Контент удален!

1 - 154

«Мне обязательно нужно ему кое-что сказать. Есть слова... которые я должна до него донести».

Обессиленная И Ён то засыпала, то ненадолго приходила в себя, приоткрывала затуманенные глаза и снова проваливалась в тяжёлый сон. Время тихо утекало сквозь пальцы. Стрелки давно перевалили за полночь, и в больничную палату уже понемногу просачивался тусклый предрассветный свет.

За эти часы она бессчётное количество раз пыталась разлепить веки и найти знакомый силуэт Квон Чэ У. Но всякий раз, когда просыпалась, его рядом не было. Только холодная пустота у кровати и бесконечная тишина.

Зато в полусне И Ён отчётливо чувствовала нечто тёплое, настоящее и бесконечно бережное: ладонь, тихо лежащую на её животе, словно человек прислушивался к хрупкой жизни внутри. Пальцы, осторожно поправляющие волосы у виска. Лёгкое прикосновение к бровям. Губы, надолго задержавшиеся на тыльной стороне её ладони, будто не желая уходить. И каждый раз ей казалось, что всё это лишь сон.

Может быть, это было лишь частью будущего, которого могло не случиться, если бы Квон Чэ У не успел... Когда путаные мысли снова начали вытягивать её к реальности, она уловила знакомый запах.

И Ён резко открыла глаза и обернулась. В полутёмной палате, где не горел свет, на кушетке для сопровождающего сидела крупная мужская фигура. Плечи чуть опустились, он прижимался лицом к тыльной стороне её ладони, словно из последних сил удерживал внутри всё, что совсем недавно вышло из-под контроля. Стоило ей пошевелиться, как Чэ У тут же поднял голову.

Их взгляды встретились. Даже в темноте они прекрасно видели друг друга.

— Проснулась?

Он мгновенно стёр с лица тяжесть и заговорил мягко:

— Как ты себя чувствуешь? Врач сказал, тебе нужно много отдыхать. Может... побудешь в больнице ещё несколько дней? Так будет спокойнее.

— Где ты был?

В тёмной палате их взгляды снова столкнулись.

— Нужно было кое с чем разобраться.

— Врёшь…

И Ён произнесла это почти шёпотом. Но Квон Чэ У наверняка услышал. Он всегда слышал её — даже то, что она ещё не успевала сказать.

Однако ответа не последовало. Его молчание стало для И Ён признанием. Брови слегка сошлись, а в груди что-то болезненно сжалось.

— Я хочу тебе кое-что сказать, Чэ У.

От её слов плечо Чэ У едва заметно дрогнуло. И Ён уловила даже это движение. Взгляд мужчины вдруг стал таким острым и холодным, что она не могла понять, что в нём сильнее — вина, боль или попытка удержать рвущийся наружу гнев.

— В «Хваидоме»...

Она только начала, когда Квон Чэ У сухо рассмеялся и отвернулся. И Ён нахмурилась: он не дал ей даже начать. В пустой палате разлился горький смех. Из-за странного состояния Чэ У казалось, будто даже воздух вокруг постепенно холодеет.

— Эй, Квон Чэ У.

— Я правда старался жить прилично. Правда пытался себя сдерживать.

— Что?..

Он провёл ладонью по лицу и опустил голову. Его мощная фигура вдруг показалась измученной. Обе руки тяжело легли на бёдра, будто иначе всё внутри могло окончательно развалиться. И Ён ясно увидела: перед ней был уже не тот мужчина, который всегда заслонял её собой, как несокрушимая стена. Он тоже дошёл до предела.

Сейчас Чэ У напоминал человека, которого она когда-то боялась, постоянно ожидая опасности. Только взгляд был пустым, выгоревшим, словно от прежнего пламени остался лишь холодный пепел.

— Ты тогда сказала... что не сможешь больше жить. Помнишь?

Он перестал смеяться и поднял голову.

— У меня сердце едва не остановилось от страха. Я подумал: эта женщина никогда не протянет руку, чтобы спасти саму себя. Что ты действительно уйдёшь, отпустишь меня — и я останусь один, как выброшенный пёс, который бродит под дождём и никому не нужен. Как, по-твоему, я должен был себя чувствовать?

Его взгляд остановился на её лице, но привычного огня в нём не осталось. Только серый пепел, словно всё, что когда-то яростно горело внутри, выжгло себя до конца.

— Хорошо, что ты и ребёнок в порядке... Но если бы всё оказалось иначе...

Чэ У резко встал. Голос задрожал, и, будто больше не выдерживая, он распахнул окно. В палату ворвался ночной ветер с густым запахом дыма. Было уже далеко за полночь, но чёрные клубы всё ещё висели в небе. Отдалённое зарево пожара в «Хваидоме» вспыхивало красным и освещало напряжённое лицо Чэ У. Он указал туда рукой и посмотрел прямо на И Ён.

