В гостиной на какое-то время повисла тишина. Тэ Джун впервые поделился хоть какой-то личной информацией. На самом деле Мин Хи хотелось узнать о нем очень многое. Но она боялась, что если начнет задавать личные вопросы, он сочтет это переходом личных границ. В конце концов, они с Тэ Джуном были лишь партнерами по тренировкам, связанными контрактом, а не влюбленными.

Мин Хи сделала еще один глоток виски. Крепкий алкоголь обжигающе прокатился по пищеводу, и по всему телу разлился жар.

«Кажется, я сейчас снова опьянею и начну нести всякую чушь».

И действительно, чтобы заполнить неловкое молчание, Мин Хи принялась болтать первое, что приходило в голову:

— Когда мы только переехали в Америку, мы недолго жили в Атланте, а после смерти мамы перебрались на остров Хилтон-Хед. Азиаты там были такой редкостью, что даже ничего плохого втайне сделать не получалось. Как-то раз кто-то даже наябедничал папе, что видел, как его дочь смотрит фильм с каким-то мальчиком в торговом центре на Мейн-стрит.

— С парнем?

— Нет, что вы. Это был просто одноклассник, мы случайно оказались на соседних местах в кинотеатре.

Вываливая всю эту ненужную информацию, она искоса, украдкой поглядывала на Тэ Джуна. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана, и, прикрыв глаза, неспешно подносил бокал к губам.

Челка слегка падала на лоб, прикрывая шрам, пересекающий бровь, а прямая линия носа, спускающаяся от резко очерченного межбровья, казалось, едва касалась тонкого стекла.

«Мне кажется, или уголки его губ, пригубивших виски, чуть-чуть приподнялись?»

Сегодня атмосфера вокруг Тэ Джуна была какой-то особенной, не такой, как всегда. Может, потому что он выпил? Та острая, давящая тяжесть, которая обычно ощущалась, стоило ему только войти в комнату, немного рассеялась. Зато теперь сердце Мин Хи учащенно билось от волнующего, трепетного напряжения.

«Какой же он, Бэк Тэ Джун? Мне так безумно интересно».

Наблюдая за таким непривычно расслабленным Тэ Джуном, Мин Хи наконец набралась смелости:

— А вы, Тэ Джун? Когда вы приехали в Америку? Вы всё время жили только в Нью-Йорке? Легко привыкли к жизни здесь? Просто я, когда только переехала, никак не могла адаптироваться и каждый день плакала, что хочу в Корею. Ах да, Лука говорил, что вы служили в армии. А когда не стало ваших родите... Ой! Простите. Слишком много вопросов, да? Последний можете просто проигнорировать.

— ...

Глубокий, темный взгляд Тэ Джуна на мгновение остановился на ясных глазах Мин Хи.

«Я не планировал рассказывать о себе».

Тэ Джун медленно заговорил:

— Даже если расскажу, это будет скучно и совсем не интересно.

Мин Хи отчаянно замотала головой. И затем, выбрав вопрос, который казался ей самым безопасным, спросила снова:

— Да не может быть. Мне правда интересно. Тэ Джун, когда вы переехали в Америку?

Тэ Джун слегка покрутил бокал в руке. Послышался тихий звон льда. Мин Хи, затаив дыхание, долго ждала ответа, но в конце концов смущенно отвела взгляд. И ровно в тот момент, когда она уже собиралась перевести тему...

— Я переехал, когда мне было девять. Мы поселились в небольшом городке в пригороде Бостона.

Приятный, низкий голос Тэ Джуна звучал сухо, словно он рассказывал чужую историю.

— Адаптировался я довольно легко. Первые два года вся наша семья была счастлива...

Стоило лишь потянуть за торчащий кончик нити, как клубок, который казался безнадежно запутанным и затвердевшим, покатился сам собой, легко разматываясь.

Когда Тэ Джуну было около восьми лет, в Корею приехала съемочная группа документального фильма о вундеркиндах со всего мира, чтобы снять о нем сюжет. Профессор Стивен Сильверман, нейробиолог, с которым они тогда познакомились, предложил отправить Тэ Джуна учиться в США.

Отец был на седьмом небе от счастья. Но мать воспротивилась, заявив, что не может отпустить маленького Тэ Джуна одного. И тогда отец принял решение об иммиграции всей семьи. Оглядываясь назад, Тэ Джун понимал, что отец был человеком, который не испытывал особой привязанности к родной земле.

Сразу после переезда в Америку Тэ Джун прошел простое тестирование и поступил в школу для одаренных детей при университете в Кембридже, штат Массачусетс.

Там выяснилось, что у него не только фотографическая память, но и выдающиеся способности к математике, физике и инженерии. Спустя пару месяцев, когда его английский стал свободным, он впервые в жизни встретил ровесников, которые понимали его с полуслова, без всяких дополнительных объяснений.

Дети, учившиеся в школе для вундеркиндов, часто сильно отставали в языковых навыках и социализации по сравнению с уровнем развития их интеллекта. Однако Тэ Джун тогда получил оценку гармонично развитого во всех областях ученика, и его называли «универсальным игроком».

— У брата, как только он пошел в школу, сразу появилась девушка. Помню, как едва ему исполнилось шестнадцать, он втайне от мамы учился водить, чтобы получить права.

Тэ Джун смотрел куда-то вдаль, словно погружаясь в далекие воспоминания.

— Отец устроился в компанию, которую порекомендовал профессор Сильверман, а мама выращивала корейскую зелень на нашем маленьком заднем дворе. А я... я впервые в жизни почувствовал, что учиться — это интересно. Примерно через два года после нашего переезда отца уволили.

