— Сначала поедем в отель.
— Понятно. А где он находится? — спросила Мин Хи, застегивая пуговицы на куртке Роуз.
— В Хэундэ.
Тэ Джун слышал, что квартира прабабушки Роуз находится в районе Хэундэ. Поэтому он и забронировал отель на побережье, рассудив, что там ребенку будет веселее.
Мин Хи взяла девочку за руку и звонким, словно напевающим голосом произнесла:
— Роуз, мы едем смотреть на море! Мо-ре, the sea.
— Мо-ре, the sea! Let's go!
Мин Хи, которую на радостях потащила за собой Роуз, вышла первой, а Тэ Джун, неся багаж всех троих, спускался следом. Сходя по ступенькам вагона, он бросил быстрый взгляд в ту сторону, где стоял дядя, но из-за хлынувшей толпы пассажиров того уже не было видно.
— Роуз-а!
Услышав, как в незнакомом месте кто-то зовет ее по имени, Роуз испуганно огляделась. Тэ Джун понятия не имел, как дядя смог узнать племянницу.
Высокий мужчина в летах появился прямо перед Мин Хи с девочкой. Роуз тут же спряталась за няней и, высунув лишь голову, посмотрела на дядю снизу вверх. Растерявшаяся Мин Хи неловко поклонилась в знак приветствия и, паникуя, оглянулась, выискивая глазами Тэ Джуна.
— Тэ Джун-а!
Дядя смотрел прямо на племянника, спустившегося на платформу. Тэ Джун, пряча напряжение, вежливо ему поклонился. Прошли десятки лет с тех пор, как он в последний раз здоровался вот так, склоняя голову, но это движение вышло само собой, на удивление естественно. Видимо, правила приличия той корейской земли, на которой он прожил менее десяти лет, въелись ему в самые кости.
— Ох и намучились вы, поди, с Америки до самого Пусана лететь. Пошли сперва вещи бросим, — зычно скомандовал дядя и ненавязчиво указал на Мин Хи: — А это, видать, жена племянника моего?
— ...Это школьная учительница Роуз, она присматривает за ней на постоянной основе. Я попросил ее поехать с нами.
— Учительница?! Ох, чуть было не опростоволосился. Батюшки, учительница вы наша! Обалдеть как спасибо, что такую даль проделали, да еще с дитём на руках!
Когда дядя с поклоном поблагодарил ее, Мин Хи неловко улыбнулась и поклонилась в ответ. В его пусанском диалекте она почувствовала что-то родное, напоминающее интонации отца. Папа даже по-английски говорил с акцентом сатури. И то, как дядя ко всем обращениям добавлял слово «наш», тоже было забавно похоже на его привычку.
— А Роуз наша точь-в-точь как на фотокарточке! И в кого ж она такая красавица? Знаешь, кто я такой?
Дядя наклонился и встретился взглядом с девочкой, которая пряталась за спиной Мин Хи, высунув лишь личико. Роуз застенчиво улыбнулась и помотала головой.
— Я дядя твоего дяди. Двоюродный дедушка. А ну-ка, скажи: «дедушка-дядя».
Глаза Роуз округлились, и она позвала Тэ Джуна:
— Санчон! У санчона тоже есть санчон?
Только тогда Тэ Джун усмехнулся, подошел к Мин Хи и взъерошил волосы племянницы:
— Да.
— Эссанчон Хара, Хабу... Эссанчон Хабиби.
Когда Роуз, радостно улыбаясь, обратилась к дяде на своем собственном «языке Роуз», все трое взрослых рассмеялись в голос. Благодаря ребенку эта встреча спустя десятки лет, которая могла бы стать невыносимо неловкой, прошла на удивление легко и естественно, и Тэ Джун с облегчением выдохнул.
Втроем они сели в машину дяди и направились от вокзала к Хэундэ. По дороге тот без умолку рассказывал о местах, которые они проезжали, словно заправский экскурсовод, не оставляя ни малейшего шанса на неловкую паузу. Тэ Джун сидел на пассажирском сиденье и молча слушал, а Мин Хи с замиранием сердца разглядывала мелькающие за окном пусанские пейзажи. Дядя водил машину виртуозно — так же быстро и агрессивно, как таксисты желтых кэбов в Нью-Йорке.
Перед тем как зайти в лобби отеля, они вчетвером ненадолго остановились, чтобы посмотреть на пляж и море. Роуз тут же рванула к песку, и Мин Хи пришлось бежать за ней и уговаривать вернуться.
— Рано еще в воду лезть, холодно. Ветер с моря стылый. Надумаете по песочку пройтись — одевайте малую потеплее.
— Да.
Тэ Джун послушно кивал, хотя эта ситуация была для него в диковинку. На протяжении десятков лет они жили как чужие люди, чьи воспоминания друг о друге почти стерлись. Между ними оставалась лишь тончайшая, едва заметная нить кровного родства. И всё же дядя заботился о Роуз так, словно это было в порядке вещей, а Тэ Джун без какого-либо отторжения принимал его слова.
— Роуз-а, кушать небось хочешь?
Когда дядя спросил девочку, та кивнула.
— Тэ Джун-а, вещи закиньте и быстренько спускайтесь. К нам поедем, первым делом поедим. Учительница наша тоже, поди, проголодалась?
— А? Да-а...
— Обед...
— Да там тетка ваша поляну накрыла, ждет не дождется. Давай, пулей спускайтесь.
Их троих словно ветром втолкнули в лифт, и они поднялись в люкс на верхнем этаже отеля. Из гостиной и столовой открывался потрясающий вид на море. Тэ Джун занес свои вещи и багаж Мин Хи в комнату с огромной кроватью king-size, а вещи Роуз поставил в спальню с двумя двуспальными кроватями.
