— А, хм-м!
Шлеп—
Вместе со звуком, похожим на сильный шлепок, тонкая лодыжка Ха Джин, почти висевшая на плече Чу Хона, дернулась в воздухе. Шлеп, звук влажного столкновения плоти — это его яички, скользкие от смеси неизвестно чьих телесных соков, с силой ударились о промежность Ха Джин.
Несмотря на то, что мужчина уже кончил один раз, он не только не устал, но, казалось, лишь обрел второе дыхание.
— Блядь, расслабься немного, ху... Ты слишком узкая.
Сильно нахмурившись, прошептал он словно на выдохе, сжимая лодыжку Ха Джин и покусывая её пальцы на ногах. Пэк Чу Хон спустил её ногу со своего левого плеча, заставляя раздвинуть бедра еще шире, нащупал большим пальцем её клитор и, отстранившись, с силой вонзился в неё. Ха Джин, выгибая тонкую шею, бессознательно выдохнула:
— А-а, хорошо, хм-м...
— Да, выглядишь так, словно умираешь от удовольствия.
Хоть он и бросил это высокомерно, Пэк Чу Хон тоже уже давно потерял самообладание. Слегка повернув тело Ха Джин набок, он начал безжалостно и жестко вколачиваться в неё — бам, бам — словно всё, что было до этого, являлось лишь разминкой.
Даже через презерватив она чувствовала, как яростно пульсирующие, вздувшиеся вены скребут по стенкам и задевают самые чувствительные точки, заставляя Ха Джин задыхаться и мотать головой.
— А-а...! Если так глубоко, хм-м, я сейчас кончу...
— Кончай. Для этого и трахаю.
Сквозь губы мужчины вырвалось неконтролируемое, хриплое дыхание. Видя, как она доводит удовольствие до предела, то сжимая его член, то отпуская, и как она двигает бедрами в такт его толчкам, полностью отдаваясь наслаждению, ему хотелось врываться в неё еще глубже, разорвать всё внутри, хотя он и так уже трахал её дико, не сдерживаясь.
Он думал, что она не из тех женщин, которые просто бревном лежат, принимая ласки как должное и лишь постанывая... Но блядь. То, как она сейчас, захлебываясь от наслаждения и теряя голову, всё равно двигалась в такт его толчкам... Это было неописуемо развратно.
Несмотря на бесчисленные ночи, проведенные с кем попало, сейчас его накрыло такой мощной сексуальной стимуляцией, что всё прошлое просто испарилось из памяти, словно его и не было.
— Ха... Из-за тебя я выжму из своего тела все соки до последней капли.
Чуть раздраженно бросив это, он наклонился и грубо прикусил затылок Ха Джин.
В таком же безумном состоянии находилась и Ха Джин. Пэк Чу Хон был далеко не единственным мужчиной, с которым она спала, но сейчас ей приходилось изо всех сил бороться, чтобы не потерять рассудок от накатывающего удовольствия.
Каждый раз, когда член, толстый, как предплечье, вколачивался в неё, казалось, до бесконечности глубоко, а затем снова выходил, всё её тело вздрагивало, и по коже бежали мурашки. Он то вонзался глубоко и резко выходил, то медленно вращал бедрами, вырисовывая круги, то с силой — бум, бум — вбивался в самую чувствительную точку внутри влагалища и снова отступал, то горячо терся об её лоно, не обращая внимания на трение лобковых волос...
Пока он несколько раз менял ритм и способы проникновения, Ха Джин испытала еще три оргазма. Непрерывная стимуляция, доводившая её до предела пределов, полностью лишила её сил. Из горла сам собой вырывался хриплый свист, как у человека, бредущего по высохшей пустоши без глотка воды.
Глядя на Ха Джин, которая с полузакрытыми глазами блуждала в оцепенении от пронизывающего всё тело наслаждения, Пэк Чу Хон, продолжая двигать бедрами, дотянулся до тумбочки, открыл бутылку с водой и набрал её в рот.
— Н-н, хм-м!
Ухватив Ха Джин за мягкие ягодицы и усадив её себе на бедра, мужчина наклонил голову и влил воду из своего рта в её.
— Н-н, уп...
Глоток, глоток.
Широко раскрыв глаза от неожиданности, Ха Джин, словно обрадовавшись внезапно хлынувшей влаге, поспешно обняла его за шею и жадно проглотила воду. Но, будто это не было единственной целью, язык Пэк Чу Хона настойчиво погнался за её языком, мягко обвил его и втянул в короткий поцелуй.
— Ха, я задыхаюсь...
Когда Ха Джин с легким раздражением отвернула голову, губы мужчины коснулись её щеки. Тихо рассмеявшись, он игриво прикусил её мягкую щеку.
