— Если рассуждать логически, это, как ты и сказал, отель председателя, и здесь полно лишних глаз. Неужели ты думаешь, что я стала бы творить безумства в таком месте?
— Ты же отлично соображаешь. Особенно когда дело касается всякой грязи.
И снова оскорбление. Его жестокие, влажные глаза смотрели так, словно он во что бы то ни стало решил оставить на ней глубокую рану.
— Откуда мне знать, какую херню ты собиралась тут устроить, решив, что самое темное место — под подсвечником.
И хотя его догадка была близка к истине, изначальную причину их встречи он истолковал абсолютно неверно. Мужчина вытянул руку, упершись в стену и словно запирая её в ловушку, а затем снова принялся кромсать Ха Джин словами.
— Наверняка и телом своим торгуешь так же грязно.
— ...
Её руки мелко задрожали. Но Пэк Чу Хону, казалось, было абсолютно плевать на её состояние — он намеренно продолжал распускать язык:
— В этом отеле охуенные люксы. Спросила бы меня. Трахаться там с видом на ночной город...
Хлесь!
С резким, звонким звуком голова Пэк Чу Хона дернулась в сторону. Ха Джин не выдержала, и рука сама отвесила ему пощечину.
— ...
На бледной щеке Пэк Чу Хона моментально проступил красноватый след от пальцев. Он повел челюстью, словно перекатывая языком леденец по ушибленному месту, и издал короткий, презрительный смешок.
— Ублюдок.
Тяжело дыша, Ха Джин уставилась на него покрасневшими от гнева глазами. На самом деле она ударила его полуинстинктивно, поддавшись импульсу. Она и сама не понимала, почему так поступила. Просто ненавидела этого мужчину, который прятал лезвия на кончике языка и пытался ранить её любой ценой. Ненавидела, так сильно ненавидела...
Чтобы заставить его замолчать, оставался только один способ — нанести ему физическую боль. Ненавидя тот снисходительный взгляд, которым он смотрел на неё даже после пощечины, Ха Джин занесла руку, чтобы ударить его по другой щеке, но Пэк Чу Хон молниеносно перехватил её запястье.
— Личико красивое.
— ...
— А вот ручонки распущенные.
— А у тебя лицо красивое, зато рот грязный.
Пэк Чу Хон тихо рассмеялся и сжал запястье Ха Джин еще крепче. Его глаза, которые всегда казались в несколько раз более высокомерными, когда он смотрел чуть исподлобья, сузились, наполнившись томным, ленивым блеском.
— Но ты же отлично спелась с этим грязным ртом.
— ...
— И язык мой сосала. А?
Его лицо было таким расслабленным и бесящим, что хотелось врезать ему еще раз. Их взгляды сплелись в воздухе. Точь-в-точь как в тот день, когда они, как он только что выразился, целовались.
Она знала этот взгляд и эту атмосферу. Знала, как сильно бурлит в глазах Пэк Чу Хона вожделение к ней, когда всё заходит так далеко. И Ха Джин инстинктивно поняла: возможно, сейчас самое время пойти ва-банк.
Первое условие, при котором пешка может противостоять коню — это когда пешка находится в одном шаге от превращения в ферзя. Сейчас Пэк Чу Хон перед ней был конём, но, по крайней мере, в этой ситуации Ха Джин имела над ним небольшое преимущество. Потому что он жаждал её. Хотел её.
— Тогда почему ты ведешь себя со мной как конченый мусор?
— Мусор...
Ха Джин снова резко бросила эти слова Пэк Чу Хону в лицо. Тот саркастично усмехнулся, смакуя услышанное:
— Хочешь переспать со мной?
От этого прямого, как удар ножом, вопроса без путей к отступлению взгляд Чу Хона мгновенно стал свирепым. Если до этого она только дразнила его и постоянно ускользала, то теперь настало время притянуть его к себе.
— Ты с нашей первой встречи смотришь на меня так, будто до смерти этого хочешь.
— ...
Во взгляде мужчины снова появилось то самое выражение, которое она мельком видела во время их поцелуя несколько дней назад. Свет, мечущийся между осознанием собственной порочности — желанием заполучить женщину брата, которого он ненавидел и считал помехой, — и неудержимо рвущимся наружу вожделением к Ха Джин.
— Не веди себя как избалованный ребенок, который закатывает истерику из-за того, что ему что-то не дают. Лучше скажи честно.
Было видно, как на его скулах вздулись желваки от попыток подавить бушующие эмоции.
— А если скажу, что хочу?
— Можно и переспать.
— ...Блядь, да что с тобой такое?
Мужчина снова тихо рассмеялся, словно столкнулся с чем-то абсолютно немыслимым. Но его глаза при этом оставались настолько ледяными, что казалось, они вот-вот превратятся в лезвия и разрежут её на куски.
Ха Джин продолжала бросать камни — один за другим — в его водную гладь, по которой уже пошли круги.
— Это же ты... поцеловал меня...
— ...
— Ты обнимал меня и успокаивал.
