Это был момент, когда безусловное доверие к Мин Хи, выстроенное с тех пор как она вошла в этот дом в качестве гувернантки, впервые дало трещину. В ту же секунду внезапные шаги куда-то бегущей Роуз словно схватили его за затылок.

— Роуз?

Девочка повернула ручку двери комнаты на противоположной стороне гостиной и вбежала внутрь.

— Мама? Папа...?

Испуганный Тэ Джун и растерянная Мин Хи переглянулись. Было видно, как ребенок одиноко стоит в полутемной, неосвещенной комнате и озирается по сторонам.

Видимо, играя с игрушками, она внезапно вспомнила о маме и папе. Роуз, словно водящий в прятках, заглядывала во все углы, будто что-то ища, а затем тихо позвала Мин Хи:

— ...Мисс Мини?

— Да?

Мин Хи сглотнула подступивший к горлу тяжелый комок. В растерянном личике Роуз она увидела саму себя в детстве.

— Все мои игрушки здесь, но почему мамы и папы нет? Мэйлин сказала, что мама и папа умерли и стали звездочками на небе. Значит, они слишком далеко и поэтому не могут прийти к нам домой? Почему они ушли так далеко?

— ...

У Мин Хи оборвалось сердце, и она потеряла дар речи. Момент столкновения с реальностью всегда пугает, приносит боль, и его хочется избежать, но для Роуз это было необходимое время.

— Хлоя говорит, что если кто-то умирает, его больше никогда нельзя увидеть. У Хлои умерла собачка Тако, и она сказала, что они похоронили её в саду у дачи. Тако под землей, поэтому её больше не увидеть. Мисс Мини, выходит... Роуз больше не увидит маму и папу? Они не придут домой?

Она спрашивала снова и снова, словно пытаясь перепроверить факты, но в её ясном, невинном взгляде всё еще теплилась слабая надежда. От мысли, что именно ей придется разрушить этот защитный барьер, казалось, что её сердце искромсали ножом.

Но пришло время для правды. Кто-то должен был это сделать, и Мин Хи прекрасно понимала, что её наняли именно для этого.

— ...Да. Мама и папа больше не смогут прийти к Роуз сами. Не то чтобы они не хотели приходить, они просто не могут. Но они навсегда останутся в сердце Роуз—

— Хх... Уа-а-а-ах!

Слушая ответ Мин Хи, Роуз обиженно выпятила губки и в конце концов расплакалась в голос, как совсем маленький ребенок. Словно переполненная плотина, рухнувшая из-за крошечной бреши, личико Роуз пошло красными пятнами, и из глаз градом покатились слезы.

Мин Хи хотела сделать шаг к ней, но громко плачущая Роуз бросилась к Тэ Джуну.

— Санчо-о-он! Хнык, я хочу к маме и папе! Санчон, приведи их!

Остановившись прямо перед Тэ Джуном, Роуз зарыдала еще громче, глядя на него снизу вверх. Тэ Джун, чье лицо побелело, заметно вздрогнул и посмотрел на девочку.

Глядя на окаменевшего Тэ Джуна, Роуз кричала сквозь слезы, словно в отчаянии. Затем, будто что-то вспомнив, девочка, чье лицо было залито слезами и соплями, посмотрела на Мин Хи.

— Хх...

С трудом сглотнув рыдания, которые она сдерживала всё это время и которые теперь подкатили к самому горлу, Мин Хи протянула к Роуз руки. Роуз, скривив губки, громко плача, бросилась к Мин Хи и уткнулась в неё.

Опустившись на колени и обняв маленькое тельце Роуз, Мин Хи сделала глубокий вдох, изо всех сил пытаясь сдержать слезы.

— Фу-у-ух...

Она тихо выдохнула дрожащий воздух, но в итоге с тихим всхлипом слезы хлынули и из её глаз.

— Хнык, я хочу к маме... папа-а-а-а! Уа-а-а!

