— Ха. Где ты научилась так говорить?
— Ах! Ч-что я... А-а-а! Я сейчас умру...
Вцепившись в подлокотник дивана, Мин Хи, чью талию крепко держал Тэ Джун, беспомощно раскачивалась с высоко поднятыми ягодицами. Ее тело пестрело красными пятнами от оставленных им следов, словно распустившимися цветами. Тэ Джун, не вынимая члена, схватил девушку за руки и слегка развернул за плечи.
— А-а-х! Сначала вытащи... Ах-х!
Тэ Джун жадно впился ртом в ее грудь. Он грубо сосал ее губами, а затем стал безжалостно дразнить твердым кончиком языка и без того покрасневший, набухший и крайне чувствительный сосок.
— М-м-м!
Тэ Джун оторвался от груди и, усмехаясь, уткнулся лицом в ложбинку. С его губ сорвалась коварная, дразнящая фраза:
— Съесть меня на десерт?
Он легко перевернул и ее ноги. Ему настолько не хотелось покидать Мин Хи ни на секунду, что, даже меняя позу, он плотно прижимался к ней бедрами. Тэ Джун закинул дрожащие ноги девушки себе на плечи и навалился сверху, словно складывая ее пополам. А затем длинно слизнул пот с ее щеки.
— Сладкий... десерт.
Он начал плавно вращать бедрами, и твердый ствол принялся хаотично, то тут, то там толкаться в чувствительные, пылающие жаром стенки ее нутра.
— Когда я такое говорила?! Я... сказала... как насчет того, чтобы съесть... позже... Ах! Тэ Джун, я уже три раза!
На самом деле она просто хотела еще немного поцеловаться. Мин Хи никак не ожидала, что ее утащат сюда еще до того, как подадут десерт.
Тэ Джун стиснул зубы, сдвинул брови и толкнулся бедрами еще глубже. Его член ворвался в самое глубокое, скрытое внутри пространство. Когда он погрузился в нее до самого основания, по его затылку ударила волна головокружительного удовольствия. Тэ Джун тяжело выдохнул и мотнул головой.
— А-а-х! Туда нельзя!!
— Фу-ух... Мин Хи-я. Расслабься немного, хорошая моя, ладно?
— А-а... слишком глу... глубоко, не входи! Ах!
— Глубже я уже все равно не смогу.
— Ах-х... я, я снова...!
— Угх, Мин Хи-я, отпусти. Иначе я не смогу двигаться. Сейчас... сделаю тебе приятно... ох!
— ...!!
Мин Хи жадно хватала ртом воздух, но из ее горла не вырвалось ни звука. Ее била дрожь, спина выгнулась дугой. Бедра свело судорогой, а низ живота резко сократился. Казалось, капилляры во всем теле вспыхнули жаром, и она вмиг покраснела до самых кончиков пальцев.
Тэ Джун, глубоко похоронив себя в ней, отдался этому экстатическому чувству ритмичного сжатия. По его спине пробежали мурашки, а волосы встали дыбом.
— ...Фух. Блядь. Ты и правда... такая красивая.
Он медленно начал вращать бедрами. Головка плотно упиралась в невероятно чувствительную точку. Возможно, из-за того, что она скрывалась прямо над нежной шейкой матки, Мин Хи получала гораздо больше удовольствия, когда он терся о нее, а не вбивался с силой.
У Мин Хи потемнело в глазах; казалось, она вот-вот потеряет сознание. Говорят, от наслаждения до боли — один шаг. Когда дикое удовольствие безумной волной прокатилось от макушки до кончиков пальцев ног, из глаз девушки брызнули физиологические слезы.
— Всхлип... Пожалуйста, хватит, я сейчас умру... ах-х.
— Еще немного. Тебе же это нравится.
Тэ Джун чуть приподнял ее ягодицы, меняя угол, и снова принялся медленно вращать бедрами. Когда он поцеловал ее в губы, она отчаянно за него уцепилась. А затем все тело девушки содрогнулось, словно от озноба. Она закрыла ладонями раскрасневшееся, пылающее лицо.