— Что хочешь на обед? Если тебе некомфортно, я могу поехать к дяде один. А вы с Роуз можете заказать обслуживание в номер...
— Санчон! Роуз хочет пойти в дом Эссанчон Хабиби! Голодна! — перебила Тэ Джуна девочка, приплюснув нос к стеклу и разглядывая море.
Мин Хи подняла руку:
— Я за.
Тэ Джун усмехнулся:
— Тогда идем скорее вниз.
* * *
Квартира дяди находилась совсем рядом с отелем, не прошло и десяти минут езды.
— Бабуля ваша в соседнем доме живет. Поедим сперва, а потом к ней двинем.
Мин Хи на всякий случай перед выездом легонько потянула Тэ Джуна за рукав. Она вспомнила, что мама написала в письме на ее шестнадцатилетие: если тебя пригласили в гости, нужно принести хотя бы небольшой подарок. Они в спешке купили торт и вино в пекарне отеля. Заметив там же цветочный магазин, они купили еще и букет, который торжественно вручили Роуз.
Стоило дяде открыть входную дверь, как все трое вздрогнули от громкого галдежа, доносившегося из гостиной.
— Кажется, кто-то дерется! — шепнула Мин Хи так, чтобы услышал только Тэ Джун.
Но дядя, как ни в чем не бывало, пробормотал: «А, сынок, видать, приехал...», снял обувь и крикнул:
— Заходите! Жена! Тэ Джун приехал!
— Ой-ёй, племяш наш дорогой, сколько слышала — и вот он! Добро пожаловать! Ой, ну зачем же вы с пустыми руками-то не пришли! Глянь, какие цветы красивые! Да не стоило тратиться! О, так это с отеля. Откуда ж вы знали, что там торты вкусные?
Тетя, забирая торт, букет и вино, принялась загонять их в гостиную, словно стадо кроликов. Квартира с первого взгляда казалась просторной и дорогой. Из окна открывался вид на море, ничуть не уступающий виду из отеля.
В гостиной находились две молодые пары — судя по всему, дети дяди — и четверо детей, которые разносили комнату в пух и прах. Несмотря на наличие огромного и с виду очень удобного кожаного дивана, на нем никто не сидел — все разместились прямо на полу. Но как только вошел Тэ Джун со своими спутницами, все дружно вскочили на ноги.
У дяди было две дочери и один сын. Все трое состояли в браке, и у них было шестеро внуков в возрасте от двух до двенадцати лет. Те, кто присутствовал здесь сейчас, — это семьи первой дочери и сына, а средняя обещала приехать сразу к бабушке вечером.
Когда вся семья уселась вокруг обеденного стола, мгновенно поднялся такой шум, словно на рынке началась драка. Для Тэ Джуна это был самый впечатляющий обед в жизни. Здесь было больше суеты и неразберихи, чем на поле боя, где со всех сторон рвутся снаряды.
Мин Хи же, казалось, привыкла к детскому гаму и выглядела совершенно невозмутимо. Она ловко уплетала еду, успевала отвечать на вопросы дяди и при этом еще и следила за Роуз.
— Эй, ну-ка скажи что-нибудь по-английски.
— А почему тебя зовут Роуз? У тебя нет корейского имени?
— Юн Со, спроси по-английски. По-английски.
— Hello, nice to meet you. My name is Yoon-seo and you?
— О-о, а наша Юн Со неплохо шпрехает.
— Еще мулькимчи достать?
— Было бы славно. Мам, дай еще вон тех блинчиков с луком, чонгуджи ччиджим.
— А почему этот американский дядя такой высокий?
— Санчон! Это too spicy! Water! Воды!
— Роуз, учительница сейчас нальет воды. Пей медленно. Выпьешь молока — сразу пройдет.
— У нас есть молоко. Роуз-а, дать тебе молочка?
— Мам, я это не буду!
— Джун Со! Я же говорила не играть в телефон за едой!
— Тэ Джун-а, на-ка, попробуй анаго.
Дядя протянул ему на листе кунжута белого анаго — что бы это ни было, Тэ Джун даже представить не мог — щедро политого красным соусом кочхуджан. Тэ Джун послушно засунул угощение в рот и прикрыл губы кулаком. Ему хотелось расхохотаться. Обед с семьей дяди оказался совершенно не таким, как он ожидал. Вспоминая свои мрачные мысли и серьезный настрой перед выходом из поезда, теперь он считал их до нелепости пафосными и смешными.
— Тэ Мин сказывал, ты, Тэ Джун, в Нью-Йорке в банке каком-то трудишься? — спросил дядя, пробиваясь сквозь грохот, сотрясающий стол.
— ...Что-то вроде того. Это инвестиционная компания, хедж-фонд...
— А-а, фонды, инвестиции! Брокерская контора, значит?
— Э-э... да.
— Говорят, и в армии отслужил. Мужик должен в армии отслужить, чтоб настоящим мужиком стать. Молоток, парень.
— ...Да.
Тот факт, что имя брата так легко и непринужденно звучало за столом, и даже этот странный, немного уводящий от сути разговор с дядей — всё это в данной ситуации не казалось неестественным. Всё было шумно, повседневно и по-простому уютно. Вместо того чтобы чувствовать неловкость или отчуждение, Тэ Джун только и успевал реагировать на то, как его то тут, то там дергают за рукава.
Обед, от которого ломился стол, был убран, и в качестве десерта вынесли торт, привезенный Тэ Джуном. Когда подали сладкий кофе в чашках с ярким цветочным узором, время перевалило за три часа дня. Роуз тем временем подружилась со своей ровесницей Юн Со и, болтая на «языке Роуз», с восторгом носилась по огромной гостиной. Когда тетя загнала всех детей в одну комнату и включила им мультики, взрослые в гостиной с облегчением выдохнули.
