Сегодняшняя встреча с Хан Тхэ Су с глазу на глаз проходила в «Даон». На нее было отведено ровно тридцать минут — время, которое обычно занимал обед Хан Тхэ Су, и в течение этого времени ресторан не принимал других гостей. Таково было указание Чи Гема, и хозяйка заведения, Кан Су Бин, покорно его выполнила.
Когда Чи Гем с картиной Ко Дэ Сока вошел в отдельную комнату, снаружи остались только Кан Су Бин, Кан Джин и секретарь председателя. Легкий звук закрывающейся двери тихо растворился в пространстве.
— Давно не виделись, председатель.
Хан Тхэ Су уже приступил к еде. Из-за пробок Чи Гем опоздал на встречу меньше чем на минуту, и ровно на столько же уменьшилось количество еды в тарелке.
Чи Гем, конечно, знал, что тот строг к пунктуальности, но сейчас ему почему-то стало смешно: вспомнилась его племянница с похожими замашками. Вспомнив жалкие попытки Сыль А соблазнить его всего несколько часов назад, когда она бесстыдно бросилась ему в объятия, Чи Гем прислонил картину Ко Дэ Сока к стене. Его губы скривились в усмешке — под тем же углом, что и рама.
— Что это?
— Взятка.
Ответил Чи Гем, усаживаясь напротив Хан Тхэ Су и закидывая ногу на ногу.
— Взятка?
— Говорят, вы, председатель, в последнее время положили глаз на работы Дэ Сока. Я выбрал шедевральную вещь, так что заберете домой и не спеша насладитесь. Вам точно понравится.
— А с чего бы тебе давать мне взятки. Что-то я не понимаю.
— Если у вас уже сейчас возникают вопросы, это проблема. Мне вам еще столько всего нужно преподнести.
— Хватит ходить вокруг да около, переходи к делу. Думаешь, я согласился на встречу, потому что мне заняться нечем?
— Что вы. Если только вы не испугались.
— ...
Взгляд Чи Гема, потянувшегося за стаканом воды, остановился на левой руке Хан Тхэ Су с надетыми часами. Он молча смотрел на эту довольно крупную для его худощавого телосложения кисть, а затем усмехнулся и поднял глаза; Хан Тхэ Су выглядел недовольным.
— Это шутка.
— ...
— Вы же знаете, что я отдал вам всё. Никто не знает, что вы, председатель, плохой человек, так что не волнуйтесь.
— Вряд ли. Судя по всему, язык за зубами ты держать не умеешь.
— Кто вам такое сказал?
— Если собираешься и дальше тратить мое время впустую, можешь идти.
Хан Тхэ Су снова принялся за еду. Глядя на мужчину, который даже с недовольным лицом продолжал есть с безупречными манерами, Чи Гем спокойно произнес:
— Мне и сегодня есть что продать.
Его тон ничем не отличался от того, когда он пришел продавать диктофонную запись разговора между Хан Тхэ Су и Хан Джи Сон.
— Насколько я помню, я уже купил всё, что у тебя было. Что еще ты собрался продавать?
— Себя.
— Что?
— Пришел вот попробовать продать себя.
Повисла недолгая пауза, после чего Хан Тхэ Су усмехнулся, словно услышал полнейший абсурд.
— И с чего вдруг?
— Да как-то так вышло.
— Не знаю, зачем мне тебя покупать, но для начала давай послушаем, чего ты хочешь. Опять деньги?
— И от них не откажусь.
— Какова твоя цель?
— Ваша племянница, которую вы бросили.
В комнате повисла короткая тишина. Её нарушил смешок Хан Тхэ Су.
— И как я должен это понимать.
— ...
— Со стороны может показаться, что ты пришел просить у меня её руки, но в этом нет необходимости. Как ты и сказал, это не мой ребенок.
— Вот именно.
— Но раз уж ты завел об этом разговор, значит, на то есть причина.
«Раз ты сын Э Гён, то для меня ты ничем не отличаешься от родного ребенка. Так что всё, что у меня есть, я отдам тебе. Но...»
— Что ты молчишь? Убеди меня.
«...Чтобы получить это, ты должен кое-что сделать».
Чи Гем раздраженно усмехнулся, глядя на Хан Тхэ Су. Его жизнь уже давно превратилась в сплошной геморрой, но, похоже, дальше будет только хуже.
«Я... я вас так ненавижу, Квак Чи Гем-сси».
— Председатель, вы слышали об «Э Па Та»?
12
Мужчина шел по песчаному пляжу, держа в руке бокал с голубым лимонадом, цвет которого идеально сливался с гавайским небом.
Вторая рука покоилась в кармане, и то, как он шел, слегка ссутулившись и переваливаясь, выглядело так же расслабленно, как и у любого другого туриста, приехавшего на остров в отпуск. Черные солнцезащитные очки, ярко-розовая гавайская рубашка, густо усыпанная принтом ананасов, белые шорты и шлепанцы — такой удобный наряд тоже не особо выделялся на этом пляже.
И тем не менее мужчина привлекал к себе довольно много взглядов.
