Контент удален!

Всё тело ныло, словно её жестоко избили.

Ха Джин лежала в кровати, растянувшись, как после обморока, когда до неё донесся чей-то голос, заставивший её открыть глаза. Пэк Чу Хон, прислонившись к изголовью кровати, лениво перебирал её волосы, а второй рукой держал телефон у уха, с кем-то разговаривая.

Она уже открыла было рот, чтобы спросить, кто там, но он, оторвав руку от её волос, приложил палец к губам, приказывая молчать. Не понимая, что он задумал, она снова бессильно уронила голову на подушку и стала наблюдать. Он долго слушал собеседника, а затем снова принялся играть с её волосами.

Кажется, это женский голос.

— Тогда, может, в следующий раз встретимся там?

...Неужели это та женщина, с которой он ходил на свидание вслепую?

Пэк Чу Хон никогда не встречался с женщиной дважды, если только... Нет, видимо, исключением была не только я... Утопая в кровати от накатившей слабости, Ха Джин уткнулась лицом в простыню и тихо усмехнулась.

— Кажется, у него есть женщина. Он встречался с Джи Хе Юн, дочерью председателя «Даин Палп» Джи Вон Джуна.

— А как они связаны?

— Мать Джи Хе Юн — директор Вон Джи Ён. Она близкая подруга директора Мин Ён Джу, и, похоже, та сторона давно присматривалась к Пэк Чу Хону. Поэтому и устроили это свидание.

Таков был отчет секретаря Ча, когда она велела ему узнать, чем Чу Хон занимался в отеле после их первой проведенной вместе ночи.

Секретарь Ча, обладавший невероятным количеством связей и умевший легко внедриться куда угодно под любым прикрытием, был идеальным подчиненным и отличным информатором. При необходимости его можно было использовать и для того, чтобы поиграть на нервах собеседника.

— Бронирование я возьму на себя.

— ...

Мужчина, который еще пару минут назад валялся с ней голышом, страстно кусая и вылизывая её с ног до головы, сейчас с абсолютно невозмутимым видом обсуждает место следующей встречи с женщиной, которую ему подобрала семья... При этом на лице Пэк Чу Хона не было ни капли смущения, только привычное высокомерие и спокойствие.

Надо же, как можно вот так издеваться сразу над двумя женщинами.

Ха Джин невольно издала саркастичный смешок. К ней он явно относился как к любовнице для постели, а женщину на другом конце провода выставлял полной дурой, которая даже не подозревает, что её будущий жених кувыркается с другой.

У Ха Джин не было сил даже приподняться, поэтому она просто лежала на животе и холодно сверлила его взглядом. Вдруг Чу Хон, словно ему в голову взбрела какая-то безумная идея, нагнулся и укусил её за щеку.

— Ах...

Она изо всех сил старалась не издавать ни звука, но тихий, болезненный стон всё же вырвался наружу. Рефлекторно вздрогнув, она зажала рот рукой, и в этот момент взгляд Пэк Чу Хона смягчился, словно он смотрел на что-то до безумия очаровательное. Он намеренно убрал телефон от уха и демонстративно включил громкую связь.

— Что это было? Похоже на щенячий писк.

Он плотно сжал губы, сдерживая смех. Ха Джин, держась за укушенную щеку, свирепо посмотрела на него, а Пэк Чу Хон, цокнув языком, словно подзывая маленького зверька, легонько почесал её подбородок.

— Не щенок, скорее...

Хватит, придурок.

Ха Джин беззвучно, одними губами прошипела это ругательство. Он, усмехнувшись, убрал руку и откинул голову на изголовье кровати.

— Кошка?

Для собеседницы этот ответ прозвучал бы нелепо и неоднозначно. Бросив эту небрежную фразу, он посмотрел на раскрасневшуюся от злости Ха Джин и тихо захихикал.

— О, правда? А у меня собака. Бишон. Ему уже четыре года...

Скучающе слушая болтовню женщины, пытавшейся найти общую тему, Пэк Чу Хон выключил громкую связь и снова поднес телефон к уху.

— Джи Хе Юн. Извините, но...

Он сделал паузу, устало потирая переносицу, и резко оборвал разговор:

— Остальное обсудим на месте. Я сейчас немного занят.

Быстро свернув этот неприятный для всех сторон разговор, Пэк Чу Хон небрежно отшвырнул телефон к ногам и тут же притянул Ха Джин в свои объятия.

— О чем ты вообще думал? Псих.

Ха Джин раздраженно упрекнула его, пока он, словно прилипнув к ней, оставлял звонкие поцелуи — чмок, чмок — на её ухе, затылке и лопатках. В ответ сзади раздался низкий смех.

— Потому что ты милая.

— ...Что?

— Пару минут назад ты подо мной стонала, плакала и вытворяла всё, что можно.

— ...

— А сейчас ведешь себя так, будто от одного твоего писка случится катастрофа.

Он нежно прикусил её выступающую лопатку, а затем, словно большая собака, ластящаяся к хозяину, потерся головой о её спину.

Играет с людьми, как ему вздумается, то издевается, то ведет себя ласково, то прижимается, требуя внимания... Как какой-то не до конца прирученный зверь...

Со вздохом Ха Джин повернулась, и их с Пэк Чу Хоном носы столкнулись. Мужчина, пристально смотревший на неё, слегка потерся своим носом о её, и от этой щекотки по груди, прямо до бьющегося сердца, разлилось какое-то странное, трепещущее чувство.

Слегка отвернув голову, Ха Джин прошептала:

— Не говори с другими женщинами по телефону в моем присутствии.

