Разум отца был уже расколот на куски смертью матери. От него осталась лишь пустая оболочка, и он истязал собственное тело, стремясь к смерти. А маленький сын был просто тем, на кого легче всего было спроецировать свою вину.

Мин Хи какое-то время гладила Тэ Джуна по спине и плечам, тихо нашептывая слова утешения. Эти слезы горького сочувствия и сладкие, утешающие жесты, которых он никогда в жизни не знал, были словно теплый дождь, пролившийся на черную, иссохшую яму. Тэ Джун хотел, чтобы этот момент длился вечно.

Когда всхлипывания постепенно утихли, Мин Хи убрала руки с его плеч и попыталась встать. Но он не отпускал ее.

Напротив, он крепко обхватил Мин Хи за талию, привлек к себе еще ближе, усадил боком на свои бедра и уткнулся лицом ей в плечо.

От неожиданности Мин Хи на секунду замерла. Но затем расслабилась и снова принялась мягко поглаживать его по плечу. Она поняла, что этот жест — мольба об утешении.

— И выходит... после того как не стало отца, вы переехали в Нью-Йорк и стали жить с братом?

Мин Хи спросила это с надеждой в голосе. Словно человек, отчаянно желающий, чтобы на этом его неудачи закончились.

Повисла тишина. Тэ Джун казался околдованным. Он прекрасно осознавал, что обнажает перед ней свои незаживающие раны, которые никогда никому не показывал, в их самом первозданном, неприкрытом виде.

Но ради того, чтобы не потерять это приятное тепло, от которого сладко щемило в груди, он был готов вывалить эти раны еще хоть сотню раз.

Мгновение нерешительности прошло. Тэ Джун медленно поднял голову с плеча Мин Хи. Он долго смотрел в ее влажные, блестящие глаза, а затем заговорил:

— Денег на похороны отца не было, поэтому его кремировали на общественных похоронах за счет округа. В тот день, то ли брат с ним связался, то ли он сам как-то узнал, но приехал профессор Сильверман...

***

Профессор Сильверман сказал, что чувствует долю ответственности за трагедию, постигшую семью Тэ Джуна. И предложил Тэ Джуну пожить несколько лет у него дома, подготовиться к экзаменам и досрочно поступить в университет.

Это было благородное предложение и единственный выбор для Тэ Джуна. Брат твердил, что в этом нет необходимости и что они могут жить вместе. Но Тэ Джун прекрасно понимал, какой непосильной ношей он станет для брата, которому приходилось жить на стипендию и самому зарабатывать на жизнь.

Первые два месяца в доме профессора Сильвермана в Бостоне были такими же спокойными и размеренными, как жизнь при живой маме.

Днем он готовился к квалификационным экзаменам, а по вечерам дискутировал с профессором, играл в шахматы и читал книги, взятые в библиотеке.

После смерти матери из-за множества навалившихся перемен Тэ Джун научился жестко подавлять свои эмоции и стал очень молчаливым. Но вернувшись к интеллектуально насыщенной жизни в доме профессора Сильвермана, он начал понемногу оттаивать.

Миссис Сильверман, бывшая ученица профессора, была ближе по возрасту к Тэ Джуну, чем к собственному мужу. Жизнерадостная женщина нередко по-дружески подшучивала над ним.

Говоря, что кулинария — ее хобби, миссис Сильверман часто готовила необычные блюда, которых Тэ Джун никогда раньше не пробовал. И что бы она ни приготовила, он ел всё с аппетитом, отчего она была невероятно счастлива.

Но спустя примерно два месяца Тэ Джуну стало некомфортно оставаться с миссис Сильверман наедине. Ее глупые шутки порой переходили границы. Иногда она затевала детскую возню, называя это рестлингом, из-за чего их тела сплетались в двусмысленных позах, а пару раз она неожиданно целовала его.

Но однажды всё изменилось. Посреди ночи Тэ Джун проснулся от странного ощущения и обнаружил, что миссис Сильверман забралась к нему в постель.

— Тш-ш, тебе это тоже понравится. Это будет наш с тобой секрет, хорошо?

Прошептала миссис Сильверман ему на ухо, потянув руку к его паху. Ошарашенный Тэ Джун оттолкнул ее и вскочил с кровати, а она, хихикая, двинулась к нему.

Тэ Джун пятился, пока не уперся спиной в дверь, а миссис Сильверман, одетая лишь в нижнее белье, надвигалась на него. Ухватив Тэ Джуна за футболку, она прижалась губами к его шее и начала всасывать кожу. Тэ Джун оттолкнул ее за плечи.

— Хватит!! Что вы делаете!

Не обращая внимания на его сопротивление, миссис Сильверман снова потянулась к нему, но он перехватил ее запястья. Тэ Джун распахнул дверь, со всей силы вышвырнул ее в коридор и запер замок. Она упала с громким грохотом. А спустя мгновение истошно, во всё горло закричала:

— Не надо! Тэ Джун, не делай этого! А-а-а-ах!

Пока ошеломленный Тэ Джун стоял, вцепившись в ручку двери, послышались тяжелые, бегущие шаги. Миссис Сильверман громко, навзрыд заплакала. Раздался голос профессора Сильвермана, пытавшегося ее успокоить:

— Дорогая, что случилось? Почему ты здесь?

— Тэ Джун...! Тэ Джун пытался меня, хнык, изнасиловать!

