Чэ У внёс И Ён в комнату так легко, будто она ничего не весила. За их спинами сразу щёлкнул замок, и лишь тогда он осторожно поставил её на холодный твёрдый пол, но из рук не выпустил.
— Удивилась?
В голосе звучало едва заметное веселье.
— Ч-что ты делаешь?
И Ён дрожала от страха и растерянности: она всё ещё слишком явственно ощущала силу его рук. Девушка отчаянно попыталась вырваться, но ничего не вышло. От жара его тела становилось только неуютнее.
— Отпусти меня!.. Я ухожу!
Голос дрожал, но требование прозвучало твёрдо.
— Гордость не позволяет произнести моё имя?
Чэ У смотрел на неё спокойно, не отводя глаз.
— Я же сказала: отпусти.
В темноте его лицо почти не различалось, а губы всё ещё ныли после того, как он зажимал ей рот.
— Если одну ночь поспишь со мной...
— Нет.
— И Ён. Я ставлю тебя перед фактом, а не спрашиваю разрешения.
Чэ У снова поднял её, пересёк гостиную и опустил на белую простыню. В его руках она чувствовала себя словно в клетке.
И Ён опёрлась на локоть и резко выпрямилась.
— Я просто буду лежать рядом и дышать, как растение.
Голос звучал устало.
Слова были слишком знакомыми, и от этого стало только хуже.
— Если хочешь, я даже могу быть как твой прежний муж.
И Ён резко подняла взгляд. Он задел самое больное.
— Не смей притворяться! Веди себя как обычно — жестоко и мерзко. Так будет лучше. Как ты вообще смеешь говорить о моём муже?.. Я тебе этого не прощу!
Она тяжело дышала, шея постепенно краснела. Несмотря на страх, И Ён любила того человека так сильно, как только могла. Потом потеряла его и даже успела похоронить в собственной памяти. А теперь Чэ У пытался силой разворошить всё, что она так долго старалась оставить в прошлом.
— Даже если попробуешь его изображать, ничего не получится. Я тогда сама позволяла себя обманывать — вовсе не потому, что ты так уж хорошо притворялся. Тебе и близко не сравниться с тем Квон Чэ У!
Чэ У молчал.
— Одного лица недостаточно, чтобы считать вас одним и тем же человеком.
И Ён смотрела на него с такой ненавистью, будто перед ней стоял человек, убивший её мужа.
Чэ У нахмурился.
— Мой муж...
Её слова прозвучали почти шёпотом. Во взгляде на миг мелькнула странная тоска, но почти сразу Чэ У снова посуровел. До него наконец начало доходить: И Ён никогда не любила его таким — охотничьим псом семьи Квон.
По сути, нынешний Чэ У только сейчас по-настоящему знакомился с И Ён. И всё же услышать собственное имя из её уст оказалось неожиданно больно. Слова «Квон Чэ У» будто застряли у него на языке.
И Ён назвала его так лишь потому, что говорила о прежнем муже, и каждое слово только подчёркивало, насколько сильно она любила того человека. Но от этого Чэ У почему-то ещё сильнее хотелось втянуть в рот её сладкий язык.
Стоило ей назвать его по имени, как желание того идиота... нет, его собственное — вспыхнуло с новой силой.
Он заговорил ещё тише:
— Всего одна ночь.
— Что ты вообще... Нет. Даже не продолжай. Я и так понимаю.
И Ён нахмурилась: позволять ему делать всё, что вздумается, она не собиралась.
— Между нами всё кончено. Извини, но лесная принцесса уже похоронена.
Чэ У промолчал.
— Поэтому я и говорю: теперь я не имею к тебе никакого отношения. Если тебе так нужна та женщина — иди и ищи её.
— Что мне сделать, чтобы ты согласилась поспать со мной?
И Ён сухо усмехнулась.
— Думаешь, такое вообще возможно?
— Тогда я тебя свяжу.
— Конечно, свя... Что?
В следующее мгновение Чэ У прижал её ноги бедром и молниеносно привязал запястье к изголовью эластичной лентой. Всё произошло настолько быстро, что несколько секунд И Ён лишь ошеломлённо смотрела на привязанное запястье.
Потом резко задёргалась.
— П-подожди! Ты совсем с ума сошёл?!
— Я же предупреждал: это ультиматум.
— У тебя действительно нет никаких манер.
— Знаю.
От его невозмутимого ответа И Ён разозлилась ещё сильнее.
— Нет, по-моему, ты вообще ничего не знаешь. Ты невероятный эгоист. Сам растоптал мою гордость, когда заявил, что я тебе больше не нужна.
К концу фразы её голос сорвался почти на крик.
Чэ У не выдержал её взгляда и отвернулся.
— А теперь тебе вдруг захотелось ещё что-то проверить, и поэтому ты меня похитил?
— Я...
— Ты вообще не человек!
Раздражение и обида наконец вырвались наружу. Какая-то глупая часть Чэ У хотела извиниться за всю боль, которую он ей причинил, и высказать всё, что накопилось. Но подозрения никуда не исчезли и не позволяли ему раскрыться до конца.