— Это ведь ты собиралась всё там поджечь. Если бы я опоздал хоть немного, ты могла остаться внутри. И тогда я!..

Он осёкся. Лицо исказилось, словно Чэ У вот-вот расплачется, но он стиснул зубы, не позволяя себе сорваться.

— Если бы с ребёнком что-то случилось... ты вообще посмотрела бы на меня ещё хоть раз? Или просто исчезла бы, оставив одного со всем, что мы так и не успели сказать?

Это было всего лишь предположение, одно «если бы», но горло Чэ У сжалось, а зубы впились в губы до крови.

— Ты сказала, что не сможешь жить дальше. А я просил всего об одном: если это последняя возможность, дай мне хотя бы раз удержать тебя. Пусть ты оттолкнёшь, отвергнешь, возненавидишь меня хоть сотню раз...

Он замолчал, а затем взгляд вдруг стал ледяным.

— Но ты ведь никогда и не собиралась этого делать, да? Ни разу не думала дать мне шанс.

И Ён хотела ответить, но в голове неожиданно стало пусто. Однако раненый взгляд Чэ У заставил горло болезненно сжаться. Отблески далёкого огня падали на половину его лица, и он казался человеком, который медленно тонет среди собственных развалин.

— Потому что наши чувства никогда не были одинаковыми?

Голос стал тише, задрожал, но оставался холодным, как тающий на ночном ветру лёд. Чэ У слегка наклонил голову, не отводя глаз.

— Ты так любишь ребёнка, которого ещё даже не держала на руках... А меня, человека, который всё это время был рядом, можешь просто отбросить?

Он прикусил губу, будто собственные слова ранили гордость. В глазах на мгновение мелькнул стыд, но тут же утонул в боли и упрямстве. Тело едва заметно дрожало от напряжения. И Ён наконец поняла: Квон Чэ У сейчас держится на самом пределе.

Чем сильнее ему было больно, тем упрямее он становился. А этот день, похоже, стал последней каплей для них обоих. Они обнажили друг перед другом всё, что осталось внутри: ярость, отчаяние и страх, которому до сих пор не давали имени. И Ён вспомнила собственные слова, вырвавшиеся в панике: «Я не смогу жить».

Для Квон Чэ У, способного разрушиться от одного её взгляда, сбившегося дыхания или едва заметно сведённых бровей, эта фраза наверняка прозвучала как удар молнии. А когда она потеряла сознание у него на руках, страх, должно быть, окончательно поглотил всё остальное. И Ён крепко зажмурилась, коря себя за то, что хоть на мгновение позволила панике смести разум.

В памяти снова прозвучал голос из сна:

«Мы можем выбрать другой путь».

— Тогда... подпиши.

Холодный голос Чэ У оборвал её мысли. Он подошёл с застывшим лицом и протянул ей лист бумаги. Руки едва заметно дрожали.

И Ён несколько раз моргнула.

«Подписать? Что?»

Взгляд скользнул по строчкам — и сердце словно остановилось.

— Заявление о регистрации брака?..

Подступавшие слёзы мгновенно исчезли. По спине пробежал холодок.

Она подняла голову. В глазах Чэ У одновременно было столько нежности и отчаяния, что становилось страшно.

— По-хорошему я уже попросил. Заполни пустые поля и поставь подпись.

— Ты мне угрожаешь?..

И Ён вздрогнула.

Не из-за самих слов. Просто старое воспоминание вернулось слишком резко: день, когда Квон Ги Сок точно так же заставил её подписать документ — и в итоге она получила мужчину в вегетативном состоянии.

Сейчас всё было иначе, И Ён это знала. Но тело помнило всё само: холод вдоль спины, напряжённые плечи, желание сжаться и спрятаться. Как только Чэ У заметил её реакцию, он неожиданно сел на край кровати. Его ладонь медленно легла на волосы И Ён. Прикосновение было невероятно мягким — полной противоположностью внешне спокойному, но тёмному и спутанному взгляду.

— И Ён, я буду жить как твой раб.

— Что?..

— Но сначала ты должна официально стать моей хозяйкой.

— П-почему я должна...

— Иначе я опять превращусь в тупого пса, который погнался за курицей и остался ни с чем.

Квон Чэ У взял её руку и сам положил себе на шею.

— И Ён, не стесняйся. Можешь сжать.

Под пальцами часто бился пульс. Обнажённая, уязвимая жизнь — такая же противоречивая, как сам Чэ У.

— Я правда хочу жить нормально. Честно. Но, как видишь, получается не очень.

Он не хотел становиться тенью Квон Ги Сока. Не хотел снова напоминать И Ён о кошмаре, в котором её загоняли в угол, связывали и отнимали право выбирать даже в любви. И всё же стоило свету в её глазах погаснуть, как Чэ У обнаружил, что совершенно этого не выносит. Внутри просыпалось тёмное, инстинктивное желание удержать её целиком — каждое дыхание, каждый удар сердца.

