Онлайн чтение книги Быть тебе жертвой! Be the sacrifice!
1 - 67

— Ах…

Хи Са попыталась отодвинуться, но хватка Ём Рана на ее бедрах была железной. Она обвила руками его шею. Объятия этого твердого, как скала, мужчины дарили ощущение надежности и покоя. И она вдруг поняла, что до боли скучала по этому теплу.

Человек, который силой открыл гору и, вопреки всему, добрался до нее. Необыкновенный мужчина.

Ей хотелось спросить, зачем он пошел на такое, но в то же время она боялась услышать ответ.

Странное чувство. Бывало, что жертвы, пришедшие за богатством, поднимались на гору и отчаянно молились. Но они молились ради наживы, а не ради того, чтобы увидеть Хи Са.

А он всегда появляется в самый неожиданный момент.

Когда мир замирает, когда стихает даже ветер, и кажется, что деревья, травы и спящий Пэк А останутся с ней навечно — в этот момент внезапно врывается Хон Ём Ран. Она выбрала неправильную жертву. Обнимая горячего мужчину, Хи Са почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— В этот раз я войду не больно.

Увидев ее напряженное лицо, Ём Ран вспомнил моменты, когда он, потеряв рассудок, грубо брал ее, и его язык скользнул по губам, сплетая ложь и правду.

— Только покормлю тебя снизу и спущусь.

Голос Хон Ём Рана, который за всю жизнь никого не утешал и не уговаривал, а только угрожал и орал, вдруг стал приторно-сладким. Он чувствовал себя тем самым заурядным мужчиной, над которыми всегда насмехался. Но странно — это чувство было ему не противно.

Схватив ее наконец-то попавшие в его руки ягодицы, он широко развел их в стороны и спросил.

Руки, раздвинувшие ягодицы, проникали все глубже. Он смочил пальцы водой с лекарственными травами и потер вход во влагалище Хи Са, словно отмывая его. Палец мягко скользил взад-вперед по сжатой плоти, а губы Ём Рана покрывали поцелуями все лицо Хи Са.

— …Только один раз поешь…

Губы Ём Рана, всосавшие щеку Хи Са, растянулись в широкой улыбке. От слов «только один раз» его прорвало на смех. Из-за этого тело Хи Са, сидевшей у него на бедрах, тоже затряслось.

— Хи Са, тогда обхвати меня ногами.

Его губы соскользнули с ее щеки и прикусили мочку уха.

В тот момент, когда горячее дыхание наполнило ушную раковину, по спине пробежала дрожь.

— Коленям будет больно, так что обхвати ногами.

Она сидела у него на коленях в неудобной позе. Ему не нравилось, что Хи Са с трудом удерживается на коленях рядом с его бедрами. Хи Са слегка кивнула и полностью доверилась ему. Широко раздвинув ноги, она обхватила ими мощную талию мужчины.

Он сам приподнял ее ягодицы. Целым, не сломанным пальцем он начал потирать вход в ее лоно. Каждый раз, когда он это делал, Хи Са терлась телом о его член, вставший колом между ними. Уперевшись ступнями в камень за спиной Ём Рана, она инстинктивно приподняла таз. Она вздрагивала, пытаясь избежать прямого контакта с его органом, но эта поза, наоборот, была идеальной для проникновения. Ём Ран, уже положив руки ей на плечи, искоса глянул на Хи Са, которая максимально выгнула спину.

Он вонзил зубы в ее подбородок.

— Ын…

Стон боли прозвучал для Ём Рана сладко, как детский каприз во сне. Вынув палец, он толкнул член вниз ровно настолько, насколько Хи Са приподняла бедра. Мокрая головка, из которой уже сочилась смазка, грубо потерлась о горячий вход. Когда он надавил головкой на круглую плоть, похожую на влажный сосок, и начал тереть, руки Хи Са, державшиеся за его плечи, сжались. Ее пальцы, которые он вечно дразнил когтями, покраснели от напряжения и, казалось, готовы были разодрать его кожу.

Ём Ран рассмеялся, лениво толкая языком щеку изнутри.

— Ах, нгх, Ран-а, хы-ы, хыт…

Ягодицы поднялись еще выше, словно взлетая. Губы Ём Рана, словно только этого и ждали, упали на ключицы Хи Са. Уткнувшись лицом в мягкую грудь, он принялся с причмокиванием сосать спрятавшийся сосок. Если не сосать так усердно, соски Хи Са не показывались наружу. Пока он терся членом не о вход, а о промежность, и неистово сосал грудь, губы Хи Са задрожали.

— Ха-а, раз ты Асси, то так великодушна, что позволяешь холопу кормить тебя и сверху, и снизу.

— Т-ты же с-сказал, хык, что это я буду есть.

Спросила Хи Са голосом, срывающимся на стон. Ём Ран уже жадно припал ртом к покрасневшему соску.

Чмок. Чвяк. Чмок. Чп.

Воздух просачивался сквозь уголки губ, и оттуда, где он слюнявил и сосал, доносились непристойные звуки.