— Ах...

Из уст Мин Хи, которая слушала его, затаив дыхание, вырвался тихий вздох.

— У компании возникли финансовые трудности, и они первым делом сократили иностранных сотрудников, которым требовалось спонсорство для рабочей визы или грин-карты. Обычное дело.

Тэ Джун продолжал говорить абсолютно спокойным тоном:

— Отец какое-то время безуспешно пытался найти другую работу, а затем собрал все наши сбережения, решив открыть в районе прачечную самообслуживания на паях с одним знакомым. Но его обманули, и он потерял все эти деньги.

Тэ Джун сделал глоток виски и на секунду задумался, подбирая слова.

— Отец велел нам не переживать, уверяя, что сам со всем разберется. И начал целыми днями бегать по городу в поисках этого мошенника. А мама втайне от него устроилась кассиром в супермаркет в соседнем районе.

Тэ Джуну казалось, что до этого момента всё звучало как обычная история, которую нередко можно услышать в семьях иммигрантов. Слишком банальная, чтобы быть чем-то особенным.

Родители-иммигранты берутся за самую тяжелую, грязную работу, которой никогда бы не стали заниматься в Корее, жертвуют собой и вкладывают абсолютно всё в образование детей. А повзрослевшие дети, опираясь на эти жертвы, триумфально входят в «высшее общество» Америки.

Типичный сюжет, в котором добровольно выбранные трудности иммиграции в итоге окупаются сполна. Но настоящая трагедия произошла позже.

— В свой первый рабочий день мама села на автобус, попала в крупную аварию с участием четырех машин на трассе и погибла на месте.

Мин Хи резко втянула воздух и прижала ладонь ко рту.

Отец Тэ Джуна ужасно мучился от уязвленного самолюбия и чувства ответственности как главы семьи. Не в силах вынести того, что семья страдает из-за его неверного решения, он раз за разом запрещал матери выходить на работу.

В тот роковой день мать, чтобы поехать на работу втайне от отца, оставила машину и села на автобус. И произошла трагедия.

— Отец... любил маму до безумия. Это было очевидно даже мне, ребенку.

Тэ Джун сделал глубокий вдох. Любые мысли о семье всегда отзывались давящей, удушающей болью в солнечном сплетении. Он уже и сам смутно понимал, почему из всех людей именно Мин Хи он рассказывает о своем беспросветном, похожем на сточную канаву детстве. Тэ Джун просто вываливал эти воспоминания кусками, словно выдавливая застарелый гной.

Отец, бывший круглым сиротой без гроша за душой, постоянно повторял матери, выросшей в хорошей, благополучной семье: «Спасибо, что вышла за такого, как я».

Иногда это выглядело даже комично: отец, казавшийся Тэ Джуну огромным и сильным, вился вокруг матери, словно пес, виляющий хвостом в ожидании ласки.

Даже при детях отец без стеснения признавался ей в любви, без конца повторяя: «Я без тебя жить не смогу, ты для меня важнее детей. Я люблю тебя, Ю Джин».

На похоронах матери отец рыдал в голос, как маленький ребенок. А потом потерял сознание. Это воспоминание врезалось в память Тэ Джуна с пугающей ясностью.

«Если бы только меня не обманули... Если бы ты так не... Это я тебя убил. Выросла в такой заботе, вышла замуж за такого урода, как я, и вот что с тобой случилось. Это всё из-за меня! Как же я без тебя... Прости меня, Ю Джин...»

Потрясенные Тэ Джун и брат плакали, обняв друг друга. Отец сломался в одно мгновение и больше не мог быть для них надежной опорой. Тэ Джун даже не успел толком оплакать мать — перемены в отце стали для него куда большим ужасом.

Они продали машину, продали всё, что имело хоть какую-то ценность, и переехали в однокомнатную квартиру в самом неблагополучном, криминальном районе Лоуренс. Там даже посреди бела дня воняло марихуаной, а по ночам постоянно слышались крики дерущихся людей и грохот чего-то бьющегося.

Тэ Джун ушел из школы для вундеркиндов и перевелся в местную государственную начальную школу. Дети там взрослели быстро. Мальчики уже в двенадцать лет бегали за местными бандами, а девочки торговали телом за деньги.

Даже учителя боялись учеников, поэтому вели уроки кое-как и со звонком сбегали из классов. И всё же для Тэ Джуна школа была убежищем и единственным местом, где можно было получить нормальный обед.

Отец бросил поиски мошенника, заперся в комнате и только пил. Он заменил еду алкоголем, пока его лицо не приобрело землистый оттенок.

Спасало лишь то, что когда брат был дома, он покупал продукты по талонам на еду для малоимущих, и они могли хоть как-то поужинать. Брат, который был старше Тэ Джуна на шесть лет, перешел в выпускной класс и упрямо отказался менять школу. Вместо этого он каждый день тратил больше часа, добираясь на автобусе до своей старшей школы в пригороде Бостона.

В один из дней в конце лета, когда в квартире стояла невыносимая духота без кондиционера, брат отдал ему свое удостоверение личности и абсолютно все деньги, которые заработал за летние каникулы. Ему нужно было уезжать в университет в штате Нью-Йорк, куда он поступил со стипендией.

«Тэ Джун, ты сейчас растешь, так что ни в коем случае не пропускай еду. Прости, что... что мне приходится оставить тебя. Мне правда очень жаль, брат...»

Брат с покрасневшими глазами взъерошил волосы Тэ Джуна.

«Потерпи всего полгода. За это время я буду изо всех сил копить деньги, и с весеннего семестра мы попробуем жить вместе».