Ребенок, потирая опухшие глаза тыльной стороной ладони, с нескрываемым любопытством заерзал на коленях у Тэ Джуна. Мин Хи принесла сумку, оставленную у входа, достала из нее книгу и снова села рядом с Тэ Джуном.

Когда она начала читать, ласково и нежно нашептывая слова своим чистым голосом, волоски на затылке Тэ Джуна встали дыбом, а все его внимание приковалось к ее голосу. Английская речь, лившаяся с ее губ, казавшихся сладкими как леденец, была плавной, мягкой и легкой, приятной для слуха. Страницы книги шелестели, переворачиваясь одна за другой.

«...Мне так грустно от того, что я больше никогда тебя не увижу. Иногда я задаюсь вопросом: тебя больше нет на свете, но что же тогда станет с моей любовью к тебе? Мое сердце тоже умрет? Знаешь, мне правда очень страшно. Я боюсь, что забуду тебя. Поэтому, чтобы не забыть, я делаю эту маленькую коробочку. В нее я положу ракушки, которые мы собрали на пляже, где когда-то бегали и играли вместе...»

Закрыв книгу, Мин Хи с покрасневшим носом робко улыбнулась, приподняв дрожащие уголки губ. Ее взгляд привлекло побледневшее, лишенное красок лицо Тэ Джуна.

Его челюсть напряглась, словно он крепко стиснул плотно сжатые губы и зубы, а пустой взгляд был устремлен куда-то сквозь окно. Мин Хи растерялась, подумав, что ему не понравилось содержание книги, но тут ее отвлекла Роуз:

— Мисс Мини?

— ...Да?

— У меня есть вопрос.

— Какой?

— Если бы Роуз была... более послушной девочкой, может, мама и папа не ушли бы? Мне сказали, что у мамы в животике братик, а я ответила, что не хочу делить маму с ним. Меня отругали, сказали, что так нельзя, и тогда я крикнула, что ненавижу маму и папу. Братик сейчас с мамой? Мама и папа умерли из-за меня, потому что я не хотела делиться мамой?

— Ах... Роуз.

Мин Хи раскрыла объятия, обнимая Роуз, и одновременно обхватила рукой Тэ Джуна, притягивая его к себе. Это был момент, когда требовались групповые объятия. Почувствовав на плече легкое, как перышко, прикосновение, Тэ Джун безвольно, без сопротивления поддался ему. Роуз оказалась зажатой прямо между Тэ Джуном и Мин Хи.

— Все люди умирают. Точно так же, как красивые цветы распускаются, а со временем увядают и осыпаются. Люди могут умереть от старости, могут заболеть и умереть, как моя мама, или погибнуть в результате несчастного случая, как твои родители.

Роуз, прижавшись к широкой груди Тэ Джуна, кивнула, показывая, что поняла. Плечо Тэ Джуна под ладонью Мин Хи было твердым, словно все мышцы в нем свело. Сама того не замечая, Мин Хи начала мягко поглаживать и похлопывать его по плечу, словно успокаивая.

— Когда моя мама заболела и ей оставалось жить совсем недолго, я тоже, как и ты, Роуз, спросила у нее: не заболела ли она из-за того, что я капризничала и не слушалась. Не из-за этого ли она умирает. Как думаешь, что ответила мне мама?

— Ой! Мисс Мини, вы были плохой девочкой?!

Потрясенная Роуз округлила глаза и недоверчиво помотала головой. Несмотря на всю серьезность ситуации, Мин Хи невольно улыбнулась.

Она украдкой взглянула на Тэ Джуна. Он, казалось, тоже был потрясен: сдвинув брови, он пристально, не отрываясь смотрел на Мин Хи своим потемневшим взглядом.

«Да что такое, почему это вызывает такое удивление?»

Мин Хи горько усмехнулась.

— Ну так что, хочешь узнать?

— Да!

Мин Хи разжала объятия и достала из сумки старую тетрадь.

— Эта тетрадь — самое ценное сокровище в моей коробочке воспоминаний. Перед смертью мама записала сюда рецепты моих любимых блюд и письма на мои дни рождения.

Мин Хи села вплотную к Тэ Джуну, чтобы всем троим было видно, и раскрыла тетрадь.

— Видишь эти сложенные страницы? Мама написала и сложила их так, чтобы я могла открывать по одному письму на каждый свой день рождения. Здесь осталось еще четырнадцать нераспечатанных писем.

— Вау...!

— Вот, давай я прочитаю тебе отрывок из письма на мое двенадцатилетие.

Мин Хи осторожно развернула страницу с затрепанными, истертыми уголками.

«Несколько дней назад, когда ты пришла в больницу и делала уроки, ты думала, что я сплю, и спросила: не заболела ли я из-за того, что ты капризничала, не слушалась и хотела вернуться в Корею. Не из-за тебя ли мне так больно, потому что ты заставляла меня переживать.

Мин Хи, доченька, я заболела вовсе не потому, что ты сделала что-то плохое. Любой человек может заболеть, и все мы однажды возвращаемся в землю. Жаль только, что мы не можем выбирать, когда нам рождаться и когда умирать.

Если бы у меня был выбор, я бы хотела увидеть, как ты поступишь в университет, как влюбишься, выйдешь замуж и сама станешь мамой. Хоть я и не смогу быть рядом в эти моменты, я буду писать тебе письма на каждый твой день рождения. Предупреждаю заранее: в письмах я буду немного ворчать и читать тебе нотации (улыбаюсь). Время, когда я пишу эти письма, представляя, как ты растешь — это самые счастливые моменты за всё мое пребывание в больнице.

