Это была хватка, не требующая усилий, он лишь слегка сжал то, что попалось под пальцы. То ли поняв, что только на эту ночь она решила подыграть его ласковому флирту, Пэк Чу Хон не стал отталкивать руку Ха Джин.
В его взгляде, устремленном на неё, читалось лишь... Если попытаться угадать: «Чем больше смотрю, тем более удивительная женщина», — что-то в этом роде. Открутив крышку тяжелой стеклянной бутылки и налив газировки в стакан, Пэк Чу Хон протянул его Ха Джин. Внимательно разглядывая её, он вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:
— Таблетки.
Ха Джин, только что проглотившая газировку, от которой защекотало в горле, удивленно повернула голову. Пэк Чу Хон, скрестив руки на груди и глубоко откинувшись на спинку стула, продолжил:
— Я видел в тот раз, ты пила таблетки.
— А...
Ха Джин ненадолго замолчала. Показывать свои слабые места — физические или психологические — перед противником, в войне с которым она всегда должна была доминировать, было не самой лучшей идеей. Однако иногда было необходимо намеренно продемонстрировать эту слабость. Особенно если противник — высокомерный мужчина, всю жизнь шагавший по ступеням выше остальных.
В основе характера этого гордого, уверенного в себе мужчины лежала жестокая привычка ломать и подчинять себе других. Значит, как только он узнает о слабости Ха Джин, велика вероятность, что он подсознательно почувствует свое превосходство.
И к тому же... Раз уж Ха Джин удалось заполучить в свои руки то, что может стать его роковым слабым местом, то и она вполне могла позволить себе раскрыть один крошечный недостаток.
— Я пью их не всегда.
— Тогда когда?
Он небрежно забрал у неё из рук бутылку, закрутил крышку, лежавшую на столе, и отодвинул её в сторону. В отличие от его упреков о том, что она заставляет его быть слугой, базовые манеры по отношению к женщине были у него в крови. Конечно, это касалось только женщин, с которыми он провел ночь.
— Когда мне снятся кошмары... Или когда от некоторых воспоминаний слишком сильно болит голова.
— Кошмары?
— Я не помню всего, что было, когда я пропала, но иногда это снится мне в кошмарах.
Это была наглая ложь. Единственным воспоминанием, настолько сильным и страшным, чтобы вызывать кошмары, был момент, когда она на своих глазах потеряла Мён Хён в семнадцать лет, а головные боли были платой за её многослойный фальшивый образ.
Ответ прозвучал сухо, без капли жалости к себе или тоски, но Пэк Чу Хон некоторое время смотрел на неё нечитаемым взглядом. Чтобы сгладить неловкость, Ха Джин пожала плечами и надменно кивнула на стол.
— Говорил же, что будешь слугой. Разве можно быть таким ленивым?
Пэк Чу Хон, до этого смотревший на Ха Джин без тени улыбки, усмехнулся.
— А, то есть, чтобы я сам всё нарезал и в рот клал?
Он отрезал небольшой кусочек стейка из баранины, украшенного долькой маринованного лимона, и покормил Ха Джин. После этого Ха Джин, не сказав ни слова и не пошевелив и пальцем, принимала всё, что он ей давал, как птенец.
Если ей что-то не нравилось, она качала головой, а если чего-то хотелось — с надутым видом коротко говорила или указывала подбородком.
Каждый раз Пэк Чу Хон охотно брал на себя роль преданного слуги, словно вошел во вкус этой ролевой игры. Шаг за шагом он узнавал её: от того, что она любит, до того, что ей неприятно, спрашивая или строя догадки.
К тому моменту, когда они перепробовали почти всё на столе, за исключением пары блюд, Ха Джин казалось, что она может просто отключиться от переедания.
Когда Ха Джин, почти полностью утонув в кресле, медленно моргала, приходя в себя, длинные пальцы Пэк Чу Хона уже медленно пробирались между её бедер под халат. Это было продолжением того, что происходило минуту назад.
Но сил действительно больше не осталось. Ха Джин с раздражением перехватила его руку и покачала головой.
— Я устала...
— Время еще есть.
Значит, он решил заполнить эти 24 часа без всяких поблажек. Поскольку она ничего не ответила, лишь слегка прикусив губу, Пэк Чу Хон, обхватив её за тонкую лодыжку и потянув на себя, оставил поцелуй на её мягкой ступне и прошептал:
— Я только пососу.
— Нет. Как я могу тебе верить.
Еще недавно он тоже говорил: «Только языком, только пососу, совсем чуть-чуть...» И сколько раз после таких слов он в итоге заходил до конца? Она попыталась выдернуть ногу, словно говоря: «Кончай со своими фокусами», но Пэк Чу Хон, выпустив зубы, начал легонько покусывать её большой палец на ноге.