Если солнце будет причинять ей боль, он готов погасить небо. Если весь мир продолжит её ранить — встанет между ними, даже если ради этого придётся стать чудовищем. Но Чэ У понимал: если снова отдастся этому инстинкту, ничем не будет отличаться от Квон Ги Сока — человека, оставившего в И Ён раны, которые не заживают. Поэтому он отчаянно пытался выбраться из собственной одержимости.

Заявление о браке было не просто просьбой. Это была его неловкая попытка связать их, не отнимая у неё свободы. Стоять на коленях и просить оказалось недостаточно. Оставаться в стороне, ждать, когда она смягчится, и изображать благородство — тоже бессмысленно. Он понял это в огне «Хваидома», в ту секунду, когда едва её не потерял.

Красный след от зажигалки на ладони И Ён врезался в память как наказание. Одной этой маленькой раны хватило, чтобы все красивые мысли о том, как надо «жить правильно», рассыпались. Пусть он станет жестоким, пусть даже чудовищем — лишь бы не дать ей снова провалиться в отчаяние.

Он хотел превратить мир вокруг И Ён в крепость, за стены которой не проникнет ни одна опасность. Вместо смиренного отказа от всего Чэ У собирался скрывать собственную жестокость и использовать её, чтобы охранять этот мир. Всего один день оказался настолько страшным, что изменил его навсегда.

— Если бы можно было, я бы пришил себя к тебе нитками и жил одним телом.

— Только не говори, что это твоё предложение руки и сердца.

— Я уже сам подставил тебе шею. Не хочу больше получать ножом в спину. Раз уж пришить нельзя — хотя бы подписью меня к себе привяжи.

Он смотрел исподлобья, голос звучал низко, почти как рычание раненого зверя. Но И Ён лишь пожала плечами, и губы тронула тонкая насмешливая улыбка.

— Но ведь сказать ты хочешь совсем не это, правда? Чэ У, если тебе есть что сказать — сделай это. Думаешь, я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным?

Её слова попали точно в цель.

Чэ У медленно моргнул и нахмурился, сдерживая новую волну эмоций. За окном выли сирены пожарных машин. Красные вспышки скользили по стенам палаты и по его лицу, подчёркивая жёсткий взгляд и боль, которую он уже не мог спрятать. Но вместо того чтобы сжать его шею, как он предлагал, И Ён мягко коснулась потрескавшихся губ. Один лёгкий жест — и что-то в Чэ У сразу надломилось. Ей не понадобились ни нож, ни жестокие слова.

Одного прикосновения хватило, чтобы этот упрямый мужчина сдался. И тогда всё, что он весь день удерживал за стиснутыми зубами, наконец прорвалось наружу.

— Чёрт, И Ён... Я люблю тебя так, что схожу с ума. Люблю до такой степени, что мне одиноко, даже когда я смотрю на тебя. Стоит тебя не увидеть — и меня охватывает паника.

Ночное небо за окном было красным от огня «Хваидома», и тот же жар отражался в глазах Чэ У, где смешались любовь и разрывающая боль.

— Но ты погоди. Я ещё стану тем, от кого ты уже не сможешь оторваться.

Этого признания, выдавленного сквозь стиснутые зубы, оказалось достаточно, чтобы разрушенные надежды наконец перестали казаться концом всего.

— Даже если придётся умереть сто раз, я хочу каждый раз умирать твоим мужем.

Глаза у него были красными от слёз. Его пальцы крепко сжали её руку, словно стоило отпустить — и она исчезнет навсегда.

У И Ён перехватило дыхание. Но вместе с этим по телу разлилось незнакомое спокойствие — как прохладный ветер над иссохшим полем. Всю жизнь она плыла без опоры, не находя места, где можно остановиться.

И впервые захотела остаться.

Здесь. Рядом с ним. Посреди обломков их прежнего мира.

Ресницы дрогнули и увлажнились.

— А я хотела сказать тебе вот что...

Чэ У сглотнул, будто боялся разрушить даже это хрупкое мгновение.

— Спасибо, что спас меня.

«Спасибо, что не отпустил меня в том огне. Спасибо, что, когда весь мир отвернулся, ты единственный развернулся и пошёл ко мне».

Эти слова будто одновременно звучали и в реальности, и где-то глубоко внутри.

— Благодаря тебе я жива.

Пусть весь мир отвернётся от неё, прогонит, испачкает жестокими словами — Квон Чэ У всё равно останется человеком, который протянет руки и примет её любой: сломанной, запутавшейся, погрузившейся во тьму. И когда И Ён окончательно поверила в это, внутри родилось новое желание.