Всё это время ты была самой большой удачей в моей жизни (только папе не говори) и самой великой любовью, которую я когда-либо испытывала (это тоже секрет!). И когда ты ластилась ко мне, и когда хулиганила, я всегда любила тебя и буду любить вечно. Я люблю тебя, Мин Хи. Только ради тебя я стискивала зубы и держалась до самого конца, и именно ты давала мне силы прожить еще немного. Даже эти минуты, когда я пишу тебе письмо — всё это благодаря тебе. С днем рождения, моя доченька. Двенадцать лет... поверить не могу, малышка моя».

Мама умерла, так и не дожив до двенадцатого дня рождения Мин Хи. Справившись с дрожью в сорвавшемся голосе, она подняла голову.

И Роуз, и Тэ Джун как завороженные смотрели на нее. Мин Хи быстро заморгала, прогоняя подступившие слезы, и с улыбкой посмотрела на Роуз.

— Роуз. Гибель твоих родителей — это трагический несчастный случай. В этом абсолютно нет твоей вины. Твои мама и папа очень тебя любили, и благодаря тебе они были счастливы каждый день.

— Угу. Я поняла.

— Ну что, тогда давай и Роуз сделает свою коробочку воспоминаний? Давай соберем в нее всё, что поможет тебе помнить счастливые моменты с родителями, и поедем домой.

— Да, мисс Мини!

***

После поездки в квартиру брата Тэ Джун чувствовал себя как в тумане. Но это точно не было неприятным чувством. Просто он никогда раньше не испытывал ничего подобного.

Казалось, угол оси вращения немного сместился: было слегка головокружительно и как-то легко. Казалось, все тяжелые внутренности, давившие вниз, разом поднялись и встали на место.

Машинально завершив вечернюю рутину, он сел за компьютер. Глаза бегали по строчкам, но в голове всё было мутным, как сквозь непрозрачное стекло. Тэ Джун по привычке надавил на виски и вдруг кое-что понял.

«В последнее время головные боли исчезли».

Видимо, он был настолько поглощен этой шокирующей, насыщенной событиями жизнью, которая каждый день била по его сознанию, что у него просто не оставалось времени на головную боль.

Тэ Джун откинулся на спинку кресла и какое-то время смотрел в пустоту. Затем, со скрипом отодвинув кресло, он встал и неспешно вышел из кабинета. Из-под плотно закрытой двери Мин Хи пробивался свет. Его ноги по привычке остановились у ее порога.

Замерев как изваяние, Тэ Джун пристально, словно пытаясь прожечь взглядом дыру, уставился на дверь. Но затем, взъерошив волосы рукой, развернулся и ушел.

Недавно Мин Хи высказала ему свое недовольство. Из-за их бурных «тренировок», длившихся ночами напролет, она начала опаздывать, а из-за боли в мышцах ей стало трудно справляться с повседневными делами.

«Черт. Хоть я и кругом виноват, но...»

Каждую ночь Тэ Джун, используя «тренировки» как предлог, ломился в ее дверь, словно похотливый зверь. К тому же, стоило им только начать, он, совершенно игнорируя разницу в их физической выносливости, набрасывался на нее снова и снова, пока Мин Хи не засыпала, теряя сознание.

Несколько раз ему даже приходилось грузить Мин Хи, которая едва передвигала ноги, вместе с Роуз в лимузин и везти в школу. Когда это начало повторяться, Мин Хи установила новое правило. Количество «тренировок» ограничивалось двумя разами в неделю, причем только в те дни, после которых ей не нужно было идти на работу в школу. Поскольку по контракту частоту тренировок определяла Мин Хи, Тэ Джуну оставалось лишь заткнуться и согласиться.

«А сегодня мне почему-то хочется обнять ее еще сильнее, чем обычно».

Но, к сожалению, сейчас была воскресная ночь.

В неосвещенной гостиной, ориентируясь лишь на лунный свет, льющийся из огромного окна, Тэ Джун бросил в бокал несколько кубиков льда и доверху залил их виски.

Когда он плюхнулся на диван, янтарная жидкость в его руке гладко и темно блеснула во мраке. Тэ Джун мелкими глотками потягивал крепкий напиток. Ему нравилось, как насыщенный, дымный аромат виски согревает полость рта, а затем, обжигая пищевод, прокатывается внутрь.

— Правильный финал, значит...

Пробормотал Тэ Джун себе под нос, покачивая бокалом, отчего лед внутри ритмично позвякивал. Он вспоминал события сегодняшнего дня.

«В этом нет твоей вины».

Голос Мин Хи, обращавшейся к Роуз, всё еще звучал у него в ушах. Он вытянул руку вдоль спинки дивана и, глубоко откинувшись назад, сделал глоток, как вдруг послышался щелчок открываемой двери.

Глаза Тэ Джуна, уже привыкшие к темноте, проследили за силуэтом Мин Хи, которая бесшумно, на цыпочках кралась в сторону кухни. На губах Тэ Джуна появилась и исчезла горькая усмешка. Она, одетая в темный халат, похоже, не заметила его, сидящего на диване в темной гостиной.

Послышался звук открываемой дверцы холодильника и металлический лязг. Спустя мгновение Мин Хи, прижимая к боку ведерко с мороженым и держа в руке ложку, легкой и ловкой походкой бродячей кошки направилась обратно.

Тэ Джун собирался тихо сидеть и ждать, пока она вернется к себе в комнату. Но в этот момент в гостиной, где затихли даже звуки города, раздался тихий шорох тающего и сталкивающегося в бокале льда.

Тэ Джун крепко зажмурился. Шаги Мин Хи резко оборвались. Увидев темный силуэт Тэ Джуна на диване, она подскочила от испуга, издала короткий, пронзительный вскрик и тут же зажала рот ладонью.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver