С трудом отстранившись от Пэк Чу Хона, который, хоть и явно видел экран телефона, продолжал жадно посасывать её губы, Ха Джин прерывисто прошептала:
— Подожди, подожди немного...
Не успев насладиться поцелуем сполна, мужчина раздраженно вздохнул. Ха Джин медленно вытерла тыльной стороной ладони его слюну со своих губ и покачала головой.
— Пэк Чу Хон, хватит...
Словно этого было недостаточно, Пэк Чу Хон с глухим вздохом пару раз прикусил ладонь Ха Джин, закрывающую его рот.
— Мне пора идти...
То ли я сошел с ума, но эта женщина, тихо шепчущая и капризничающая, показалась мне милой. Когда он целовал её, то хотел лишь наказать и заставить мучиться за то, что она в открытую его игнорировала. Но в тот момент, когда их языки и дыхание сплелись, она сама вцепилась в него, словно тоже отчаянно жаждала этого момента...
В ту ночь было так же. Секс требует, чтобы люди сбросили всё напускное и сплелись обнаженными телами. И когда всё, что служило ей броней, исчезло, эта женщина, от которой он ожидал надменности и ледяного холода до самого конца, стала совершенно другим человеком.
— Обними меня сильнее...
— Нет, не хочу. Я хочу видеть твое лицо...
— Будь нежнее со мной.
Не верилось, что они были теми, кто рычал друг на друга при каждом взгляде. Она цеплялась за него с отчаянием, умоляя о тепле. Стоило ему хоть немного отстраниться, как она притягивала его обратно, прося трогать её и ласкать.
Поначалу он думал: «Что за непредсказуемая женщина?», но каждый раз, когда он двигался мягче и уступал, её глаза становились влажными и полными нежности, и тогда ему в голову пришла мысль.
Даже ему, чья дурная слава о скверном характере бежала впереди него, было трудно справиться с её колючим нравом. И при этом она до безумия соответствовала его вкусам. Какое у неё будет лицо, если я буду ласкать и лелеять её так, словно рассасываю во рту сладкий леденец?
Поэтому, после того как он пару раз грубо вколотился в неё, он намеренно стал дьявольски нежным. От макушки до кончиков пальцев ног он обращался с ней так трепетно, будто она была для него самым драгоценным сокровищем.
— Больно? Двигаться медленнее?
— М-м, нет, ах... Мне нравится...
—...
— Да, мне так хорошо.
Он не упускал ни единого слова, срывавшегося с её губ, уговаривая и лаская её, словно ребенка. Так, чтобы она ни за что не смогла забыть это, даже когда пройдет ночь.
По крайней мере, до того момента он считал, что всё идет по плану. Женщина, содрогающаяся под ним с покрасневшими от слез глазами, казалась полностью одурманенной им. Однако, как и при их первой встрече, когда игра впервые в его жизни оказалась полностью в её руках, этот расчет тоже не оправдался.
В этот раз. Снова.
Она снова выбила у него почву из-под ног, окатив ледяной водой в самый разгар страсти. Словно получив свое удовлетворение, решила, что на этом всё.
На губах Чу Хона появилась кривая усмешка. Один раз — ладно, но дважды сбежать я тебе не позволю.
Крепко прижав Ха Джин к себе за талию, Чу Хон внимательно посмотрел ей в глаза и сказал:
— Останься и поиграй со мной. Не уходи.
С её пухлых, красиво очерченных губ сорвался глубокий вздох.
— Ты же приехал сюда не развлекаться.
— Именно развлекаться.
Он ответил мгновенно, без колебаний, и она, застигнутая врасплох, не сразу нашла что сказать. С бесстыдным видом, словно спрашивая: «А в чем проблема?», Чу Хон добавил:
— И так уже решено, кто сегодня заберет самую дорогую картину. А вокруг целый вагон ублюдков, которые лезут из кожи вон, лишь бы выслужиться перед отцом.
— ...
— И что мне тут делать?
Взгляд Ха Джин, устремленный на него, постепенно стал холодным. Вскоре она равнодушно произнесла:
— Тогда найди себе другую бабу и развлекайся с ней.
— Это что, типа: «Раз губы мне обсосал, то теперь можешь съебаться»?
Усмехнувшись абсурдности её слов, Пэк Чу Хон переспросил:
— Какую еще другую бабу?
— Откуда мне знать, подстилка здесь ты, а не я.
На это Пэк Чу Хон издал короткий смешок — не злой, а скорее искренний, словно её слова его действительно позабавили.
— Даже грязную подстилку, если её хорошенько отстирать, можно использовать хотя бы как коврик для ног.
— ...Ты же не собираешься быть моим ковриком для ног.
— Поиграешь со мной — буду.
Это означало, что ради неё он готов стать самой нежной и преданной «шлюхой». И зная, насколько виртуозно этот мужчина умел обращаться с женщинами, Ха Джин не сомневалась: он действительно способен на это.
Некоторое время Ха Джин молча смотрела ему в глаза, а затем, убрав его руки, крепко обнимавшие её за талию, ответила:
— Мне пора возвращаться. Там еще полно людей, которые хотят подойти и поздороваться со мной и Тхэ Джу.
И это было правдой. Номинально мероприятие называлось выставкой, но каждый пришел сюда с конкретной целью, и немало людей пытались наладить связи с Пэк Тхэ Джу. Были и те, кто, делая вид, что поддерживает Тхэ Джу, на самом деле искал выход на Ю Су Хи, тетю Ха Джин.
Всюду, где оставался след крупной корпорации, царил лишь бизнес. Бизнес и ничего кроме бизнеса.
— ...Сука. Вечно ты всё усложняешь.
Прислонившись к стене и с недовольством глядя на Ха Джин, он тихо цокнул языком и кому-то позвонил.