— Правда?
Ответ прозвучал настолько нежно и игриво, что на мгновение Ха Джин показалось, будто она стала его возлюбленной.
— Просто не могу перестать кусать и сосать тебя повсюду.
Сказав это, мужчина скользнул губами по её точеной линии челюсти и снова легонько прикусил за щеку. Из-за этого интимного жеста Ха Джин на мгновение перестала двигать бедрами, и Пэк Чу Хон, держа её на себе, тоже остановился, просто глядя ей в лицо.
Их тяжелое дыхание смешалось. Она подняла лицо, залитое потом и слезами, и увидела прямо перед собой пристальный взгляд Пэк Чу Хона. Так близко... Ей стало немного неловко, и она хотела отвести взгляд, но неожиданно для себя заметила, что глаза, смотрящие на неё, были довольно светло-карего цвета.
...Так вот почему, когда он смотрит на людей таким томным взглядом, возникает эта аура. Из-за этого цвета глаз. Кажется, будто он игнорирует всех, или выглядит таким высокомерным...
Когда удовольствие, бушевавшее всё это время как шторм, ненадолго утихло, сквозь оставшийся жар и послевкусие проступило что-то другое.
Ха Джин медленно протянула руку и слегка коснулась его щеки. Неожиданно он, без малейшего сопротивления, слегка наклонил лицо ей навстречу, словно позволяя делать всё, что она захочет.
— Что?
В отличие от его податливой позы, вопрос прозвучал грубовато. Ха Джин с трудом сдержала улыбку и закусила губу. Тогда он перехватил её руку, лежавшую на его щеке, и крепко укусил за кончики пальцев. Опять же, не настолько сильно, чтобы было больно.
— ...Когда спишь с женщинами, всегда так себя ведешь?
— Как «так»?
— Нежно...
— Разве?
Произнеся это, он продолжал обсасывать её пальцы один за другим, словно леденцы. Затем, повинуясь какому-то порыву, обхватил маленькое лицо Ха Джин и оставил на её губах короткий, звонкий поцелуй. Совсем как чмок, который дарят возлюбленным...
А затем, томно протянув слова, он легонько прикусил кончик её носа.
— Вот так?
— ...
Сердце... Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят, что щемит где-то в груди.
Она вспомнила информацию, которую узнала совсем недавно, чтобы уничтожить его отца. Этот высокомерный мужчина, ведущий себя так, будто весь мир лежит у его ног, ничего не знает о собственном происхождении. С одной стороны, можно было подумать, что это жалкая ситуация, но...
С другой стороны, она ничего не могла поделать со своей ненавистью к нему.
Одна женщина была убита еще до того, как жизнь в её утробе успела увидеть свет, а другая спокойно родила ребенка, находясь под защитой в статусе его любовницы. И этот ребенок — ...
— Ю Ха Джин.
Тук — словно требуя сосредоточиться на нём, он потерся своим лбом о её щеку.
— А.
Очнувшись от своих отвлеченных мыслей, Ха Джин снова посмотрела на него. Словно не желая давать ей ни секунды на посторонние раздумья, он притянул её за затылок и снова накрыл её губы своими. Ха Джин крепко зажмурилась, впуская в рот его язык.
Внутри всё скрутило, словно от несовместимой пищи, перемешавшейся в желудке. Чувство вины за то, что она хотя бы на миг испытала к нему странное влечение и трепет, смешалось с внезапно вспыхнувшим отвращением от того, что он — сын человека, убившего Мён Хён.
Раз уж этот мужчина в любом случае проявляет к ней интерес, она должна дождаться момента, когда он ослабит бдительность и откроется ей, чтобы вытягивать информацию, выгодную для Пэк Тхэ Джу, и передавать её. Его язык, долго хозяйничавший во рту Ха Джин, выскользнул, и с влажным, липким звуком их губы разомкнулись.
— Сосредоточься.
Как только он это произнес, его член, всё это время только увеличивавшийся в размерах внизу, снова с силой вонзился в её мокрую дырочку.
— Ах-хм!
Объем того, что ворвалось в неё до самого основания в одно мгновение, был слишком огромным. Длинный, скользкий ствол начал стремительно входить и выходить между половинками её похожих на персик ягодиц. Внезапно накатило наслаждение, словно царапающее прямо по позвоночнику, и Ха Джин разразилась стонами, похожими на плач.
— Ха-а, хгх...
— А, подожди, подожди. Я, хм-м...
Было невозможно сосчитать, какой это уже по счету оргазм. Кульминация, от которой голова становилась абсолютно пустой, накатывала снова.