Глаза Пэк Чу Хона постепенно застилала черная пелена, словно он достиг точки кипения. Ха Джин, собиравшаяся сказать что-то еще, прикусила нижнюю губу, как человек, которого переполняют эмоции, и отвела взгляд.
— ...Я иногда вспоминала об этом.
Изначально это должна была быть холодная манипуляция без капли чувств, но, как ни странно, она начала погружаться в эти эмоции. Ведь она действительно раз за разом вспоминала тепло его тела и тот самый момент...
Как он в конце концов не смог отвернуться, резко развернулся, прыгнул в воду и вытащил её.
«Совсем рехнулась? Жить надоело? Так сдохни там, где я этого не увижу!» — как он кричал на неё.
«...Ю Ха Джин». Как смотрел на неё взглядом, полным непонимания, что с ней делать...
«Это я виноват... Хватит плакать». Как он смотрел на неё, плачущую, словно у него самого разрывалось сердце; как обнимал, утешал и гладил по волосам....
Это была лишь мимолетная нежность, но она была ей так рада. Вспомнилось и то, как она жалась к нему в поисках опоры, обнимала еще крепче, боясь, что это тепло исчезнет. Всю свою жизнь она жестко гнала себя вперед, не давая поблажек, но в то мгновение ей отчаянно требовалось человеческое тепло, и это был первый раз за очень долгое время, когда она позволила себе вот так опереться на кого-то.
— ...Больно. Отпусти.
Ха Джин произнесла это с легким упреком, точь-в-точь как тогда, когда обнимала его за талию, и слегка вывернула захваченное запястье. Только тогда он ослабил хватку. На белой коже уже отпечатались красноватые следы его пальцев.
Ха Джин посмотрела ему прямо в глаза и, послав взгляд, словно умоляющий о чем-то сокровенном, тихо прошептала. Она надеялась, что это станет той самой решающей фразой, которая спустит его курок. С этой надеждой она произнесла:
— Тхэ Джу...
При звуке имени брата, снова сорвавшегося с её губ, на безупречной переносице Пэк Чу Хона пролегла чуть заметная морщинка.
— Он не умеет быть таким нежным... Ах!
Мужчина резко дернул Ха Джин за плечо, и не успела она моргнуть, как Пэк Чу Хон, сделав несколько стремительных шагов, втолкнул её куда-то. Пошатнувшись и подняв голову, Ха Джин поняла, что они оказались в персональном лифте для VVIP-гостей. Машинально взглянув наверх, она убедилась, что в кабине нет камер видеонаблюдения. К потолку была небрежно прилеплена какая-то штука, но, судя по тому, что лампочка не горела, это был просто муляж.
Интересно, видел ли кто-нибудь нас?
В этот момент Пэк Чу Хон, нервно приложив мастер-карту к считывателю, ослабил галстук и яростно процедил сквозь зубы:
— Верно. Уж лучше переспать, чтобы всё понять. Может, тогда это хуевое чувство отпустит.
Он пропустил длинные, мягкие волосы Ха Джин сквозь пальцы, словно расчесывая, а затем слегка сжал их в кулаке и прошептал:
— В любом случае, я всегда был ублюдком.
Бах!
Она почти бежала по коридору, пока он тащил её за собой. Как только дверь номера открылась, Ха Джин втолкнули внутрь и, не дав опомниться, прижали к закрытой двери. Их губы жадно сомкнулись, как у людей, изнывающих от невыносимой жажды.
Он захватил влажную нижнюю губу Ха Джин своими, слегка покусывая и растирая её. Горячо... Невероятно горячо. Всё, с чем он соприкасался. А может, это просто его температура тела была ненормально высокой.
Несмотря на то, что в тот раз он уже так жадно распробовал каждый её уголок, Пэк Чу Хон, словно пытаясь найти места, о которых еще не знал, с пугающей, почти до тошноты настойчивостью хозяйничал у неё во рту, бесцеремонно орудуя языком.
— М-м, ух...
Протолкнув свой язык под язык Ха Джин и приподняв его, он обвил влажную, шероховатую плоть и потянул на себя. То, как медленно он терся языком об её язык, размазывая вязкую слюну, выглядело чертовски грязно, вызывая вполне конкретные ассоциации с другим актом.
От его языка, протолкнувшегося так глубоко, словно он собирался достать до самой глотки, к горлу чуть не подкатила тошнота. Она попыталась отстраниться, но Пэк Чу Хон не позволил, лишь крепче сжал её челюсть, заставляя открыть рот шире. Возникло чувство, будто это яростное вожделение сожжет её дотла...
Ха Джин с трудом вытолкнула его беснующийся язык, вывернула голову и разорвала поцелуй. Чмок. Влажный звук, прозвучавший в несколько раз грязнее, чем когда их губы только сомкнулись, словно лизнул её ухо. Тяжело дыша, она уперлась ладонями в его грудь и, глядя в помутневшие от страсти глаза Пэк Чу Хона, покачала головой:
— Давай не здесь... Пойдем в спальню...
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver
