Нахмурившись, он крепко сжал её налитую, пышную грудь и целиком захватил её ртом. В уже раскаленной от жара полости рта он начал всасывать сосок, грубо растирая его распластанным языком, отчего Ха Джин судорожно затрясла головой и забилась под ним.
Безотрывно глядя на её раскрасневшееся лицо, словно изучая реакцию, он то сворачивал язык кольцом, то заострял его, царапая и дразня сосок, отчего низ живота мучительно тянуло. Она из последних сил пыталась подавить это желание, но её тело откликалось на каждую ласку до прозрачности искренне — даже больше, чем он ожидал.
То, как на её белоснежной коже то тут, то там проступали нежно-розовые пятна, заводило так, что мутилось в голове.
— Ты что, Пэк Тхэ Джу никогда грудь не сосал?
Он специально упомянул имя, на которое она сейчас отреагировала бы острее всего. Ха Джин вздрогнула, её раскрасневшиеся от жара глаза метнули в него свирепый взгляд, и она наотмашь ударила его маленьким кулачком по плечу.
— Ах ты, мусорный ублюдок...
Глядя, как она, раскрасневшаяся от возбуждения, вспылила и тяжело дышит, он подумал, что она казалась ему ленивой и неприступной кошкой, но в ней неожиданно обнаружилась и довольно милая сторона.
— Зачем вообще вспоминать это имя...!
— Ты же сама ведешь себя так, будто тебе её впервые сосут.
Он снова начал безжалостно сминать кончиком языка нежную кожу её груди, поэтому его слова прозвучали немного невнятно, а она лишь отчаянно замотала головой.
— Ах, нет, это не так...
— ...
Какое к черту «не так». Он ведь сам бросил ей провокацию про Пэк Тхэ Джу, так что этот ответ явно был отрицанием. Он понимал, что это естественно, но настроение всё равно испортилось донельзя.
И всё же, по сравнению с тем разом, когда он оставил её одну в бассейне и ушел, сейчас кровь во всем теле буквально кипела. Если эту женщину обнимал Пэк Тхэ Джу, то он вдолбит её в матрас так жестко, чтобы все его следы испарились без остатка. Он будет проникать в неё, ворошить всё внутри и доводить до слез, пока она всем телом не осознает, насколько жалкими были все прошлые ласки.
Ха Джин снова выгнула спину, когда его влажный язык начал слизывать розовый сосок и нежную ареолу такого же цвета вокруг него, а затем целиком втянул всё в рот.
— М-м-м...
Пэк Чу Хон зажал разбухший до размера горошины сосок между зубами и принялся легонько покусывать его. От самой вершины груди, словно от удара током, пробежал простреливающий импульс, и внизу живота разлился тягучий жар. Ей казалось, что где-то между ног всё начинает судорожно сжиматься.
Ха Джин, так давно не испытывавшая подобных ощущений, невольно отзывалась мелкой дрожью на каждое его прикосновение. В отличие от неё, уже растрепанной и разгоряченной, мужчина всё еще был в своем до удушья идеальном костюме, который ничуть не помялся, пока он ласкал её. И, как ни парадоксально, это заводило еще сильнее.
Каждый раз, когда холодный металл часов, выглядывающих из-под безупречно белой рубашки мужчины, касался её кожи, Ха Джин вздрагивала, и её ресницы трепетали. Запустив руки в волосы мужчины, который, словно полубезумный, увлеченно высасывал её тело то тут, то там, она слабо прошептала:
— Ты тоже... разденься.
Пэк Чу Хон с силой всасывал её вторую грудь так, что у него впадали щеки, и массировал сосок языком, словно вдавливая его внутрь.
— Ах... сними, ты тоже...
Когда Ха Джин снова упрекнула его, слегка оттолкнув за плечи, Пэк Чу Хон с раздраженным вздохом взял её руку, положил на свою шею и ответил голосом, уже тяжело осевшим от вожделения:
— Сама раздевай.
— Что...
— Пока я буду сосать твою грудь.
Небрежно отдав ей приказ, он снова опустил голову и принялся вылизывать и сосать её грудь.
От накатывающих волн удовольствия, заставлявших всё тело мелко дрожать, плечи Ха Джин то и дело вздрагивали, но всё же без особого труда ослабила его галстук, скользнула руками под жилетку и стянула её.
Поскольку он нависал над ней, расстегивать пуговицы на рубашке было трудно, но Пэк Чу Хон, словно занимался этим не в первый раз, невероятно ловко расстегнул их сам, ни на секунду не прекращая покусывать её соски.
Наконец его торс полностью обнажился. Когда строгий костюм был снят, взгляд приковала широкая грудь и плечи с идеально развитыми мышцами. От одного только вида этого тела где-то в груди всё сладко замирало.
Пэк Чу Хон, которому приходилось держать неудобную позу, пока Ха Джин его раздевала, теперь основательно устроился поверх неё и начал покрывать всё её тело влажными поцелуями.
Когда Чу Хон провел пальцами вдоль её тонкой талии, женщина, видимо, оказалась довольно чувствительной к щекотке и со смешком хихикнула. То, как её глаза красиво сузились полумесяцами, а губы естественно изогнулись в улыбке, было до невыносимости очаровательно.
А затем, словно вспомнив, что они только что ругались, она поспешно сделала серьезное лицо — и это было настолько мило, что ему захотелось снова искусать ей все щеки.
— Что ты делаешь?
— ...А что?
— Почему перестала улыбаться?
— Ничего подобного.
Даже то, как она снова нацепила на себя маску холодной недотроги и буркнула это резким тоном... Кажется, он окончательно свихнулся, потому что и это показалось ему милым.
...Надо брать себя в руки.
Сунув руку ей под юбку, Чу Хон одним рывком стянул с Ха Джин тонкие колготки вместе с трусиками. Ха Джин в панике заерзала, инстинктивно сжимая ноги. Услышав громкий треск рвущегося капрона, она обреченно вздохнула и упрекнула его:
— ...Зачем было их рвать?
— А что такого?
Чу Хон, обхватив её тонкую лодыжку, уставился на обнаженную ступню женщины. Аккуратные ногти без педикюра были красивой формы, но длинные белоснежные пальцы ног со слегка розоватыми кончиками были особенно изящны. Казалось, они должны быть со вкусом персика.
Не удержавшись и пропустив её слова мимо ушей, он засунул её палец ноги в рот. Ха Джин чуть не упала в обморок от испуга и с силой вырвала ногу из его захвата. Чмок. Большой палец правой ноги, который он только-только начал обсасывать, обидно легко выскользнул изо рта.
— Мне бы хотелось, чтобы ты так не делал.
Услышав эту непонятную фразу, Чу Хон прищурился и переспросил:
— Чего именно?
— Не вел себя... как мой парень.
С губ Чу Хона сорвался неверящий смешок.
— Посасывать тебе пальцы на ногах — это значит вести себя как твой парень?
Надо же. Сама раскраснелась так, что того гляди лопнет, а требований выдвигает целую кучу.
— Всю охоту отбиваешь.
— ...
— Кончай строить из себя недотрогу.
Слова были привычно резкими, но услышав их от Пэк Чу Хона в такой момент, она действительно почувствовала себя девкой, которой он заплатил, чтобы переспать на одну ночь.
— Я тут, вообще-то, тебя обслуживаю, а от твоего нытья только беситься начинаю.
— ...
От этих слов внутри вспыхнуло упрямство. То, как он говорил об этих вылизываниях и поцелуях, словно это было исключительно его одолжение, специально действуя на нервы, жутко бесило.
Она уже хотела возмутиться, как вдруг он схватил Ха Джин за колени и развел ей ноги так широко, что её сокровенное место оказалось полностью выставлено напоказ. От такого внезапного действия Ха Джин накрыло таким стыдом, что она вспыхнула розовым от макушки до пят.
— Ю Ха Джин.
— ...Что?
— Твое тело сейчас одного цвета с сосками.
Насмешливо, с легким смешком протянул Пэк Чу Хон, и без тени смущения приложил два пальца к её влагалищу. Погладив малые половые губы, он раздвинул их в стороны. Оттуда раздался непристойный влажный звук — от стимуляции её низ уже был скользким от тягучей смазки.
— Блядь, ну и что... Разве можно так течь с самого начала.
Хлюп, чавк.
Каждый раз, когда он ворошил пальцами её лоно, комнату заполнял настолько низкий и грязный звук, что хотелось заткнуть уши.
— Ты всегда такая мокрая?
Пробормотав это словно про себя, он вытащил пальцы, которыми круговыми движениями массировал вход, и — невероятно — абсолютно невозмутимо слизал налипшую на них прозрачную смазку.
Затем он снова опустил руку к промежности Ха Джин и кончиками пальцев легонько щелкнул по клитору, который от накопившегося возбуждения уже заметно набух. От его прикосновения Ха Джин вздрогнула, издала сдавленный стон и уткнулась лицом в наволочку.
— Если от пальцев такая реакция, что же будет, когда я войду...
Услышав эти пошлые, развратные слова, Ха Джин подумала, что если бы у неё остались силы, она бы прямо сейчас ударила Пэк Чу Хона по губам.
И снова. В этот раз он плотно сжал три пальца вместе и начал медленно проталкивать их внутрь её пульсирующего, сочащегося влагой отверстия. Ха Джин судорожно втянула воздух — кх-х — и отчаянно вцепилась в его руку.