— Что?

Из его приоткрытых губ вырвался смешок, похожий на свист воздуха.

— Я ведь... не звоню Пэк Тхэ Джу, когда я с тобой.

Услышав это, Пэк Чу Хон медленно перевел взгляд на её щеку. Хотя она уже не была такой красной, как поначалу, след от удара всё еще оставался заметным.

— За что он тебя ударил.

— ...

— Опять будешь молчать.

Схватив её за подбородок и заставив посмотреть на себя, Пэк Чу Хон нахмурился и сказал:

— Лучше уж быть конченым бабником. Ублюдки, поднимающие руку на женщину, — это самое дно.

Относилась ли первая часть фразы к нему самому, или он просто сказал это к слову? Внимательно глядя на него, Ха Джин ответила:

— Бабники — тоже дно. А те, кто бьет женщин, — это даже не дно, это просто отбросы.

Пэк Чу Хон, изогнув бровь, спросил:

— Это ты мне сейчас намекаешь?

— Если бы это было о тебе, ты бы это почувствовал.

В ответ на эту сухую реплику Пэк Чу Хон искренне, без капли яда, рассмеялся.

— Как ты умудряешься на всё так бойко огрызаться.

— ...

— Вот из-за того, что ты такая заноза, мне еще больше хочется тебя доводить.

Когда Ха Джин, всем своим видом показывая, как её это раздражает, снова попыталась отвернуться, он крепко обхватил её за талию и притянул к себе.

— Куда собралась?

— Потому что ты не прекращаешь лезть со своими поцелуями...

— А разве ты не за этим пришла?

— Что, м-м...

Не дав ей ответить, Пэк Чу Хон накрыл ладонью её грудь. От того, как он кончиком языка дразняще провел по соску, который и так был красным и распухшим от укусов, у Ха Джин вырвался болезненный стон.

— Нет, хватит...

— Тебе же нравилось. Когда я сосал тебя и трахал одновременно.

Чмок, хлюп.

С мокрым, развратным звуком, отдающимся прямо в ушах, он всосал её сосок, наблюдая за её реакцией. Почувствовав, как низ живота снова пронзает сладкая дрожь, Ха Джин прикусила губу и отвернула голову. Мужчина, словно так и было задумано, снова навис над ней. Неужели опять...

Вспомнив, сколько раз она этой ночью кончала до слез, Ха Джин вся напряглась. Пэк Чу Хон, зажав набухший сосок между пальцами и легонько прокручивая его, заговорил:

— Ю Ха Джин.

— Хм-м, ах...

— Если тебе так не нравится, что я общаюсь с другой женщиной...

— Угу...

— То сначала избавься от своего мужика.

— ...

Это означало, что она должна порвать с Пэк Тхэ Джу. И снова он нес всё, что вздумается, лишь бы удовлетворить свои прихоти. А если я и правда порву с ним, что дальше? Когда Ха Джин, ничего не ответив, лишь сжала губы, он издал свирепый смешок и с явным раздражением сжал её пышную грудь.

— Вот видишь.

— Ах, ух...

— Ты ведь с самого начала и не собиралась бросать этого ублюдка.

Его член, непонятно когда успевший снова встать колом, уже терся о её влажную щель. Надо быть справедливым. Кажется, он прошипел что-то в этом роде, но от того, как его плоть снова до краев заполнила её нутро, эта мысль вылетела у неё из головы вместе с судорожным стоном.

Предупреждение о том, что всё это не закончится одной ночью, оказалось куда более опасным, чем она себе представляла. Понимая, что противостоять этому напору будет слишком тяжело, Ха Джин, словно сдавшись, обвила ногами его талию.

***

— Фу-ух...

В воздухе растворился густой, едкий дым сигары. Председатель Пэк, не скрывая своего отвратительного настроения и непрерывно пуская дым, услышал стук в дверь и грубым, скрипучим голосом рявкнул:

— Войди.

Госпожа Ку осторожно переступила порог кабинета. Председатель стоял к ней спиной, глядя в огромное окно, плотно задернутое светонепроницаемыми шторами.

— Председатель, вы звали.

Почувствовав тяжелую, давящую атмосферу в комнате, госпожа Ку сглотнула и почтительно склонила голову. Положив недокуренную сигару в пепельницу, председатель Пэк повернулся к ней.

— Подойди. Ближе.

Она мелкими шагами подошла к нему. Председатель Пэк, чье лицо исказилось в глубокой задумчивости, молчал, а затем наконец заговорил. От одного выражения его лица и дыхания исходила такая аура, что собеседнику казалось, будто ему перекрывают кислород.

— Я от природы человек крайне подозрительный. За те долгие годы, что я варюсь в этом бизнесе, мне не раз всаживали нож в спину. Я никому не доверяю. Госпожа Ку, ты ведь это знаешь.

— ...Да, господин председатель.

— Поэтому я всегда держу всё своё при себе. И если с моими вещами происходит малейшее изменение, я замечаю это сразу. Что бы это ни было из моей коллекции, если кто-то хоть пальцем до этого дотронется — я узнаю.

— ...

Сгорая от напряжения, госпожа Ку крепко сцепила дрожащие руки. Тяжелый голос председателя Пэка обрушился на нее, словно свинцовая плита.

— Я позвал тебя, потому что ты единственная, кого я могу об этом спросить.

— Да, слушаю вас.

Сцепив руки в замок, председатель Пэк, сверля госпожу Ку острым как бритва взглядом, спросил:

— В последнее время в Уольсонвоне не было никого, кто вел бы себя... подозрительно?

 На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:

boosty.to/fableweaver