Она уже потянулась было схватить его за одежду, но увидела свои черные от мази пальцы и просто бросилась вперед. Уткнулась лицом ему в грудь с размаху. Нос больно прижало. Ём Ран, неожиданно поймавший Хи Са в объятия, редко когда терялся, но сейчас был озадачен.

— Что? В чем дело?

Ём Ран прикусил свой язык, готовый извергнуть очередную колкость.

— Ты красиво оделся, не снимай.

Сказала Хи Са, уткнувшись лицом ему в грудь. Боясь испачкать дорогой шелк черной мазью, она не использовала руки и бормотала, прижав нос к ткани. А ведь раньше ни разу такого не говорила. Как только проснулся, он велел слугам принести всю одежду и сам, что ему было несвойственно, выбрал наряд. Обычно он не носил такие яркие цвета, но рука сама потянулась к этому халату.

Хи Са, которую знал Ём Ран, любила яркие и красивые цвета.

Узнав, что она заметила это только сейчас, его рука, уже начавшая расстегивать одежду, замерла.

В черных блестящих волосах запутались гроздья цветов. От Хи Са пахло цветами, а следом в нос ударил сладкий, дурманящий аромат. Казалось, он обнимает огромный цветок, полный нектара, или бочонок с медом.

— Только сейчас заметила?

Даже прикусив язык, он не смог ответить ласково. И все же Ём Ран крепче обнял Хи Са и зарылся лицом в ее волосы. Лепестки щекотали щеку. От сладкого аромата и теплого тела напряжение, державшее его в тисках все это время, отпустило.

— …Я с самого начала знала.

Пробурчала Хи Са.

Ём Ран усмехнулся и, обнимая ее, опустился на постель. Она забарахтала руками, стараясь ни за что не коснуться его одежды. Не обращая внимания на ее сопротивление, он не отпускал, и в конце концов Хи Са расслабилась и послушно затихла в его объятиях. Как он нарядился в лучшую одежду, так и она украсила волосы цветами.

Молча они ждали рассвета вместе.

У Ём Рана в горле першило. Хотелось что-то сказать, но слова не шли с языка.

— Что?

— Я знала, что ты красиво оделся. Подумала, что ко мне летит бабочка.

В ответ на его ворчливый тон, явно напрашивающийся на признание, она сказала то, что он хотел услышать. Хи Са тихо рассмеялась. Она поддразнила его, сравнив с порхающей бабочкой. Ём Ран глубоко вздохнул.

Казалось, он здесь единственный, чья голова забита мрачными и похотливыми мыслями.

В паху, вставшем колом, было неудобно. Хоть он и обнимал Хи Са, поясница мелко дрожала. Обнимать было мучительно, а не видеть ее — еще мучительнее.

— Ха…

Глубокий вздох вырвался из груди сам собой.

— Почему вздыхаешь?

— Расстраиваюсь, что не могу покормить Асси.

Хотелось просто обнимать ее и валяться. Хотелось прижаться всем телом, чувствовать ее кожу и толкаться в горячее, тесное лоно, но даже это спокойное время ему нравилось. Стоит выйти из пещеры, как он снова окажется под прицелом острых взглядов.

Наследный Принц, больной с рождения, оказался безумцем, считающим, что его боль должны разделить множество людей своей смертью, а Принцесса была одержима идеей оставить свое имя в веках.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее скучал по Хи Са.

Все время разговора с Принцем он тосковал по невинности Хи Са, которая просто любила людей и не хотела причинять им вреда.

— Не расстраивайся. Я сама поем.

Воспользовавшись тем, что объятия Ём Рана ослабли, Хи Са резко подняла голову и сказала.

— Сама? Как?

— Ём Ран, ты ведь неаккуратно носишь одежду, так что…

Хи Са осторожно приподнялась. Ём Ран отпустил ее, гадая, что она задумала, и она устроилась между полами его халата-топхо. Она хотела потрогать ткань руками, но, вспомнив про черные пальцы, просто уткнулась губами ниже.

— Ых.

Ём Ран стиснул зубы.

В тот момент, когда лицо Хи Са уткнулось в его тяжелый пах, он едва не кончил.

Шурх. Шурх.

Губами, ставшими фиолетовыми от мази, она подцепила разрез халата и откинула его в сторону. Пока она не потянула зубами завязки штанов на его талии, развязывая их, он не мог поверить в происходящее. Ём Ран приподнялся на локтях. Из-под полы халата торчала только макушка Хи Са, лица не было видно.

— Ран-а. Приподними… попу.

Сказала Хи Са, держа край штанов в зубах. Она не могла стянуть их ниже, если он не приподнимет бедра. Ём Ран с изумлением смотрел на Хи Са, прячущуюся в его одежде.

— Асси, ты что творишь?