— Ах, хм...
Когда она вздрогнула от щекочущего, странного ощущения, он, воспользовавшись моментом, обхватил её под колени и развел ноги в стороны. Спустившись с кресла и опустившись на колени перед Ха Джин, Пэк Чу Хон оставлял влажные поцелуи на её бедрах, медленно продвигаясь всё глубже.
— М-м...
Она с каким-то странным чувством смотрела на его темные волосы, копошащиеся между её ног, когда снизу раздался тихий смех.
— Стала темно-розовой.
Ей хотелось заткнуть его развратный рот. Просто от стыда и неловкости. Когда Ха Джин закрыла лицо обеими руками, его язык снова скользнул между её слегка увлажнившихся половых губ.
— Ха-а...
Ха Джин с протяжным стоном закрыла глаза, почувствовав, как что-то горячее, влажное и мягкое увлажняет и ласкает её промежность. Язык Пэк Чу Хона продолжал безжалостно хозяйничать в ней.
Словно он решил методично забрать всё, что хотел, за оставшиеся часы ночи.
***
В комнату ворвался прохладный ветер через окно, которое он немного приоткрыл, чтобы остудить раскаленный воздух. Медленно просыпаясь, Чу Хон почувствовал, что вес женщины, которую он обнимал во сне, исчез, и, не открывая глаз, пошарил рукой по соседней половине кровати. Женщина спала так тихо, что не было слышно даже её дыхания.
После того как он столько времени ласкал и обсасывал её, она имела полное право выбиться из сил. А под конец, когда она уже была настолько измотана, что не могла даже открыть глаза, он кончил ей на грудь, полностью утолив своё желание... Ему показалось, что он зашел слишком далеко, но, вспоминая, как к паху, словно по волшебству, снова приливал жар, он подумал, что утром вполне мог бы всадить в неё еще пару-тройку раз. В конце концов, её лицо, покрывающееся румянцем от жара под его пристальным взглядом, было чертовски красивым.
Но...
— ...
Рука не наткнулась ни на что. Чу Хон с неприятным холодком открыл глаза: соседняя половина кровати была пуста.
Да быть не может...
Резко поднявшись, Чу Хон, естественно, первым делом оглядел номер. Президентский люкс, самый просторный в отеле и занимающий целый этаж, состоял из шести отдельных комнат.
Поскольку он планировал провести здесь с Ю Ха Джин всё время, он раздраженно осматривал каждую комнату, и с каждой секундой в груди разрастался холод. Пока за окном начинало светать, женщины не было видно нигде. Он даже заглянул в самую дальнюю спа-комнату, но её там, разумеется, не оказалось.
В конце концов, холод в голове сменился жаром, и, убедившись в абсолютном отсутствии женщины, он невольно разразился злым смехом. Она действительно ушла. Не оставив ни сообщения, ни слова на прощание.
Даже если их близость была вызвана острыми эмоциями и взаимными провокациями, он считал, что минувшая ночь была полна неистового наслаждения для них обоих, без всяких «кто больше, кто меньше».
Он думал, что Ха Джин чувствовала то же самое, и ожидал увидеть её утром обессиленной, с белой кожей, сплошь покрытой его засосами и укусами...
Осознание того, что она просто высосала всё самое сладкое и сбежала, оставило мерзкий осадок. Пытаясь остудить внезапно вспыхнувший в горле жар, Чу Хон широкими шагами подошел к холодильнику, достал бутылку воды и залпом выпил её. При мысли о Ю Ха Джин, которая, должно быть, наблюдала за спящим им со своим надменным лицом перед уходом, к горлу подступило охуенно паршивое чувство.
Хрясь, пустая пластиковая бутылка была безжалостно смята в его руке. Ему всё еще казалось, что в комнате витает её сладкий, тонкий аромат.
Это он провоцировал её, говоря, что после одной ночи всё прояснится, и это он обращался с ней как с дешевой девкой на одну ночь. Так почему же ему так паршиво...
— Хм-м, ах... Пэк, Чу Хон...
В памяти всплыл её нежный голос, когда она едва слышно звала его по имени между стонами и вскриками.
— Будь нежным... Поцелуй меня.
То, как она, раскрасневшаяся, обвивала его шею, ластилась к нему и первой начинала провокационно покусывать его нижнюю губу.
Но самое хуевое случилось через мгновение. Раздраженно бросив смятую бутылку в урну, он вернулся в спальню и проверил телефон.
[Счет за номер запиши на меня.]
[Для развлечения на одну ночь было вполне неплохо.]
— ...Блядь, что...
Это было сообщение, от которого оставалось лишь выдохнуть, не веря в этот абсурд.