— А-а-х...!
— Не закрывай. Не хочешь смотреть на меня?
Мин Хи помотала головой и, убрав руки от лица, обвила ими шею Тэ Джуна.
— Нет. Нравится. Очень нравится... Ах, а-а-а-х!
Она вновь мелко задрожала всем телом. Узкое нутро спазмировало, то сжимаясь, то расслабляясь. Руки Мин Хи бессильно соскользнули с его шеи. Тело обмякло, а из закрытых глаз по вискам покатились слезы.
— Ха-а... Я люблю тебя...
В этот момент плечи Тэ Джуна дрогнули. Мышцы всего его тела напряглись как струна.
— Кх-х!
На него обрушилась волна эмоций, и было неясно — восторг это или животный ужас. Член бесконтрольно запульсировал, и мужчину внезапно накрыл не поддающийся контролю оргазм. Предельное удовольствие парализовало рассудок. Когда мучительно долгое, прошивающее током семяизвержение закончилось, Тэ Джун ошеломленно уставился на девушку, которая уснула, словно провалилась в обморок.
«Что я только что услышал?»
* * *
— Погоди, что ты сделала? — взвизгнула Ми Хо.
Она тут же натянула на себя привезенные Мин Хи из Кореи «штаны-холодильники», заявив, что они выглядят удобными, и теперь с упоением жевала сушеный минтай.
— ...Я не уверена на сто процентов. Кажется, прямо перед тем, как отрубиться, у меня само собой вырвалось, что я его люблю. Хоть бы это был сон! Но это точно не сон, я смутно, но помню этот момент. Всхлип. Это же прямое нарушение контракта! Меня могут вышвырнуть, и я даже возразить не смогу. Что же делать?
Мин Хи со стуком побилась лбом о кофейный столик и распласталась по нему.
— ...Воу, полегче, остынь. Ты так стол разобьешь. Ты же сама сказала, что не уверена. Эй! Да и вообще, полно людей, которые во время секса от переизбытка чувств могут ляпнуть «я тебя люблю» даже тому, кого видят первый раз в жизни. Так что признания в любви во время секса не считаются.
Мин Хи резко оторвала голову от стола.
— Все совсем не так!! Секс, конечно... был хорош, но я правда люблю Тэ Джуна!
— Ой, ну конечно. Распустила тут сопли. И что мне прикажешь с этим делать? Блин, а эта штука вкусная. Есть еще?
— Угу. Я еще несколько пачек купила. Ми Хо, попробуй еще вот это. Оказывается, в первый класс можно брать кучу багажа. Так что я купила еще один огромный чемодан и забила его до отказа едой, косметикой и подарками для детей. Если бы кто увидел, решил бы, что я иммигрирую.
Мин Хи принялась усердно распаковывать привезенные из Кореи вкусняшки и выкладывать их на столик.
— Молодец, Мин-Мин! Умница моя!
Ми Хо с зажатым в зубах куском минтая схватила подругу обеими руками за щеки и потрепала. Мин Хи отмахнулась от ее рук и, жалобно опустив уголки глаз, взмолилась:
— Да выслушай же ты меня! Самое странное сейчас то, что Тэ Джун ведет себя со мной точно так же, как и раньше.
— Ну так это же хорошо, разве нет?
— Он ведь точно слышал мое признание! Разве не странно, что он молчит? Я первая нарушила контракт, но он не злится и даже вида не подает, что что-то слышал. И как мне это понимать?
Ми Хо с наслаждением сделала большой глоток пива из банки.
— Наверное, ты хоть и нарушила контракт, но трахаться с тобой он все еще хочет. Вот и закрывает на это глаза, притворяясь дурачком.
— ...Угх. Я тоже об этом думала, но когда слышишь это вслух, становится как-то обидно. Я... хочу с Тэ Джуном и «трахаться», и любить друг друга.
