Степень заботы об образовании детей не зависела от того, кто ты — ведущая голливудская актриса или суши-шеф с Хилтон-Хед-Айленда.

— До летних каникул я работаю исключительно с Роуз. Думаю, смогу дать более точный ответ, если вы свяжетесь со мной после июня, — ответила Мин Хи Наталье, украдкой поглядывая на своего нынешнего работодателя, Тэ Джуна. Она заметила, как он слегка нахмурился.

— Хорошо, спасибо! Ой, совсем из ума выжила. Уже пять часов. Собиралась просто забрать ее и сразу уехать. Прости, что задержала, Ти-Джей.

Уголки бровей Натальи опустились, и богатое мимикой лицо актрисы драматично преобразилось.

— Ничего страшного.

Мин Хи показалось немного непривычным видеть, как Тэ Джун обращается к Наталье своим глубоким, низким голосом, соблюдая все правила приличия и вежливости.

— Лудовика! Выводи Анджелу, пора домой! — повысила голос Наталья, обращаясь в сторону игровой комнаты. Вскоре оттуда вышла няня-латиноамериканка, держа Анджелу за руку. У корней ее ярко-желтых волос виднелись черные круги отросших корней. Следом за ними выбежала Роуз. Судя по всему, Мэй Лин ушла домой точно по расписанию, как только вернулся Тэ Джун.

— Эндрю передавал привет. Сказал, если будет еще один хороший проект по слиянию со SPAC, с удовольствием поработает вместе. И почему он просит меня передавать это, мог бы и сам позвонить. Ти-Джей, давайте видеться чаще. В следующие выходные, во вторую неделю мая, мы устраиваем вечеринку в саду в Саутгемптоне, я хочу вас пригласить.

Наталья легонько похлопала Тэ Джуна по руке.

— Спасибо. Сообщите дату, и мой секретарь ответит, смогу ли я присутствовать.

— В саду будут цвести гортензии и пионы, и мы установим аттракционы, чтобы дети могли поиграть. Обязательно приезжайте вместе с Роуз.

Тэ Джун молча кивнул и мягко улыбнулся, приподняв уголки губ. Это была редкая улыбка, которую вряд ли увидишь и раз в неделю.

Казалось, Тэ Джун был особенно вежлив и обходителен с Натальей, возможно, потому что она была женой его делового партнера и мамой лучшей подруги Роуз.

Или потому, что она — актриса с неземной красотой?

В тот момент, когда беспочвенная ревность начала медленно заползать в душу при виде его улыбки, направленной на Наталью, в бок Мин Хи на огромной скорости врезался маленький «камень», выбив воздух из легких.

— Угх!

Это что, знак свыше, чтобы я пришла в себя? Мин Хи опустила взгляд.

— Мисс Мини!!!

— Девочки! Осторожно...

Роуз и Анджела одновременно бросились к ней, и от удара она пошатнулась назад. Тэ Джун, стоявший рядом, молниеносно протянул руку, чтобы поддержать ее за спину.

Он слегка наклонился и притянул ее к себе, в результате чего лицо Мин Хи уткнулось прямо ему в грудь, в белую рубашку. Сердце Мин Хи бешено забилось от тонкого аромата ветивера, смешанного с его личным запахом. Тэ Джун медленно выпрямился, помогая Мин Хи встать ровно.

— Вы в порядке?

Соберись! Мы же перед мамой ученицы! Только не красней!!!

— Да!! Со мной всё в порядке! ...Спасибо.

Тэ Джун пожал плечами, словно ничего особенного не произошло. Мин Хи с ужасом заметила, что на белоснежной рубашке Тэ Джуна, видневшейся из-под расстегнутого пиджака, красуется четкий отпечаток ее губ, оставленный тинтом-бальзамом. Она зажмурилась и снова открыла глаза.

— Простите. Я постираю рубашку.

— Рубашку?

Тэ Джун опустил взгляд на свою грудь, а затем поднял голову. Было видно, как напряглась его челюсть, а уголок губ нервно дернулся.

Тинт суперстойкий, а вдруг не отстирается? Вот я попала!

— Всё в порядке. Не берите в голову.

— Но всё же...

В этот момент Наталья дернула Анджелу, которая вцепилась в ногу Мин Хи.

— Анджела, это было опасно! Извинись перед мисс Мини!

— Простите, мисс Мини!

— Ничего страшного, Анджела.

Роуз, глядя на Мин Хи снизу вверх, тоже принялась повторять на распев: «Простите, мисс Мини». Суматоха была такой, словно они оказались в школьном классе. Благодаря этому Мин Хи смогла частично вернуть самообладание.

Роуз и Анджела, словно расставаясь навсегда, хотя завтра снова увидятся в школе, обнимались и прыгали у входной двери. Мин Хи и Наталья мягко разняли их и взяли за руки. Когда Тэ Джун открыл дверь и встал рядом с Роуз, девочка взяла его за руку свободной ладошкой.

Стоя между Мин Хи и Тэ Джуном, Роуз вдруг вытянула обе руки вверх и повисла на них. Мин Хи пошатнулась под ее весом, а удивленный Тэ Джун, чтобы удержать ее, напряг руку, за которую держалась Роуз. Обрадованная девочка, повиснув в воздухе, запрокинула голову и заливисто рассмеялась.

— Роуз, это опасно.

— Роуз, встань ровно.

Тэ Джун и Мин Хи одновременно одернули ее, и Роуз послушно встала на ноги. Когда Мин Хи подняла голову, чтобы попрощаться с Натальей, та смотрела на них с Тэ Джуном очень многозначительным взглядом.