Дверь дернулась. Поняв, что замок заперт, профессор Сильверман яростно забарабанил в дверь.

— Тэ Джун! Открой дверь. Это правда? Что ты вообще творишь!

Чувствуя полнейшее отчаяние, Тэ Джун отпер замок и открыл дверь. Профессор Сильверман ворвался в комнату и нервно дернул выключатель лампы у входа.

Одеяло валялось на полу, а побледневший как полотно Тэ Джун стоял в футболке с растянутым воротом. Окинув всё это яростным взглядом, профессор процедил:

— Объясни, что здесь происходит!

Тэ Джун опустил пустые глаза и бесстрастно произнес:

— ...Я запер дверь, чтобы защитить себя от миссис Сильверман. Если бы я намеревался сделать то, в чем она меня обвиняет, она бы находилась внутри этой комнаты. А не лежала бы снаружи перед моей дверью посреди ночи.

Миссис Сильверман закричала сквозь слезы:

— Он лжет! Вы посмотрите на его габариты, это я здесь жертва!

Профессор Сильверман на мгновение задумался, а затем спросил жену:

— Сесилия, а что ты вообще делала у двери Тэ Джуна в такое время?

— ...Я хотела спросить, не принести ли ему на ночной перекус овсяное печенье, которое испекла днем!

Профессор бросил взгляд на часы в комнате Тэ Джуна. Стрелки приближались к половине двенадцатого.

— В такое время? Тэ Джун ведь попрощался и ушел спать еще в десять.

— Н-ну... просто он иногда засиживается допоздна за книгами...

— А ты откуда это знаешь?

— ...Ты что, сейчас подозреваешь меня? Как ты можешь? Я же говорю, он пытался меня изнасиловать!!

Профессор Сильверман потер лоб рукой и тяжело вздохнул.

— Тэ Джун. Прости. Поговорим об этом завтра.

Профессор схватил сопротивляющуюся жену за запястье, увел ее и закрыл дверь.

В ту ночь Тэ Джун включил компьютер и до самого утра искал объявления о поиске соседей и работу в ближайших районах. К счастью, все его сбережения и деньги, оставленные братом, лежали в его старом бумажнике. Этого хватило бы, чтобы прожить одному месяца два-три.

Ранним, еще темным утром Тэ Джун тихо вышел из дома и направился к автобусной остановке в двадцати минутах ходьбы. Ожидая автобус, Тэ Джун принял твердое решение: отныне он будет жить один. Тогда ему было тринадцать лет.

***

— На самом деле, жить одному оказалось совсем не трудно. В Лоуренсе отец тоже просто существовал, так что это было равносильно тому, что я жил один.

Он позвонил брату из таксофона на остановке. Когда он сказал, что ушел от профессора Сильвермана, брат не стал спрашивать о причинах.

— Брат звал меня в Нью-Йорк. Он так сильно переживал, что я пообещал приехать через пару дней, а сам в тот же день уехал в Бостон. И снял койку в доме, где восемь человек делили две комнаты. Когда я позвонил ему месяц спустя, он ужасно разозлился. Брат... исправно присылал мне деньги, хотя я говорил, что не нужно.

Тэ Джуну никогда не приходилось объяснять что-то дважды, он не совершал ошибок, был крупным и работал на совесть, без единой жалобы, даже на самой тяжелой работе. Поэтому ему были рады везде.

Более того, стоило принять решение жить одному, как жизнь стала даже проще. У него не было каких-то особых планов на будущее, но на всякий случай он сдал квалификационный экзамен за среднюю школу.

— Брат рано женился на своей однокурснице, осел в Нью-Йорке и учился на адвоката.

Каждый раз, когда они созванивались, брат без конца уговаривал Тэ Джуна переехать к ним. Тэ Джун всегда отвечал: «Да, хорошо», но в итоге продержался один до самого совершеннолетия.

— Как только мне исполнилось восемнадцать, я пошел в армию, чтобы решить проблему с нелегальным статусом и получить гражданство. Оказалось, что армия мне отлично подходит. Как минимум потому, что там кормили три раза в день.

Тэ Джун впервые с начала своего рассказа усмехнулся.

— В армии я стал нормально питаться и продолжал расти аж до двадцати двух лет. Поверить можешь?

— Ох, хнык, еще как верю...

Мин Хи, которая всё это время тихо слушала его, всхлипывая, впервые вставила слово.

Тэ Джун тихонько рассмеялся и вытер слезы с ее глаз. У этой женщины, похоже, был встроенный, неиссякаемый источник слез. Тэ Джун крепко прижал ее к себе.

То ли благодаря регулярным тренировкам и хорошему питанию, то ли из-за физических нагрузок, но он быстро набрал мышечную массу. В армии сказали, что могут оплатить колледж. Решив, что это пригодится в жизни, он за три с половиной года получил степень бакалавра и магистра.

В это же время ему предложили пройти отбор в элитное спецподразделение «Зеленые береты». Успешно завершив спецподготовку, Тэ Джун отправился в Афганистан в составе «Зеленых беретов».

— Война в Афганистане затянулась на долгие годы из-за того, что американское командование откладывало вывод войск. Всем было очевидно, что это провальная война. Перед началом формальных мирных переговоров с США талибы устроили серию терактов в столице, Кабуле. Тогда я получил ранение и был комиссован.