— Хыт… ах, хватит, просто, странно же. Странно. Ах, хватит тереть.

Соски ныли и покалывали.

А внизу, каждый раз, когда огромный горячий член Ём Рана проходил по промежности, у Хи Са скручивало живот и казалось, что она вот-вот обмочится. Одной рукой держась за ствол члена, а другой обнимая Хи Са за талию, Ём Ран, похоже, не собирался давать ей «еду» прямо сейчас.

Он продолжал мять и тереть чувствительную плоть, отчего у нее подкашивались ноги. Поняв, что до еды еще далеко, Хи Са, воспользовавшись тем, что Ём Ран увлекся ее грудью, просто рухнула вниз. От резкого движения бедер головка соскользнула с промежности.

И уперлась прямо в отверстие, которое он до этого дразнил пальцем.

Она так устала от голода, что хотела напитаться энергией Ём Рана немедленно. Вход все еще саднило, но Хи Са выбрала затолкать его в себя силой.

— Угх…!

— …Если уж на то пошло, это совместная трапеза. Тебе неприятно делить стол с холопом?

Изнутри потекла влага. Насколько Хи Са опустила ягодицы, настолько отверстие раскрылось и жадно заглотило головку. Удовольствие и жар вспыхнули одновременно. Как и сказала Хи Са, ела не она — это он пожирал ее.

Один раз обняв ее, он потерял сон и весь день думал только о Хи Са.

Боясь, что если снова войдет в эту гору, то уже не захочет спускаться, он весь день сверлил гору взглядом, перебирал в уме вещи, которые нужно взять, и снова смотрел на гору. Его призванием было не военное дело, а это. Чувствуя себя в раю, словно нашел свое истинное предназначение в этом процессе, Ём Ран улыбнулся с глубочайшим удовлетворением.

Перед глазами все плыло.

С силой вбивая себя в Хи Са, он чувствовал, как все бессонные ночи наваливаются на него разом.

— Нет, нет. Ах, угу, нет.

Услышав, что совместная трапеза ей не противна, Ём Ран улыбнулся в полубессознательном состоянии. Вход растянулся, и член наконец прорвался внутрь, прокладывая себе дорогу. Влажное лоно Хи Са, обхватившее его член по всей длине в его собственной территории, было таким тесным и глубоким, что хотелось излить в нее всю свою суть немедленно.

— И где только научилась такому этикету за столом?

Наша Асси.

Проговорил Ём Ран в шею Хи Са, которая теперь сидела на нем, проглотив его ствол больше чем наполовину. Ах, хочу сосать грудь. Без всякого этикета он пробормотал это, облизываясь, как голодный зверь. Слова, которые он обычно сдерживал, вырвались наружу, повинуясь инстинктам.

И внутри Хи Са, полностью севшей на его пах, он все-таки пролил немного семенной жидкости.

Рассудок мутился, он чуть не кончил прямо так.

Член, распухший так, что едва помещался внутри, с трудом сдержал извержение. Удерживая Хи Са двумя руками за талию, чтобы она не упала, он прижался пахом к самому сокровенному месту. Их животы соприкоснулись.

Чплюх, чплюх.

Сидя, он начал двигать бедрами. Тело Хи Са бессильно подпрыгивало. Вода в источнике плескалась в такт движениям.

Внутри все смазалось семенной жидкостью, которая подтекала по мере его входа, и стало мягким, идеально подходящим для движения.

— Хып, хы-ы, хы, ът, угу, ах, Ём… Ём, Ран-а, Ран…

Когда она упиралась ступнями и приподнимала ягодицы, чтобы не пустить его глубже, Ём Ран подбивал ее снизу. Глубоко вошедший член нещадно терся о чувствительную плоть. Его жесткие волосы царапали нежную кожу Хи Са, оставляя следы, похожие на удары хлыста.

На тонком животе Хи Са, почти лишенном жира, проступал бугорок, повторяющий форму изогнутого члена Ём Рана.

— Асси.

Ём Ран назвал ее любимым обращением.

Глаза, похожие на бушующие волны, с удовлетворением смотрели на то, как его изогнутый член выпирает из живота Хи Са. В ее полуопущенных глазах, дрожащих, словно крылья бабочки, бушевала буря. Это был взгляд, полный огня и ветра, способный испепелить все вокруг.

— Угу, угу.

Может, лучше было бы родиться холопом?

Ём Ран смутно осознавал: кем бы он ни родился, его имя прогремело бы на всю страну.

Обильно заливая в Хи Са семя, чтобы наполнить ее живот, он думал, что даже если бы родился с судьбой слуги, ничего бы не изменилось. Он признал, что все равно украл бы госпожу Хи Са и сбежал с ней под покровом ночи, даже если бы его портреты с розыском висели по всей стране.

Кем бы он ни родился, Хон Ём Ран был обречен стать таким — безнадежно испорченным.

— Хватит… Ах… Лекарь… Ты…

— Угу, я еще не кончил.

Облизнув пересохшие губы, Ём Ран с хлюпающим звуком — чвяк-чвяк — вбил Хи Са на свой все еще твердый член.