— Директор Кан.
Решив, что на этом их разговор окончен, Ха Джин хотела пройти мимо, но Пэк Чу Хон вытянул руку, преградив ей путь.
Жди.
Беззвучно одними губами скомандовал он и, бросив взгляд на стертые в кровь ступни Ха Джин, сказал в трубку:
— Сходи в магазин напротив и купи пластыри.
— ...
В его непредсказуемом стиле даже такая забота казалась чем-то сбивающим с толку. Ха Джин невольно поджала пальцы на ногах и сказала:
— В этом нет необходимости. Я сама могу...
— Для той, кто «сама может», твои ноги уже в ебаное месиво превратились.
Его тон был грубым и небрежным, но по сути это была забота в стиле Пэк Чу Хона. Мужчина, о котором с уверенностью можно было сказать: «Делает, что вздумается». То вел себя как высокомерный ублюдок, то вдруг проявлял нежность, заставляя сомневаться в его истинных намерениях. Для неё он был самым неудобным противником.
Воспоминания о его нежных поцелуях и голосе. Его руки, мягко гладившие её тело каждый раз, когда она изнемогала от усталости, — всё это было причиной, по которой в её груди то и дело поднималась волна трепета. Это был мужчина, с которым хотелось переспать еще пару раз, а не просто ограничиться одной ночью.
И то, что теперь он начал проявлять нечто похожее на заботу, явно сигнализировало о его привязанности, но... В конечном счете это означало лишь то, что Ха Джин должна будет держать его в своих руках и манипулировать им.
Не прошло и пяти минут, как Пэк Чу Хон, получив звонок, ненадолго вышел через заднюю дверь и вернулся с пластырями в руке.
— Сядь.
— ...
— Не заставляй меня повторять дважды.
Отказываться было глупо: ноги действительно ужасно болели, и ей хотелось заклеить растертые в кровь мозоли. Подавив вздох, Ха Джин молча села на ступеньку. Чу Хон, опустившись у её ног, снял туфли и начал методично заклеивать пластырями каждую ранку на её белых ступнях.
Каждый раз, когда его длинные пальцы касались её подошв и подъема стопы, в горле возникало странное, щекочущее чувство.
Эта внезапная нежность, скорее всего, была лишь очередным способом затащить её в постель. В конце концов, мотивы таких мужчин предсказуемы. Если перевести на понятный язык: «Давай переспим еще раз» — вот и всё.
И тем не менее... Со смешанными чувствами Ха Джин смотрела на мужчину, который без капли стеснения сидел у её ног.
Раньше она считала его красивым грубой, мужской красотой. Но сейчас, глядя на его длинную ровную шею, густые ресницы на опущенных веках и белую кожу, она поняла, что в нем проскальзывают и весьма утонченные, почти изящные черты. Его лицо, со слегка сдвинутыми бровями, пока он клеил пластыри, казалось неожиданно серьезным.
— То ли слишком упрямая, то ли просто дура.
От этого тихого бормотания себе под нос её сердце забилось еще быстрее. Какими бы ни были его намерения, его пальцы, осторожно прикасающиеся к её ранам, были слишком мягкими и бережными. В ту ночь, когда он ласкал её так, словно она была стеклянной куклой, она тоже невольно почувствовала ком в горле от этого забытого, но такого желанного тепла...
Как только он заклеил последнюю ранку, Ха Джин, испугавшись этого незнакомого, щемящего чувства в груди, поспешно всунула ноги в туфли и встала.
— Спасибо.
Сердце продолжало бешено колотиться, и она уже собиралась сбежать оттуда, как вдруг...
Бам!
Дверь на пожарную лестницу распахнулась без предупреждения, и кто-то быстрыми шагами приблизился, представ перед ними.
— ...А.
Высокий мужчина в безупречном, до удушья строгом костюме. Мужчина с непоколебимым, лишенным эмоций лицом перевел взгляд с Ха Джин, на лице которой читалась редкая растерянность, на стоящего за её спиной Пэк Чу Хона. А затем медленно опустил глаза на ступни Ха Джин, заклеенные пластырями.
— ...
С лица Пэк Тхэ Джу, безэмоционально рассматривавшего её ноги, сорвался короткий смешок, похожий на выдох. С кривой усмешкой, но абсолютно ледяными глазами он посмотрел на Ха Джин и сказал:
— Ю Ха Джин. Иди сюда.
Злился ли он на то, что она так долго отсутствовала, или же...
Почувствовав необъяснимую враждебность, Ха Джин слегка нахмурилась и с легкой усталостью ответила:
— Я как раз собиралась. Извините, что задержалась...
Ха Джин сделала шаг навстречу Пэк Тхэ Джу.
Хвать. Сзади Пэк Чу Хон перехватил её руку. Даже зная, что всё это — часть их сговора с Тхэ Джу, от такого внезапного шага Ха Джин застыла как вкопанная. На лице Пэк Тхэ Джу, которое до этого было спокойным, как водная гладь, появилась трещина.
— Пэк Чу Хон.
Голос выдавал неприкрытое раздражение. Ледяным взглядом уставившись на руку Пэк Чу Хона, нагло сжимавшую запястье Ха Джин, Пэк Тхэ Джу четко и жестко скомандовал:
— Отпусти.
Однако Чу Хон и не думал отпускать. Наоборот, он лишь сильнее сжал её руку, притягивая Ха Джин к себе.
— Пэк Чу Хон...
Ха Джин обернулась и посмотрела на него взглядом: «Ты что, спятил?». Пэк Чу Хон одарил её надменной, нечитаемой улыбкой, а затем перевел взгляд на Пэк Тхэ Джу и ответил:
—
А я не отпущу.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
