Сидя на краю обрыва, Хи Са болтала ногами в воздухе. Солнце еще не взошло, а она уже сидела там, не отрывая взгляда от деревни внизу.

— Ждешь мужа, который обещал сегодня подняться?

— Мужа?

Ми Ран, сидевшая позади Хи Са, потянула её за волосы. Услышав слово «муж», Хи Са повернула голову наполовину и посмотрела на Ми Ран.

— Раз разделили «Цветочный сон», значит, муж.

— Ран-и мне не муж.

— Ждать мужчину, который даже не муж, вот так, еще страннее.

— …Он сказал, что придет, вот я и жду. Мне всё равно особо нечем заняться.

— А, так ты поэтому просидела тут всю ночь? От нечего делать.

Ворча, Ми Ран аккуратно заплетала растрепанные волосы Хи Са. Толстые пальцы Ми Ран оказались неожиданно ловкими — она плела косы так же искусно, как и шила мешочки. В косу Хи Са она вплела полевые цветы, сорванные по дороге. От запаха цветов Хи Са глубоко вздохнула.

Настал день, когда Ём Ран должен был подняться, и от волнения она по старой привычке покусывала кончики пальцев. Кожа лопнула, выступила кровь. Почувствовав запах крови, Ми Ран принюхалась.

— Ким Собан снова будет злиться.

— Ах…

Она вынула палец изо рта, но на покрасневшей коже уже набухла капля крови.

Стоит нежной новой коже нарасти, как она снова её сгрызает. Что её так тревожит и беспокоит? Ми Ран давно привыкла к этой дурной привычке, ведь она у Хи Са уже очень давно. Живя в горах одна, без всяких угроз, Хи Са всё равно время от времени, а то и постоянно, делала это.

Сейчас, должно быть, она просто извелась, ожидая возвращения того жуткого человеческого мужчины.

Вместо ленты Ми Ран закрепила конец косы стеблями полевых цветов, скрутив их. Обернув стебли раз шесть, она создала на конце косы, спускающейся до поясницы Хи Са, цветок размером с детский кулак, еще более роскошный, чем любая лента. Вся голова была в цветах. Ми Ран, глядя на маленькую головку Хи Са, сама восхитилась своим мастерством.

— Будешь жить на горе с мужем?

— Нет.

Затылок Хи Са слегка качнулся, отрицая.

— Твой муж зря старался. Зря старался. Он же взбесится, что делать будешь, Хи Са?

Токкэби, твердившие, что впервые видят такого злобного человека, уже повышали голоса, призывая вызвать своего главаря, Ким Собана, ушедшего за дальние горы. Лишь Хи Са, живущая в лесу без задних мыслей, оставалась невозмутимой. Разделить «Цветочный сон» с таким пугающим мужчиной и не собираться делать его мужем — с ума сойти можно.

— Ём Ран должен жить с людьми.

— Если он тебе нравится, просто притащи его сюда и живите. А когда превратится в сморщенного старика, поменяем на другого, молодого и свежего.

Ми Ран, считая свою идею просто гениальной, самодовольно улыбнулась Хи Са.

— Давай жить так с нами вечно, Хи Са.

Хи Са, смотревшая только на деревню, почувствовала тяжесть на спине. Ми Ран крепко обняла её сзади. Не токкэби и не йогви — она не умела колдовать, но и человеком её не назовешь — она не старела. Хи Са всегда казалось странным собственное существование.

Не смешиваясь ни с кем, она просто стояла посреди горы.

Пэк А, будущий Горный Хозяин, спас её, поэтому она решила остаться, пока он не станет настоящим Хозяином.

Единственными её радостями были смотреть на деревню, иногда служить проводником для заблудившихся путников и забираться на священное дерево, чтобы подслушивать разговоры людей, молящихся внизу.

Бабушка-лекарка, завидев её, открыто вздыхала с неодобрением.

Даже когда её били посохом, это было нормально. Ведь у Хи Са был Пэк А. Каждый раз под предлогом, что она нужна Пэк А, она подглядывала за людьми. Когда дождей не было и назревала засуха, она будила спящего Пэк А, докучая ему, чтобы он вызвал дождь, и заставляла неиссякаемый колодец бить чистой водой.

Хоть она и не могла вмешиваться в жизни людей, Хи Са постоянно донимала Пак Су, чтобы тот рассказывал новости со всех концов деревни.

Она хотела, чтобы деревня стала богаче и лучше для жизни. Мир Хи Са ограничивался одной лишь горной деревней, которую она видела, поэтому она была тайно и усердно занята заботами о ней.

— Если я приведу Ём Рана и оставлю здесь, я стану по-настоящему плохим йогви.

Она никогда ни о чем не жадничала.

Но с этим мужчиной, который находил её на этой горе, который силой открывал гору, если она пряталась, Хи Са хотела побыть подольше. Она уже обдумывала слова Ми Ран о том, чтобы спрятать его здесь и жить вместе.

Сделать Хон Ём Рана таким же, как она, и жить вместе на горе.

Заставить его, как и она, скитаться по горам, смотреть на деревню сверху вниз и страдать от беспричинного, пронзительного одиночества.

