикусил её мягкий язык, а затем снова всосал его до самого основания. От такого яростного поцелуя женщина тяжело задышала.
— С чего вдруг решила строить из себя недотрогу.
Впервые за долгое время, кувыркаясь с женщиной, Чу Хон чувствовал, как адреналин закипает в крови.
Она терпеть не могла проигрывать. Он понял это еще тогда, когда впервые встретил её в казино. Но женщину, которая отказывалась отдавать инициативу даже во время секса, он видел впервые в жизни.
Он понял это еще во время их поцелуя у бассейна: Пэк Тхэ Джу или нет, но у Ю Ха Джин явно был немалый опыт с мужчинами. Однако, в отличие от всех тех баб, что были у него до этого, она не пыталась пускать в ход дешевые уловки — не строила глазки, не щебетала сладкую чушь, пытаясь его растопить. И уж тем более не притворялась невинной дурочкой, разыгрывая дешевый спектакль «Я ничего не умею».
То смотрела на него отчаянными глазами, выбивая признание, что он подарил ей незабываемое воспоминание, лишая рассудка, а то вдруг — до самого конца, до последней секунды — отказывалась так просто отдаться ему. И это при том, что всё её белое тело уже было покрыто следами его зубов и засосами. Это было настолько нелепо, что он невольно усмехнулся.
Но, видимо, вожделение и садизм шли рука об руку: каждый раз, когда он, сгорая от желания, вспоминал, что она — женщина Пэк Тхэ Джу, с его языка невольно срывались жестокие слова. Ему отчаянно хотелось ранить её.
Всего секунду назад... с губами, распухшими от его поцелуев, и с красными пятнами по всему телу... она изо всех сил пыталась скрыть от Тхэ Джу то, что происходило между ними. Наблюдая за этим жалким зрелищем, Чу Хон поймал себя на извращенной мысли: ему захотелось устроить Пэк Тхэ Джу прямую аудио-трансляцию того, как Ха Джин стонет и задыхается под ним.
Хотя это и выглядело как брак по расчету, без капли любви... Кто знает? Сможет ли этот гордый, помешанный на контроле Пэк Тхэ Джу сохранить ледяное спокойствие, слушая, как его невесту имеет его же брат?
Даже жаль, что звонок сбросился, не дав ему воплотить эту фантазию.
— Хватит ломаться. Меня это уже начинает бесить.
Когда он попытался снова поцеловать её, Ха Джин закрыла его рот ладонью. В ответ на его рычание она вдруг сменила позу и, перекинув ногу, оседлала его твердые бедра.
— А я и не люблю просто лежать, как принцесса, и ждать, пока меня обслужат.
Абсолютно обнаженная женщина, тяжело дыша, начала тереться ягодицами о его огромный член, который напряженно выпирал сквозь ткань брюк.
— Ах... я хочу... чтобы ты потерял от меня голову.
Сука, у меня уже от стояка мозг плавится, куда уж больше-то. Но женщина, словно доказывая свои слова на деле, потянулась к ремню на брюках Чу Хона и расстегнула пряжку.
Стянув его брюки так же резко, как он недавно её колготки, Ха Джин отбросила тяжелую ткань на пол. Оставшись сидеть на его бедрах, обтянутых лишь тонкими боксерами, она начала медленно двигать бедрами вперед-назад, перенося вес тела на его пах.
— Блядь, что ты... ха-а.
Каждый раз, когда её мягкая кожа терлась о его член сквозь ткань боксеров, стимуляция усиливалась, и на шее Чу Хона вздувались вены. Решила сыграть по-крупному? Грудь женщины, симулирующей половой акт и двигающей бедрами сверху, соблазнительно покачивалась, частично скрытая прядями волос. Зрелище было дьявольски возбуждающим.
Приподнявшись, Чу Хон с силой притянул Ха Джин за талию, плотнее прижимая их нижние части друг к другу, а затем жадно впился ртом в одну из её белых, соблазнительно колышущихся перед глазами грудей. Ха Джин, запрокинув длинную изящную шею, начала двигать бедрами еще быстрее.
