От тела пахло горьковатым отваром. Ём Ран, почувствовав тот же запах, что исходил от Хи Са, беззаботно улыбнулся. Едва войдя, он скинул накидку, похожую на Одежду Дракона, и приказал слуге сжечь ее. Прожив на горе кое-как, он привык к свободе, и теперь официальная одежда казалась ему обузой. Ём Ран, слегка размяв плечи, переоделся и вышел наружу, где столкнулся с Ли Хян, стоявшей прямо перед его дверью.

— Вы определенно безумны.

Ли Хян, пристально глядя на Ём Рана снизу вверх, проговорила это с широко открытыми глазами. То, что она смотрела исподлобья, не делало ее взгляд угрожающим. Круглые глаза Ли Хян не пугали Ём Рана. Однако, учитывая гнетущую атмосферу ее гнева и статус Принцессы, он тут же опустился на колени.

— Что вы сейчас…

— Вы выглядите рассерженной.

Ли Хян вздрогнула от его внезапного движения. Он бы не посмел коснуться ее, Принцессы, но движения этого мужчины, чьи мысли невозможно было прочесть, казались угрожающими. Но Ём Ран просто опустился на одно колено прямо там, где стоял, и выразил почтение так же, как перед Наследным Принцем Ли Воном.

Хотя теперь она смотрела на него сверху вниз, Ли Хян чувствовала себя так, словно над ней посмеялись, и ей пришлось перевести дыхание.

— Я могу обвинить вас в измене. Осмелиться появиться перед королевской семьей в Одежде Дракона! Лучше бы вы пришли голым.

Ём Ран не произнес ни слова оправдания, молча слушая речь Ли Хян.

Ей хотелось сжать кулак и ударить этого мужчину по голове, но Ли Хян сдержала гнев. Ее брат решил пропустить это мимо ушей. Она не могла больше допрашивать его и обвинять в грехах здесь и сейчас. В конце концов, нужно было сохранить лицо брата, Наследного Принца.

— В следующий раз я так и сделаю.

Медленно и лениво произнес Ём Ран.

— В следующий? Вы хотите сказать, что собираетесь повторить подобное? Вы так жаждете услышать, что вы потомок мятежника, словно вам мало одного раза? У вас что, две жизни?

Стиснув зубы, Ли Хян прорычала эти слова.

Как он смеет быть таким наглым перед королевской особой? Он был настолько высокомерен, что хотелось придраться к любому слову и объявить его изменником. Ём Ран смотрел на Ли Хян без какого-либо выражения, просто пристально разглядывая ее. Словно смотрел на собственное отражение в воде.

Ли Хян поняла, почему генерал Хон махнул рукой на этого сына.

Стоило ему просто посмотреть на человека, как становилось ясно, что он хочет сказать. И хотя он не открыл свой дерзкий рот, потому что перед ним была особа королевской крови, это не уменьшало чувства унижения.

Как он смеет… как смеет смотреть на меня такими глазами?

Взгляд, говоривший: «Разве мы не в одной лодке?», взгляд, полный жалости к ней.

Если он потомок мятежника, то и Ли Хян тоже. Ём Ран сказал всё это одним лишь пристальным взглядом, не утруждая себя дерзкими речами.

— Принцесса, живите, как живете. Распространяйте свой род широко и живите долго и счастливо, пока не останется никого, кто помнит об этом факте.

— А вы, значит, живете не так? Считаете, что вы, такой же потомок мятежника, чем-то отличаетесь?

— Я такого не говорил.

— Тогда скажите. Если у вас не две жизни, как вы смеете быть таким дерзким?

Казалось, она вот-вот упадет в обморок от ярости. На слова Ли Хян, сказанные сквозь зубы пониженным голосом, Ём Ран прищурил один глаз. Странно, но он не мог злиться на Принцессу. Как ни странно, в ней проглядывал образ другого человека.

— Что, черт возьми, на этой горе?

Ли Хян сменила тему, понимая, что разговоры о мятежниках — это плевок в собственное лицо. Даже пока она так злилась, мысли мужчины витали где-то в другом месте.

— Там что, залежи дикого женьшеня? Поэтому вы так часто туда бегаете?

— …Я действительно ел дикий женьшень.

— Ха.

От его неохотного ответа она фыркнула, выпустив воздух носом от абсурдности ситуации. Теперь она понимала странные ответы генерала Хона, говорившего: «Я знал, что так будет». Ли Хян, столкнувшись с этим парнем всего пару раз, уже обменивалась понимающими взглядами с генералом. Чем больше узнаешь этого мужчину, тем больше хочется спрятать его и никому не показывать.

Ли Хян лишь крепко прикусила язык, которым назвала его своим мужчиной еще до того, как толком разглядела.