— Жалко пачкать одежду…

Если подумать, после их «Цветочных снов» они ни разу не одевались нормально и не надевали ту же одежду снова. Все превращалось в тряпки, рвалось или промокало от семени так, что носить было нельзя. Поняв ход мыслей Хи Са, Ём Ран расслабленно улыбнулся.

Он протянул руку и погладил ее голову, торчащую между его ног. Рука коснулась не маленькой гладкой головки, а ткани его собственного халата.

Ну что за прелесть.

Как устроен мозг Хи Са, раз она придумывает такие невероятные вещи?

— Да, жалко портить красивую одежду.

Поразительно догадливый Ём Ран темно-красными губами подыграл Хи Са. И как только он слегка приподнял бедра, штаны, которые она тянула зубами изо всех сил, сползли до половины.

— Ха-а.

Хи Са уткнулась лицом в густо заросший пах и вздохнула, словно совершила великое дело.

От этого дыхания по пояснице Ём Рана пробежала дрожь. Глаза налились кровью. Он сверлил убийственным взглядом острый выступ на стене пещеры. Дыхание, которое было ровным даже при подъеме на гору, сперло в горле. Хи Са, выдыхая влажный воздух, прижалась губами к самому основанию вставшего члена.

Чмок. Чвяк. Чмок-чмок.

То ли от того, что липкая, первозданная жидкость уже текла туда, маленькая головка под полой халата задвигалась. Чтобы не коснуться руками, она крепко сжала кулачки. Слизав губами предсемя, стекавшее по вздувшимся венам, Хи Са жадно заглотнула головку, из которой продолжала сочиться влага.

— Хып… Асси, а, не кусай зубами.

Рот Хи Са, раскрытый до предела, не справлялся с членом Ём Рана. Его плоть то и дело задевала коренные зубы.

— Ууп. Уп.

— Просто соси, как… как младенец сосет грудь.

Для «груди» рот был забит слишком плотно. Хи Са даже возразить толком не могла. Слюна текла по его стволу, который она так старательно вылизывала. Она хотела сама добыть ян, не испортив одежду Ём Рана, но оказалась в безвыходном положении. Она думала, если просто сосать — чмок-чмок, — то все само выйдет — чмок-чмок. Хи Са пыталась открыть рот еще шире. При этом она сжимала горло, чтобы слюна не вытекала, и сглатывала то, что скапливалось во рту.

В этот момент головку сжало так сильно, что у Ём Рана побелело в глазах.

Он с трудом сдержал семяизвержение. Схватился за одеяло. Иначе он просто вдавил бы голову Хи Са в свой член. Костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимал ткань, но с обезумевшей поясницей он ничего поделать не мог.

Тхык. Тхык.

В конце концов он начал двигать бедрами, вбивая член глубже в рот Хи Са. Горло сжимало головку каждый раз, когда она дышала или сглатывала. Ём Рану хотелось затолкать его еще глубже в этот маленький ротик, который не мог вместить и половины, поэтому разум цеплялся за одеяло, а инстинкт заставлял бедра двигаться.

— …Асси, прости. Черт…

Поясница потеряла контроль. Ём Ран прикусил губу. Прижатый головкой язык пытался неловко ответить.

— Хы-ып, уп, у, уу…

Пола халата цвета чистого неба подпрыгивала. Маленькая головка Хи Са выпирала бугром. Ём Ран, держа Хи Са между ног так, что даже складки на одежде не смялись, испытывал удовольствие, от которого мерк свет. Он рвал простыню. Каждый раз, когда добрая Хи Са пыталась что-то ответить на его слова, язык невольно касался отверстия уретры и щекотал его.

Толчок.

Его бедра дернулись с силой.

И он излился глубоко в горло Хи Са, чего так долго сдерживал. Густая струя с бульканьем потекла в ее глотку. Из-за того, что она глотала в спешке, горло сжималось и разжималось вокруг головки, которая все еще извергала семя. Только когда Ём Ран влил в рот Хи Са все до последней капли, его выгнутая спина рухнула на одеяло.

Чмок, чвяк, чмок.

— Хы-ып, хы-ып, хы…

Высосав все до остатка, Хи Са, задыхаясь, подняла голову. Только тогда из-под халата показалось ее лицо с глазами, полными слез. Уголки рта покраснели — видимо, натерла о жесткие волосы в паху, когда уткнулась лицом в самом начале.

— Ни капли не пролила.

Штаны промокли еще до того, как их спустили, но халат был в порядке.

Услышав это, Ём Ран просто закрыл лицо ладонями и откинулся назад. Он не мог показать Асси, которая просто радовалась, что хорошо поела, свое лицо, искаженное животным вожделением и жаром.

Охотник лишь вышел на охоту, но добыча оказалась слишком возбужденной.

Под прикрытием ладоней у Ём Рана вырвался глубокий вздох.