Подстраиваясь под ритм её движений, он с силой втирал свой член в её промежность, одновременно сжимая и высасывая сосок губами и языком. Тонкая талия Ха Джин судорожно дрогнула.
— Ах, м-м...
С громким, сосущим звуком, похожим на то, как едят леденец, он ласкал её затвердевшие, стыдливо торчащие соски. Вскоре он отчетливо почувствовал, как ткань его боксеров пропитывается её горячей, вязкой смазкой.
— Фу-ух. Хотела, чтобы я потерял голову, а сама так течешь. И что мне с тобой делать?
Пока рот был занят одной грудью, вторую он нещадно ласкал свободной рукой. То сильно оттягивал сосок, словно щипая его, то зажимал между пальцами и легонько подергивал, а затем снова обхватывал всю пышную плоть ладонью и с силой сминал.
Они еще даже не перешли к проникновению, но воздух в комнате раскалился до предела, как в сауне. Член Чу Хона, на который Ха Джин давила всем своим весом, налился свинцовой тяжестью, готовый взорваться. Больше не в силах терпеть, Чу Хон снова уложил женщину на спину и одной рукой стянул с себя боксеры, небрежно отшвырнув их в сторону. Широкая головка члена, из которой уже сочились капли прозрачной предсеменной жидкости, коснулась влажной вульвы Ха Джин.
Твердая, массивная плоть скользнула между широко раскрытыми малыми половыми губами. Почувствовав, как по рукам пробежали мурашки, Ха Джин обняла Чу Хона за плечи. Он, словно нанося смазку, несколько раз потерся скользкой головкой о вход в её влагалище, а затем, потянувшись к ящику прикроватной тумбочки, нащупал там упаковку.
Разорвав фольгу зубами, Пэк Чу Хон за долю секунды ловко натянул презерватив на напряженный ствол и снова навис над Ха Джин.
И началось само проникновение.
Хотя головка только слегка вошла внутрь, нежная и тонкая кожа промежности натянулась до предела. Ха Джин, уже по одному этому ощущению поняв, насколько огромен его член, тихо охнула, судорожно глотая воздух. Чу Хон прошептал низким голосом:
— Расслабься.
И как только он произнес это, толстый ствол с тупой, распирающей болью раздвинул плоть Ха Джин. Боль от того, как вход растягивался под давлением широкой головки, была такой сильной, что Ха Джин до крови прикусила губу, подавляя крик.
— Ах, кх...
— Ю Ха Джин. Расслабься.
Даже учитывая то, что она спала с мужчинами и раньше, член Пэк Чу Хона был пугающе огромным. От одного только проникновения ей показалось, что низ живота разрывается пополам. Сцепив зубы, она пыталась вытерпеть это.
Глядя на женщину, которая с искаженным от боли лицом пыталась принять его тело всем своим ядом и упрямством, Чу Хон издал нервный смешок и всадил член еще жестче.
— А-а, ах!
Влагалище, растянутое до предела, забилось в мелких судорогах. Защищаясь от чужеродного, грубого вторжения, её нутро судорожно сокращалось, обильно выделяя смазку, но даже этого было недостаточно, чтобы смягчить острую, распирающую боль.
— Фу-ух...
Издав долгий вздох, Чу Хон внимательно посмотрел на бледное лицо женщины, которой явно было невыносимо тяжело. Он опустился на неё всем телом, так плотно, что его твердая, мускулистая грудь прижалась к её мягким грудям.
Склонившись так низко, что их щеки соприкасались, он медленно слизал пот с её щеки и, словно успокаивая, нежно прошептал на ухо:
— Не кусай губы.
— У-у...
— Расслабь бедра.
Приоткрытые губы Ха Джин мелко дрожали. Слегка нахмурившись, Чу Хон начал медленно, успокаивающе поглаживать напряженные плечи, талию и бедра женщины. Снова прижавшись тяжелым поцелуем к её шее, испещренной следами его зубов, он начал так нежно массировать её мягкую грудь, что у Ха Джин поджались пальцы на ногах.
Раскрасневшаяся, горячая плоть внутри женщины пульсировала, жадно заглатывая и обжимая его член.