— Бедная моя Роуз. Я тоже хочу к маме. Хнык...

Тэ Джун, сидя на холодном мраморном полу, какое-то время смотрел сверху вниз на маленького ребенка, который рыдал, обливаясь слезами и соплями, словно потерял весь мир, и на женщину, которая, раскрасневшись как девчонка, роняла горькие слезы.

Он отчаянно рылся в памяти в поисках способа разрешить эту ситуацию, но чем больше он думал, тем больше в голове всё становилось абсолютно белым. Лишь одна мысль бешено билась в его сознании:

Я не хочу видеть, как эти двое плачут!

Тэ Джуну нравилось видеть слезы на раскрасневшемся лице Мин Хи. Но только тогда, когда она лежала под ним, корчась от переполняющего её наслаждения, а не так, как сейчас.

Ноги двинулись сами собой. Опустившись на колени перед ними, Тэ Джун раскрыл объятия. Эта череда действий показалась ему на удивление естественной — наверное, благодаря тем объятиям, на которых они тренировались каждый раз, когда он возвращался с работы. Мин Хи и Роуз, удивленно замолкнув на секунду и посмотрев на него, бросились в объятия Тэ Джуна, словно бросаясь в омут.

Тэ Джун поднялся на ноги, крепко обхватив обеими руками плачущих Мин Хи и Роуз, которые бормотали что-то неразборчивое. От неожиданности Мин Хи вскрикнула и обвила руками шею Тэ Джуна.

Когда он бережно донес их до дивана и сел, получилось так, что Роуз и Мин Хи естественно устроились у него на коленях. Тэ Джун привлек их к себе, и они обе, не сговариваясь, уткнулись лицами в его грудь, снова заливаясь слезами и соплями.

Его рубашка промокла от их слез и стала горячей. Тэ Джун, глядя на этих двоих, без стеснения выражающих свою печаль слезами, попытался вспомнить, когда он сам плакал в последний раз, перебирая старые воспоминания.

Тринадцать лет. Он провел полтора дня без сна в доме, где лежало тело отца. Когда приехал брат, он обнял его и заплакал — это было в последний раз.

Брат. Теперь и этого брата больше нет на свете.

Единственный человек, который знал его с самого рождения, брат, оставил ему Роуз, которую, по его словам, любил больше жизни, и умер. Все, кого Тэ Джун любил, умерли.

Прав ли был отец, говоря, что всё это из-за меня? Если бы наша семья не переехала в Америку из-за меня, может, они бы и сейчас жили обычной, счастливой жизнью где-нибудь в Корее? В конечном счете, и брат погиб из-за меня. Если бы он не приехал сюда, он мог бы и не погибнуть вот так. Наверное, мне действительно не стоило рожда—

Звуки рыданий, которые то затихали, то усиливались, словно чтение мантр, с двух сторон зазвучали громче с эффектом объемного звука. Благодаря этому цепь его мрачных, засасывающих мыслей оборвалась.

Всем телом чувствуя, как Мин Хи и Роуз плачут, уткнувшись в его грудь, он глубоко вздохнул. Тэ Джуну эта ситуация казалась нереальной.

Наверное, он показался бы сумасшедшим, если бы сказал, что испытывает легкий катарсис, слушая их рыдания. Но для него, уже и забывшего, когда он плакал в голос, этот первобытный взрыв эмоций действительно стал странным утешением.

Он осторожно погладил их по спинам. Спустя некоторое время обессиленные Мин Хи и Роуз полностью оперлись на Тэ Джуна, и звуки слез начали стихать.

Мин Хи подняла голову и, шмыгая носом, по-детски вытерла глаза тыльной стороной ладони. На её раскрасневшемся лице глаза сильно опухли, а нос покраснел. Рубашка Тэ Джуна в том месте, куда утыкалась Мин Хи, насквозь промокла от слез и прилипла к груди. Роуз, всхлипывая, тоже подняла лицо, и сопли длинной нитью потянулись от его рубашки.