Хи Са, которая порой в забытьи стояла посреди горы днями напролет, не различая дня и ночи, вдруг пришла в себя. У неё мурашки побежали по коже от того, что она, пусть и на миг, подумала попросить Пэк А сделать Ём Рана подобным ей.

Человеку положено чувствовать радость, гнев, печаль и удовольствие, стареть и умирать.

Считать само собой разумеющимся притащить сюда того, кто должен прожить обычную жизнь среди людей, и заставить его нести бремя её одиночества?

— Он стал бы тебе мужем.

Сказала Ми Ран, потираясь лбом о плечо Хи Са.

— Здесь слишком одиноко. Я не хочу, чтобы Ём Ран стал таким.

— Какая разница. Главное, чтобы мне было хорошо.

Токкэби Ми Ран никак не могла понять Хи Са. Может, потому что у неё было человеческое прошлое?

Нюх-нюх.

Тонкий запах крови Хи Са, принесенный ветром, всегда был приятен. Он сладко лип к носу.

Этот запах был таким сильным, что даже Сангун, потерявший мать, выскочил бы наружу, а Бабушка-лекарка в панике кричала бы так, что гора сотрясалась. Все токкэби, затаив дыхание, впадали в экстаз от запаха крови Хи Са, вошедшей на гору.

— Кто смеет проливать кровь на этой священной горе!

Громкий крик Бабушки-лекарки до сих пор звучал в ушах Ми Ран.

— Я не хочу делать этого, потому что он мне нравится, Ми Ран-а.

Повторяя слова Ми Ран, Хи Са мягко улыбнулась. Наслаждаясь теплом её кожи, Ми Ран уткнулась лицом в шею Хи Са и выдохнула. Хи Са в последнее время была так красива, что её хотелось наряжать. Надо было раньше подстрекать её заводить мужчин.

— Если нравится — бери.

Непонятно, почему она такая медлительная и нерешительная.

Тот человеческий, но чудовищный мужчина тоже любит Хи Са, так в чем проблема?

— У меня уже есть всё. Мне нравится просто «сейчас».

Прожив жизнь, похожую на вечность, глядя на Хон Ём Рана, она поняла, как прекрасно короткое мгновение. Ей нравился этот миг с ним. Можно оглянуться на жизнь, которая скоро пройдет. Время, которое всегда текло мимо, пока она наблюдала сверху, затаив дыхание, и исключало одну лишь Хи Са, вместе с Хон Ём Раном текло как надо.

— Если тебе нравится сейчас, то и мне нравится.

Раз Хи Са говорит, что хорошо, Ми Ран, продолжая нюхать её, согласилась.

Токкэби все равно не склонны к глубоким размышлениям. Не понимая, но делая вид, что понимает, она в одиночку наслаждалась этим теплым и сладким моментом. И когда Ми Ран наконец поднесла окровавленный палец Хи Са ко рту…

Гора зашумела.

Хи Са, заметившая это первой, вскочила с места.

Ми Ран, которой не удалось лизнуть крови, цокнула языком, сплюнула на землю и тоже встала.

— Ран-и пришел, Ран-и.

Голос Хи Са мгновенно стал взволнованным. Она вытянула шею, вглядываясь в подножие горы. Было видно, как носильщики опускают груз и уходят. Хон Ём Ран, видимо, был где-то глубже, его пока не было видно. Хи Са обернулась, схватила Ми Ран за руку и спрыгнула с обрыва. Ми Ран, вздохнув, подхватила её и мягко опустила к самому подножию скалы, чтобы она не ушиблась.

— Ты мне должна.

— Ага, ага.

Вот почему она каждый раз исчезала перед Ём Раном как ветер. Стоило ей броситься в темную чащу, как токкэби подхватывали её и прятали. Бросив небрежный ответ и покачивая заплетенной косой, Хи Са легкой поступью побежала вниз по склону.

Вообще-то, мужчину надо заставлять немного потомиться.

Ми Ран не стала давать совет, что на месте Хи Са она бы носа не показала из пещеры, пока он сам не придет. Хи Са уже исчезла из виду. Она неслась к началу тропы, даже не оглядываясь.

Лишь запах полевых цветов остался там, где она пробежала.

— …Выходите по-хорошему, берите тюки и идите за мной.

Отослав носильщиков, Ём Ран стоял перед шумящим лесом и угрожал токкэби, требуя, чтобы они вышли.

— Ём Ран!

Но вдруг издалека, стремительно приближаясь, его окликнула маленькая фигурка. Она бежала к нему все в той же жалкой, похожей на лохмотья одежде, которую он на неё надел, и босиком, без обуви.

Как и он, проснувшийся еще до рассвета, Хи Са тоже ждала его, выйдя к самому началу пути.

— С ума сойти.

В чаще леса, не защищенной от ветра и дождя, он вдруг почувствовал себя уютно, словно во дворе собственного дома.

Он бессознательно ждал кого-то, кто выбежит встречать его вот так, босиком, даже не успев надеть носки, едва завидев его. И Хи Са сделала это. Она исполнила желание, о котором Хон Ём Ран сам даже не подозревал.