Мин Хи и Тэ Джун попрощались с ней. Наталья растянула свои прекрасные губы в чуть лукавой, кошачьей улыбке и подмигнула им.

— Знаете что? То, чему суждено случиться, обязательно случится. (You know what? What's meant to be is meant to be).

Это была знаменитая фраза Натальи из фильма, за роль в котором она получила Оскар за лучшую женскую роль второго плана. Она послала воздушный поцелуй трем застывшим в недоумении людям и ушла.

Проводив Наталью и Анджелу, Мин Хи сразу же повела Роуз на кухню. Шеф-повар суетился между рабочим столом и плитой. Сегодняшний ужин был особенным.

Мин Хи запомнила слова Тэ Джуна, сказанные в первый день ее пребывания здесь, когда они складывали бумажные самолетики: он любил жареную рыбу и твенджан-ччигэ.

Поэтому она предложила шеф-повару раз в неделю готовить для Тэ Джуна его любимые корейские блюда. В среду они вместе составили меню в стиле «домашний обед».

Сегодня на ужин планировалось подать черную треску, запеченную в соусе мисо, чтобы не было сильного рыбного запаха, белый рис, овощные закуски и твенджан-ччигэ с несколькими простыми гарнирами.

Этот план родился из довольно простой логики: если он вкусно поест и настроение у него улучшится, то, возможно, он легче поддастся соблазнению.

Конечно, совесть немного мучает из-за того, что я использую первый корейский ужин, в который шеф-повар вложил столько сил, в своих личных целях...

Но шеф-повар, которому в последнее время как раз не хватало свежих идей для меню, наоборот, искренне обрадовался предложению Мин Хи.

Помогая Роуз с заданием по чтению, пока та сидела за кухонным островом, Мин Хи то и дело подходила к шефу, чтобы снять пробу и помочь с сервировкой, и время ужина подошло незаметно.

— Роуз, ужин готов, позови дядю.

Роуз спрыгнула со стула и белкой метнулась из кухни. Вскоре ее звонкий голос разнесся по просторной гостиной и коридорам пентхауса.

— Санчо-о-о-он! Ужин гото-о-ов!

Тэ Джун, писавший в кабинете письмо с рабочими поручениями, замер, держа пальцы над клавиатурой.

В кого у Роуз такой громкий голос?

Тэ Джун, пытаясь вспомнить, был ли в его семье кто-то с таким же громким голосом, вышел из кабинета. В его квартире не было места, где можно было бы скрыться от голоса Роуз.

Усмехнувшись про себя, Тэ Джун вдруг потрясенно остановился. Его поразило то, с какой легкостью он вспомнил о семье. Как только он это осознал, под ложечкой возникла тупая боль и тошнота.

Остановившись посреди гостиной, он внезапно сделал глубокий вдох. Почувствовался какой-то знакомый, но в то же время непривычный запах. Запах, от которого казалось, что в памяти вот-вот всплывет что-то до боли родное и желанное.

Войдя в столовую, он увидел Роуз и Мин Хи, сидящих рядом. Шеф-повар, заканчивая сервировку, одарил Тэ Джуна добродушной улыбкой.

— Ти-Джей, сегодня я приготовил корейскую еду. Делаю это впервые, Мин Хи мне очень помогла — от покупки продуктов до рецептов. Надеюсь, вам понравится.

Тэ Джун опустил взгляд на свой стол и на мгновение потерял дар речи. Он стоял как вкопанный, переводя взгляд с Мин Хи на шеф-повара, а затем на аккуратно накрытый стол с корейскими блюдами. Шеф-повар поклонился и вышел, а Тэ Джун сел напротив Мин Хи, перед поданной едой.

Тэ Джун окидывал взглядом белый рис, ччигэ, жареную рыбу, различные закуски и овощи в маленьких пиалах. Он заметил, что вместо ножа и вилки лежат тонкие, длинные корейские ложка и палочки.

Без видимой причины к горлу подкатил ком, и он с трудом сглотнул его. Осознавая, что сейчас ведет себя излишне сентиментально, он взял ложку.

Казалось, какая-то часть его замерзшего мозга растаяла и размякла. Будто в стене, за которой он прятал свои эмоции, образовалась брешь. Внутренняя сирена отчаянно выла, предупреждая о том, что то, с чем он не сможет справиться, вот-вот выльется наружу.

— Попробуйте скорее. Я купила твенджан в корейском квартале и сварила бульон, так что вкус получился довольно аутентичным. Черная треска тоже очень вкусная — благодаря соусу мисо она хрустящая снаружи и нежная внутри.

Голос, приятно щекочущий слух, оборвал вой сирены, звенящий в ушах. Тэ Джун поднял голову. Мин Хи смотрела на него с застенчивой улыбкой.

Так это она. Та, что уговорила итальянского шеф-повара приготовить корейские блюда, которых он в жизни не делал.

Каждый раз, когда сладкий голос Мин Хи, легкий, как дуновение ветерка, вливался в его уши, Тэ Джун, словно околдованный, переставал думать, а его тело реагировало само. Тэ Джун зачерпнул ложкой ччигэ, съел рис и взял палочками закуску.

Ощущать вкус еды — это было недавнее изменение. До этого еда была лишь источником энергии, необходимой для выживания, поэтому вкус не имел значения. На работе он всё так же без жалоб ел невкусные обеды.

А может, то, что я начал замечать, что обед невкусный — это уже изменение?

Каждое утро, съедая легкий завтрак и уходя из дома, он чувствовал странное спокойствие, согревающее спину. За обеденным столом, где Роуз и Мин Хи беззаботно щебетали, в последнее время всё чаще появлялись новые блюда.