Контент удален!

— Что...

— Хан Джи Сон тоже чуть не отправила тебя на тот свет, когда поперлась к ментам с визиткой «Э Па Та», так что слушай меня.

В её медленно моргающих глазах отразилась растерянность.

«Только вы обязаны соблюдать строгую секретность. Конфиденциальность и безопасность — это мерило доверия между "Э Па Та" и нашими клиентами».

«...А что будет, если секретность нарушится?»

«Мы решим этот вопрос на нашем уровне».

«И нигде не упоминай об "Э Па Та". Даже Чхэ Ён нельзя. Об этом должны знать только ты и Квак Чи Гем-сси. В полицию заявлять тоже нельзя. Поняла? Ни в коем случае. Никогда».

Так вот почему... Несмотря на растерянность, Сыль А спокойно ответила:

— Я и не собиралась.

— Ну хрен знает. Как сблизишься с кем-то, так пиздишь без умолку. Мало ли.

— Это... совсем другое дело. В сейфе замешана моя мама, и вы, Квак Чи Гем-сси...

— А че я? Думаешь, если не будет «Э Па Та», я тебе пиздец устрою?

— ...

Она медленно сделала вдох.

— Знаю, что не устроите.

— С чего такая уверенность. Откуда тебе знать, в каком я сейчас настроении.

— Потому что вы, Квак Чи Гем-сси, иногда бываете странным...

Его раздраженный смешок растворился в шуме морского ветра. Она потерла тыльной стороной ладони внезапно запылавшую щеку, и он язвительно ответил:

— Кончай мне тут мозги ебать.

— ...

— И только попробуй на радостях от этой своей веселой поездочки хоть пальцем тронуть прокурора Со. Посмотришь, что будет.

— И что будет?

— А не похоже, что я и сам этого не знаю?

— ...Я отключаюсь.

Боясь, что если продолжит разговор, то ляпнет что-нибудь лишнее, Сыль А быстро сбросила вызов и вернула телефон женщине. Встретившись с ней взглядом, она тихо произнесла:

— Я никому не скажу. Правда.

— ...

Женщина изобразила вежливую улыбку, словно понимая, о чем речь; Сыль А, осторожно наблюдая за ней, добавила:

— Извините, а я могу... ненадолго зайти в тот дом?

— ...

— Я просто хочу посмотреть на картины, которые собирает Квак Чи Гем-сси... Если это проблема, можете отказать.

— Всё в порядке. Даже если они были переданы нам, их владельцем остается Квак Чи Гем-сси, и он заранее изъявил желание предоставить к ним доступ для вас, Хан Сыль А-сси.

— Что?

— Идемте за мной.

— ...

Ошарашенно глядя в спину идущей впереди женщины, Сыль А всё же пошла за ней. Но чувство недоумения никуда не исчезло. Он сказал, что предоставит мне доступ? Зачем?

Он предполагал, что я приду в этот дом?

Значит, он знает и то, что я приехала на Сон-о, чтобы узнать о нем? При этой мысли её гордость оказалась слегка уязвлена, и она на мгновение оглянулась назад.

Пришвартованные пассажирские паромы и рыбацкие лодки покачивались на волнах.

Наверняка Квак Чи Гем приедет. Вспомнив, что одной из причин будет её поездка вместе с Со Хан Соном, она почувствовала, как её уязвленная гордость восстанавливается. От осознания собственной нелепости с её губ сорвался короткий вздох.

***

Они приехали на машине женщины к тому самому дому, ворота и крыша которого были всё такими же оранжевыми. Оглядев здание, Сыль А пошла следом за женщиной, то и дело облизывая пересохшие губы. Перед комнатой, где были собраны картины матери Квак Чи Гема, её дыхание слегка сбилось.

— Осматривайте всё, не спешите.

Сказав, что оставит её одну на время осмотра, женщина вскоре вышла из дома. Благодаря этому Сыль А смогла оказаться в полной тишине наедине с комнатой.

В помещении, дверь в которое она осторожно открыла, по-прежнему было полно картин. Там же висела и та самая картина «Остров».

Не сводя глаз с самой знакомой работы, Сыль А уселась там, откуда комната была видна как на ладони. Разминая ноющие от долгой поездки икры, она непрерывно скользила взглядом по сторонам. От характерных пестрых цветов резало глаза, но она не сдавалась.

Горы, море, лодка, волнорез, школа, деревня, птица, щенок, кошка, центр города и, наконец, остров.

Особенно пристально она изучала даты, написанные в нижней части холстов.

Самой старой оказалась картина с волнорезом двадцатидевятилетней давности, а самая поздняя дата стояла на «Острове». Лето пятнадцатилетней давности.

Поняв, что беглым осмотром тут не обойтись, Сыль А уселась поудобнее и достала из рюкзака пакетик с миндалем. А затем принялась скрупулезно изучать каждую работу, начав с самого старого волнореза.

— ...