— Хватит. Спи.
Он провёл ладонью по её лбу, словно пытался успокоить рассерженное животное.
— Поспишь, а потом...
— Как я могу спать?! Я хотела есть!
На глазах И Ён выступили слёзы. От ярости до жалости к себе оказалось всего полшага.
— Почему я вообще должна торчать здесь с тобой?! У меня тоже есть потребность, которую нужно удовлетворить! А ты всё время мне мешаешь! Я правда больше не могла терпеть!
Чэ У резко взял её за подбородок.
— Кого ты хотела съесть?
Голос стал холоднее.
— Что?
— Поэтому ты среди ночи пошла к гостям? Потому что больше не могла терпеть?
Он всего лишь повторил её слова, но в его устах они прозвучали совершенно иначе.
И Ён молча уставилась на него.
— Какого ублюдка ты выбрала? Того придурка, который предлагал подержать тебе лестницу? Или парня, что болтал с тобой за едой?
Чэ У явно был раздражён.
— Нельзя хватать первое попавшееся только потому, что прижало.
— Ч-что ты несёшь?..
— Тогда голодай, И Ён.
Она застыла.
«Голодать? Ещё и голодать?!»
После этого И Ён окончательно перестала сдерживаться.
— Я и так бешусь, потому что не могу поесть! С какой стати мне ещё голодать?! Я вышла из дома только потому, что там ничего не было! И тайком пошла сюда, потому что не могла среди ночи разбудить Квон Ги Сока и потребовать, чтобы меня накормили...
— Квон Ги Сока? — резко перебил Чэ У. — И чем именно ты собиралась насытиться, раз ради этого готова была будить его среди ночи?
Горячая ладонь легла ей на живот. И Ён вздрогнула.
— Объясняй как следует. Здесь только мы двое.
Голос стал неприятно тихим. Чэ У приблизился, и знакомый запах снова окутал её, но даже это почему-то только усилило голод.
В следующую секунду он прихватил зубами мочку её уха, втянул в рот и начал покусывать.
— Где то, что здесь висело?
Его дыхание щекотало чувствительную кожу.
— Ч-что ты делаешь?!
— В прошлый раз мне хотелось сорвать эту серьгу.
И Ён покраснела и несколько раз ударила его по плечу, но без всякого результата.
— Раньше ты никогда такого не делала.
— Н-не жуй!.. И не чавкай! Почему ты один всё время что-то жуёшь?! Я тоже хочу свой помидор!..
Эмоции окончательно вышли из-под контроля, словно внутри сломался механизм, который раньше помогал ей держать себя в руках. И Ён сама не заметила, как снова расплакалась.
— Я тоже собиралась есть!.. И сок... сок тоже хочу!..
— Сок? Какой ещё сок?
Чэ У повернул к себе её заплаканное лицо. Их носы почти соприкоснулись.
— Я хочу два яйца... Всего два. Я бы спокойно поела и всё...
— У тех ублюдков между ног тоже есть нечто похожее. Чёрт, у меня яйца тоже есть.
— Твои уже просрочены... Я хочу просто смешать яйца с молоком и...
— Думаю, и это у меня найдётся.
— Да не твои яйца-а!.. Обычные! Я хочу смешать их с молоком и сделать яичницу! И помидоры тоже хочу!
И Ён прижала свободную ладонь к животу и окончательно разревелась. Чэ У растерялся, приподнял её, насколько позволяла привязь, и закутал в одеяло.
— Ты меня похитил и даже не накормил... Вы вообще не люди.
Матрас рядом тяжело прогнулся. Знакомое тепло вызвало такое сильное дежавю, что И Ён замутило.
Чэ У замер, затем наклонился и приложил ухо к её животу, когда тот громко заурчал у самого его уха.
Он прикусил губу и поднялся.
— Ты куда?! Я вообще-то привязана!
— Принесу.
— Что?
— Яичницу с помидорами. Что ещё?
И Ён замолчала. Слёзы прекратились почти мгновенно, а во рту снова скопилась слюна.
— Апельсиновый сок...
— Апельсиновый сок.
Чэ У пнул дверь.
— Открывай.
Похоже, снаружи действительно кто-то дежурил: дверь тут же распахнулась.
Через некоторое время Чэ У вернулся с большой тарелкой яичницы-болтуньи, свежевымытыми помидорами черри и апельсиновым соком.
Он освободил её запястье.
И Ён съела столько, сколько смогла, а потом сама не заметила, как уснула. Чэ У, всё это время наблюдавший за ней, тоже постепенно закрыл глаза.
◇◇◇
Утренний свет разбудил Квон Чэ У, рядом спала Со И Ён. Значит, он и правда заснул.
За окном пели птицы. Этот простой факт поразил его сильнее всего.
Лицо Чэ У застыло.
Он снял с уголка губ И Ён кусочек яйца и отправил его себе в рот, раздражённо вздохнув.
Похоже, эту войну он проиграл.