— Раз уж я обещал переодеться и засвидетельствовать почтение Наследному Принцу, если у вас больше нет слов, я пойду.

Поскольку Ли Хян молчала некоторое время, Ём Ран собрался встать.

То, что рука вылетела сама собой, — полностью вина этого мужчины.

— Как ты смеешь!

Как он смеет двигаться без ее разрешения?

Рука Ли Хян метнулась, чтобы схватить Ём Рана за короткие волосы, но он уклонился в сторону, и она схватила пустоту. Потеряв равновесие и падая вперед, она услышала короткое цоканье языком, и Ём Ран подставил ей плечо. Тело Ли Хян наполовину повисло на его твердом плече.

— Ваше Высочество!

Испуганная Хё Сон позвала ее сзади и поспешно подбежала, чтобы поддержать.

Словно спихнув Ли Хян на служанку, Ём Ран поднялся с места. И пригладил волосы, за которые его даже не успели схватить.

— Прошу вас, не хватайте за волосы, их и так мало.

Вот если бы схватила, было бы не так обидно. Этот мужчина умел доводить людей до белого каления. Он обладал проклятым талантом заставлять забывать о статусе королевской особы, о чести и приличиях, и просто распускать руки, теряя рассудок.

— С таким языком вы долго не проживете при дворе. Когда я стану Королем, вам придется быть очень осторожным.

Она с трудом проглотила слова «я обязательно убью тебя». На ядовитые слова Ли Хян Ём Ран криво усмехнулся.

— Принцессе тоже стоит воздерживаться от подобных высказываний, пока Наследный Принц еще жив и здоров, иначе вас могут обвинить в измене.

— Ты…!

— Ваше Высочество, умоляю, сдержитесь! Ваше Высочество!

Она даже не могла приказать схватить его за оскорбление королевской особы. Принц спросит о причине, и этот человек, если ему не отрезать его дерзкий язык, слово в слово повторит то, что она только что сказала. Ли Хян не смогла грубо оттолкнуть Хё Сон, которая отчаянно пыталась ее остановить.

***

— Приветствую Ваше Высочество.

Если не считать коротких волос, внешне он был весьма представительным мужчиной. Его ровный голос не звучал ни высокомерно, ни особо почтительно. Ли Хян наверняка выбежала за ним следом, кипя от злости, и устроила скандал, но по настроению мужчины этого нельзя было понять. Тот, кто рожден стоять над людьми, естественным образом учится топтать тех, кто ниже. Ли Хян ни за что не отпустила бы мужчину просто так. Ли Вон с улыбкой сказал:

— У вас яркая внешность, поэтому одежда без вышивки идет вам больше.

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

— Генерал Хон, у вас вид хуже, чем у меня. Идите к себе.

Ли Вон велел удалиться генералу Хону, который стоял неподвижно, как истукан, и лишь молча улыбался.

— Я не могу оставить своего еще незрелого сына наедине с Вашим Высочеством.

— Даже собственному сыну не доверяете?

— Поскольку я тоже давно не видел сына, между нами, отцом и сыном, еще нет доверия, Ваше Высочество.

Генерал Хон оставил попытки скрывать натуру Ём Рана. Лучше сказать правду. Когда он твердо заявил об отсутствии доверия, Ли Вону стало еще интереснее. Он искоса глянул на Ём Рана, но тот, похоже, не обиделся, что делало ситуацию еще забавнее.

— И все же, думаю, ваш сын сделает скидку мне, больному человеку. Разве не в этом привилегия больного?

Ли Вон намекнул: «Неужели вы не уйдете даже после этого?», и генералу Хону пришлось подчиниться.

Действительно, этот парень с детства ни на шаг не отходил от своей больной матери, так что в каком-то смысле Принц был прав. Генерал Хон сдался еще в тот момент, когда Ём Ран вернулся в подобии Одежды Дракона.

Наверняка надел от безысходности.

Ему уже даже не было интересно, что это за безысходная ситуация.

Просто его сын рожден с проклятой судьбой, за которой по пятам следуют эти «неизбежные обстоятельства». Он ведь просил только об одном — вести себя как человек, но, видимо, без проклятия тут не обошлось. Так генерал Хон оставил попытки понять сына.

— Ваш покорный слуга удаляется, Ваше Высочество.

— Позволяю. Отдыхайте.

Отослав генерала Хона, Ли Вон жестом подозвал Ём Рана, стоявшего поодаль. Вместе с темнотой сгустившихся сумерек мужчина приблизился на три шага, дозволенные Ли Воном. Ли Вон родился с бременем наказания, а этот человек родился, чтобы стать парой Ли Хян.

Единственным, кто родился в семье, поднявшей мятеж, и получил наказание, был он, Ли Вон.

Глядя на крепкого мужчину, Ли Вон снова был вынужден размышлять о своей судьбе.