Единственная причина, по которой она сюда приехала, заключалась в том, что эти картины были единственным известным ей связующим звеном с прошлым Квак Чи Гема. И по этой же причине она не сказала Со Хан Сону о том, что работы Лоренцо на самом деле принадлежат кисти матери Чи Гема.

То, что она хотела узнать, — это сам Квак Чи Гем как человек, а не его грехи.

Конечно, это тоже было частью его прошлого, поэтому ей было интересно, что именно произошло с «Мунги Констракшн», но не более того. Разрушил Квак Чи Гем совершенно незнакомую ей строительную компанию или нет — доказывать его вину было задачей Со Хан Сона. Для Сыль А же были важны не доказательства, а причины.

Почему?

Зачем он сменил личность?

Почему все жители этой деревни переехали?

Почему он так спокоен, хотя прокурор ведет расследование?

Хрусь. Хрусь. Разгрызая миндаль, она одну за другой перебирала в уме все известные ей факты.

Квак Чи Гем одержим вещами матери. Потому что, если он принесет их сюда, сейф в «Э Па Та» откроется, и он сможет получить огромные деньги. Этот сейф создал Лоренцо — итальянец корейского происхождения. Лоренцо был любовником матери Квак Чи Гема. Давным-давно он умер от болезни. Чтобы собрать картины любимой женщины даже после своей смерти, он открыл сейф и поручил Квак Чи Гему вернуть их.

До сих пор Квак Чи Гем собрал одиннадцать картин, включая «Остров».

— А?

Сыль А вдруг недоуменно склонила голову. Получается, после «Острова» ничего не прибавилось.

Она ясно помнила картину в его машине в тот день, когда он приезжал к её дому вместе с Ко Дэ Соком, поэтому её охватило сомнение. Значит, тогда это была не вещь его матери?

Пока что это было не самое важное, поэтому она отбросила эту мысль.

Так или иначе, всего одиннадцать штук. Если считать картину в сейфе матери, то двенадцать. Закинув в рот еще один орешек миндаля, она попыталась восстановить в памяти тот день.

Вещь из сейфа, которую ей показал сотрудник «Э Па Та», представляла собой картину: вид на школьный стадион сверху. Там был нарисован школьник, играющий в футбол, и клен. В памяти остались лишь такие крупные детали.

В то время она даже не подозревала, что эта картина — ключ к другому сейфу, поэтому лишь бегло взглянула на нее; естественно, в её голове не отложились такие мелкие детали, как задний фон или дата.

— А...

Кстати об этом.

Осознав кое-что, Сыль А быстро забегала глазами.

На картинах в этой комнате нет людей. Даже на пейзаже центра города, плотно застроенном зданиями, не было ни единого человека. Картина в сейфе — единственная, на которой нарисован человек.

«То, что припрятала Хан Джи Сон, настолько важно, что всё это барахло вместе взятое с ним и рядом не стояло».

«Не важное, а просто дорогое, наверное».

«А разве дорогое — это не важное?»

Тогда значит ли это, что парень, нарисованный на спрятанной картине, тоже важный для её матери человек?

Кто этот парень?

Сын, Квак Чи Гем. Возлюбленный, Лоренцо. Есть несколько вариантов, но кроме этого никаких следов не осталось, так что быть уверенной нельзя. Причина, по которой она нарисовала человека только на той единственной картине... Погодите-ка.

Сыль А, словно завороженная, поднялась на ноги; три орешка миндаля со стуком высыпались из её ладони.

— ...

Парень на той картине, скорее всего, не её сын. С почти интуитивной уверенностью она подошла к раме картины «Остров».

Приморская деревня, залитая лучами заходящего солнца. В одном из уголков деревни выделялась ярко выкрашенная оранжевая крыша. Везде лежал легкий слой красной краски, характерный для заката, и только эта крыша, игнорируя законы природы, выделялась своим цветом. Лишь теперь поняв, почему при первом взгляде картина показалась ей такой инородной, Сыль А склонила голову вправо.

И это было не единственной странностью.

Среди всех одиннадцати работ здесь только эта была нарисована с ракурса сверху вниз.

— ...

И картина в сейфе была такой же. Ракурс был таким, словно художник смотрел на стадион сверху вниз, а точнее — на парня, играющего в футбол.

Был ли какой-то смысл в одинаковом ракурсе? В тот момент, когда она снова вглядывалась в картину, в голове промелькнула мысль.

Судя по нарисованному дому с оранжевой крышей, эти картины были нарисованы матерью Квак Чи Гема с натуры. В таком случае, может быть, картина со школьным стадионом в сейфе была нарисована ею в школьные годы?

Слегка нахмурившись, Сыль А вернулась в центр комнаты и порылась в рюкзаке. Даже доставая телефон со дна сумки, она не сводила глаз с оранжевой крыши на «Острове».

Если я еще раз посмотрю на вещь из сейфа, то смогу узнать дату. А по фону можно будет вычислить место. Если это удастся, то, возможно, получится установить личность его матери, что само собой приведет к Квак Чи Гему. Пусть он и отмыл свою личность, но информация о его матери могла сохраниться.