— Ну да. Девочки, будьте амбициозными. Удачи.
Мин Хи тяжело вздохнула и сделала глоток пива. Газировка обожгла горло словно колючками. Глядя на нее, Ми Хо нахмурилась и проворчала грубоватым, но полным беспокойства тоном:
— Слушай, а нельзя просто трахаться, как этот твой мужик? По-моему, так намного спокойнее и выгоднее. Бросай ты уже эту безответную любовь. Как по мне, любовь... вообще слишком переоценена. Любовь-морковь... Тоже мне, проблема.
— Думаешь, получится? Если бы любовь можно было так просто включить и выключить, зачем бы в мире написали столько песен о любовных трагедиях? — Мин Хи скривила губы, процитировав слова, которые когда-то сказала ей сама Ми Хо.
Подруга пожала плечами:
— Я просто говорю, что я бы на твоем месте так и сделала.
— Проблема в том, что Тэ Джун относится к любви как к вирусу Эбола. Я, конечно, догадываюсь о причине...
— И почему? Его бывшая ранила его так, что у него травма на всю жизнь?
— Я ничего не знаю о его прошлых отношениях, но тут другое. Кажется, он получил психологическую травму в детстве, пока рос. Если честно, там есть из-за чего получить травму. Но это его личная жизнь, так что вдаваться в подробности мне неловко... Прости, Ми Хо.
— За что ты извиняешься? Наша Мин-Мин, которая обычно при любой влюбленности трещит без умолку и выбалтывает все до мельчайших деталей, вдруг начала фильтровать слова. Похоже, ты и правда по уши втрескалась в этого мужика?
Мин Хи закрыла лицо руками и пробормотала:
— Я не просто втрескалась. Я так сильно люблю его, что мое сердце скоро лопнет, как воздушный шарик. Ми Хо... что же мне делать?
Теперь она понимала главных героев многочисленных дорам, которые, даже зная, что их чувства безответны, все равно признавались в любви. Когда чувство становится слишком огромным, наступает предел — момент, когда удерживать его внутри себя в одиночку становится просто невыносимо.
— Эх... И что тут поделаешь. Тогда признайся ему снова. Только не во время секса, когда ты в полуобмороке, а будучи в трезвом уме. Что-нибудь да выйдет, какой-то итог все равно будет.
* * *
— Мин Хи! Зачем ты столько всего накупила! Не стоило так тратиться. Огромное спасибо!
Мин Хи вручила Луке, который заглянул в пентхаус как раз к концу ее рабочего дня, привезенные из Кореи тканевые маски для лица и набор чая, полезного для кожи. Парень с восторженным писком раскинул руки, обнял ее и чмокнул в обе щеки, едва касаясь их губами. По нему было явно видно, что он только что вернулся с курорта, и Мин Хи тепло улыбнулась.
— Лука! Ты потрясающе загорел!
— Спасибо! Я был на Багамах. Целыми днями валялся на шезлонге и бездельничал. Погода была просто улетная!
Поначалу Мин Хи казалось очень странным, что слова «ты загорел» воспринимались здесь как комплимент или проявление зависти, на которое в ответ радостно кричали: «Спасибо!». В Америке, где обсуждение чужой внешности считалось табу, загар был едва ли не единственной характеристикой, которую можно было обсуждать относительно свободно. Но теперь она знала причину. Зимой и весной загорелая кожа у жителей северных штатов означала, что человек принадлежит как минимум к среднему классу и ведет достаточно обеспеченный образ жизни, чтобы позволить себе сбежать от холодов на теплые южные курорты.
— Наконец-то ты как следует отдохнул.
— Если бы только отдохнул! Каждую ночь мы ходили тусить. Были в казино, зажигали в клубах. Ох. Я уже по всему этому скучаю. А ты как, дорогая? Как съездила в Корею?
— Было просто замечательно. Я встретилась с семьей Роуз, мы погуляли по городу. И я устроила себе грандиозный шопинг!
— С кем? С боссом?