Мин Хи слезла с его колен, огляделась, сходила в столовую за салфетками и громко высморкалась. Затем, вытерев слезы и сопли с лица Роуз, Мин Хи совершенно машинально принялась тереть чистой салфеткой его безнадежно испорченную рубашку.

Она так долго плакала в неё, что мокрая рубашка прилипла к коже, отчетливо обнажив рельеф его груди. Резко втянув воздух, Мин Хи торопливо отдернула руку. Тэ Джун перехватил запястье Мин Хи, забрал у неё салфетку и кое-как промокнул влагу на рубашке.

— Простите.

— За что?

Тэ Джун пристально посмотрел на Мин Хи, и она опустила глаза. Влажные ресницы, на которых всё еще висели капельки слез, веером прикрыли её взгляд.

— Мисс Мини, а ма... ваша мама тоже стала звездочкой на небе?

Услышав вопрос Роуз, прерываемый икотой, взрослые одновременно посмотрели на неё.

— Да. Моя мама тоже умерла очень давно, когда мне было одиннадцать лет.

— Вот как. Мисс Мини, наверное, тоже очень скучает по маме.

Слова Роуз, прозвучавшие словно утешение, снова вызвали слезы в покрасневших глазах Мин Хи. У Мин Хи перехватило горло, и она с трудом сглотнула. Она обхватила ладонями круглые щечки Роуз и нежно вытерла следы слез.

— Да. Я тоже скучаю по маме. Мамино лицо, её запах, то чувство, когда она меня обнимала... Я думаю об этом каждый день, чтобы не забыть. Я помню, как сильно мама меня любила. И тогда, даже если я очень скучаю, я могу немного потерпеть.

— Мама тоже каждый день говорила Роуз, что любит её больше всех на свете. И папа тоже.

Мин Хи улыбнулась и кивнула Роуз. Девочка, всё еще сидевшая на коленях у Тэ Джуна, вдруг подняла голову и посмотрела на него.

— Санчон, ты ведь тоже скучаешь по бабушке и дедушке? Бедный Санчон. Роуз будет очень-очень сильно любить Санчона.

— ...!

Тэ Джун застыл, резко втянув воздух. Роуз, по-детски не дожидаясь ответа, защебетала, обращаясь к Мин Хи:

— У Роуз нет бабушки и дедушки по папиной линии. Говорят, они ушли на небо о-о-очень давно. А бабушка и дедушка по маминой линии живут в Корее. На весенних каникулах мы поедем в Корею и будем там долго-долго играть.

Новость о том, что оба родителя Тэ Джуна умерли много лет назад, стала для Мин Хи потрясением.

Большинство семей иммигрантов первого поколения покидали родную страну и жили, неся на себе тяготы и жертвы, словно два крыла славы, чтобы пустить новые корни на чужбине за тысячи миль от дома. Поэтому у каждого из них всегда находилась пара историй, которые невозможно было слушать без слез.

Но от мысли, что Тэ Джун и Роуз пережили одну и ту же трагедию, казалось, что судьба была к ним слишком жестока. Пусть эта трагедия станет для их семьи последней. Мин Хи искренне, всем сердцем желала этого.

— Мисс Мини, а в Корее есть такие «кидс-кафе», там так весело!

Как только волна печали, которую мог вынести шестилетний ребенок, схлынула, Роуз уже двигалась дальше. Как и Мин Хи, Роуз наверняка иногда будет горько плакать или впадать в жалость к себе.

Но Мин Хи верила, что Роуз, которая помнила, что её любили, встретив такого ответственного опекуна, как Тэ Джун, сможет вырасти сильной и жизнерадостной. Мин Хи тоже была готова помогать Роуз всеми силами, если это потребуется, даже после окончания контракта гувернантки.

— Роуз, хочешь, я почитаю тебе книжку? Она называется «Коробочка воспоминаний», это история о маленькой девочке, которая, как и ты, потеряла любимого человека.

— Да!