Она хотела построить дом. Не просто убежище, а новый мир, в котором они двое и дорогие им люди смогут залечивать раны и продолжать жить.

Пролог 19.10.25
1 - 1 19.10.25
1 - 2 19.10.25
1 - 3 19.10.25
1 - 4 19.10.25
1 - 5 19.10.25
1 - 6 19.10.25
1 - 7 19.10.25
1 - 8 19.10.25
1 - 9 19.10.25
1 - 10 19.10.25
1 - 11 19.10.25
1 - 12 19.10.25
1 - 13 19.10.25
1 - 14 19.10.25
1 - 15 19.10.25
1 - 16 19.10.25
1 - 17 01.12.25
1 - 18 01.12.25
1 - 19 07.12.25
1 - 20 07.12.25
1 - 21 07.12.25
1 - 22 07.12.25
1 - 23 07.12.25
1 - 24 07.12.25
1 - 25 07.12.25
1 - 26 07.12.25
1 - 27 07.12.25
1 - 28 07.12.25
1 - 29 07.12.25
1 - 30 07.12.25
1 - 31 07.12.25
1 - 32 07.12.25
1 - 33 07.12.25
1 - 34 08.12.25
1 - 35 08.12.25
1 - 36 08.12.25
1 - 37 08.12.25
1 - 38 08.12.25
1 - 39 08.12.25
1 - 40 08.12.25
1 - 41 08.12.25
1 - 42 08.12.25
1 - 43 08.12.25
1 - 44 08.12.25
1 - 45 08.12.25
1 - 46 08.12.25
1 - 47 08.12.25
1 - 48 08.12.25
1 - 49 08.12.25
1 - 50 08.12.25
1 - 51 08.12.25
1 - 52 08.12.25
1 - 53 08.12.25
1 - 54 08.12.25
1 - 55 08.12.25
1 - 56 08.12.25
1 - 57 08.12.25
1 - 58 08.12.25
1 - 59 08.12.25
1 - 60 08.12.25
1 - 61 08.12.25
1 - 62 08.12.25
1 - 63 10.12.25
1 - 64 10.12.25
1 - 65 10.12.25
1 - 66 10.12.25
1 - 67 10.12.25
1 - 68 10.12.25
1 - 69 10.12.25
1 - 70 10.12.25
1 - 71 10.12.25
1 - 72 10.12.25
1 - 73 10.12.25
1 - 74 10.12.25
1 - 75 10.12.25
1 - 76 10.12.25
1 - 77 10.12.25
1 - 78 10.12.25
1 - 79 10.12.25
1 - 80 13.12.25
1 - 81 13.12.25
1 - 82 13.12.25
1 - 83 13.12.25
1 - 84 13.12.25
1 - 85 13.12.25
1 - 86 13.12.25
1 - 87 13.12.25
1 - 88 13.12.25
1 - 89 13.12.25
1 - 90 13.12.25
1 - 91 13.12.25
1 - 92 13.12.25
1 - 93 13.12.25
1 - 94 13.12.25
1 - 95 13.12.25
1 - 96 13.12.25
1 - 97 13.12.25
1 - 98 04.01.26
1 - 99 04.01.26
1 - 100 04.01.26
1 - 101 04.01.26
1 - 102 04.01.26
1 - 103 04.01.26
1 - 104 04.01.26
1 - 105 04.01.26
1 - 106 04.01.26
1 - 107 04.01.26
1 - 108 14.03.26
1 - 109 14.03.26
1 - 110 21.04.26
1 - 111 27.07.26
1 - 112 27.07.26
1 - 113 17.09.26
1 - 114 19.09.26
1 - 115 19.09.26
1 - 116 19.09.26
1 - 117 19.09.26
1 - 118 19.09.26
1 - 119 19.09.26
1 - 120 19.09.26
1 - 121 19.09.26
1 - 122 19.09.26
1 - 123 19.09.26
1 - 124 19.09.26
1 - 125 19.09.26
1 - 126 22.10.26
1 - 127 22.10.26
1 - 128 22.10.26
1 - 129 22.10.26
1 - 130 22.10.26
1 - 131 22.10.26
1 - 132 22.10.26
1 - 133 22.10.26
1 - 134 22.10.26
1 - 135 22.10.26
1 - 136 23.10.26
1 - 137 23.10.26
1 - 138 23.10.26
1 - 139 23.10.26
1 - 140 23.10.26
1 - 141 23.10.26
1 - 142 23.10.26
1 - 143 23.10.26
1 - 144 30.10.26
1 - 145 30.10.26
1 - 146 30.10.26
1 - 147 30.10.26
1 - 148 новое 15.11.26
1 - 149 новое 15.11.26
1 - 150 новое 15.11.26
1 - 151 новое 15.11.26
1 - 152 новое 15.11.26
1 - 153 новое 15.11.26
1 - 154 новое 15.11.26