Подтянутое тело, которое было видно даже под небрежно накинутой одеждой, и четкие линии лица, которые, несмотря на скрывающую их половину маску из очков, выдавали в нем редкого красавца, — всё это, конечно, играло роль. Но на пляже, где полно красавцев со всего мира с идеальными телами, загорающих топлес, это казалось естественной частью пейзажа, и всё же он выделялся.
Почему на него так и хочется смотреть? Лежа на коврике и загорая спиной, София с легким интересом наблюдала за его движениями.
И тут их взгляды пересеклись.
Заметив, что привлекший её внимание мужчина тоже смотрит на неё, София не упустила шанс и улыбнулась. Это была та самая улыбка, которую она обычно использовала для соблазнения мужчин. Словно отвечая на её призыв, мужчина приподнял уголки губ и направился к ней.
Очень удачно. Она краем глаза проверила, как лег крем для загара. Завязки от бикини как раз были развязаны, так что ситуация была идеальной для сексуального старта.
Мужчина приближался к ней всё так же неторопливо, как и гулял до этого. Он шел так вальяжно, что, когда она уже начала изнывать от нетерпения, его ноги полностью заслонили ей обзор. Темная, упругая кожа была абсолютно в её вкусе.
Мужчина присел на корточки перед лежащей на животе Софией. Рука, которая была в кармане, естественно высвободилась, а второй он начал залпом пить лимонад.
Глядя на мужчину, который, подойдя к ней, даже не поздоровался, а только утолял жажду, она с толикой раздражения и легким недоумением заговорила первой.
— [Не поделишься?]
Поскольку национальность его была ей неизвестна, она заговорила на универсальном английском; он усмехнулся и протянул ей оставшуюся половину лимонада. София слегка приподнялась, демонстрируя ложбинку на груди, но так, чтобы это выглядело притягательно, а не вульгарно, и приняла бокал.
Выдохшийся напиток был просто безвкусным и сладким, но это не имело никакого значения. Потому что в тот момент, когда мужчина сдвинул очки на лоб, она увидела лицо, превосходящее все её фантазии, и чувство предвкушения стало еще острее.
София и раньше встречалась с азиатами, да и её нынешний бойфренд тоже кореец, но ни один из них не был так хорош, как мужчина перед ней.
Особенно сейчас: кореец, который по уши в неё влюблен, хоть и староват, но ей нравилось, что он умный и зрелый; однако в последнее время он всё чаще стал вести себя как нувориш, и её чувства начали остывать. Как раз сегодня она сбежала от него, устав от этого, так что всё складывалось как нельзя лучше.
Если бы я могла сменить любовника прямо сейчас, это было бы просто идеально, — подумала она, собираясь перейти к более активным действиям, как вдруг он заговорил первым.
— Доброе утро.
Утреннее приветствие во второй половине дня, когда время обеда давно прошло, прозвучало нелепо, но сделало его еще более очаровательным в её глазах. Она рассмеялась, а мужчина склонил голову набок. Под этим углом черты его лица стали еще более выразительными.
— [София из Венеции?]
Услышав из его уст беглый итальянский — её родной язык — София слегка округлила глаза. А затем, удивившись тому, что он знает её имя, распахнула их еще шире; мужчина прошептал так, чтобы услышала только она:
— [Где сейчас Ким О Сон?]
Что было еще более поразительно — он знал её корейского бойфренда.
***
— Председатель, вы слышали об «Э Па Та»?
Хан Тхэ Су сам никогда не пользовался «Э Па Та», но знал о её существовании от своего отца.
Сейф, который хранит всё, что угодно, если ты платишь.
Сейфом это называлось только для отвода глаз, по факту же это была прачечная для отмывания денег определенных людей. И то, что Хан Джи Сон знала о нем и пользовалась им, было весьма неожиданно, но самым странным было то, что Квак Чи Гем выложил ему всё это как на духу.
— Получается, Джи Сон использовала «Э Па Та», чтобы подослать тебя к Хан Сыль А?
— Выходит так.
— И та ничтожная диктофонная запись, которую она оставила тебе, а не полиции, тоже часть этого плана.
— Если бы я не отдал её вам, вы бы ведь и мне глотку перерезали, председатель. Зная, что я играю в телохранителя для Хан Джи Сон, вы бы точно были недовольны.
— Ну не знаю, я думаю немного иначе.
— ...
— То, что Хан Сыль А ничего не знает, и то, что она и впредь не должна ничего узнать — разве не это было главной целью той сделки?
Погруженный в свои мысли, Хан Тхэ Су откинулся на спинку стула. Острый взгляд бизнесмена, привыкшего рассчитывать выгоду и убытки, делал его и без того жесткое лицо еще более хищным.
Диктофонная запись разговора, которую оставила Хан Джи Сон. Пусть она и не была прямым доказательством убийства, но могла вызвать серьезные подозрения; Квак Чи Гем принес её ему и обменял на наличные.
«Мне дела нет до ваших разборок, просто отстегните мне пару крупных купюр в обмен на эту штуку».
«А с чего мне тебе верить?»
«А зачем мне верить? Верьте деньгам. Что такое доверие — так, пустой звук».
«...»
«Главное, что теперь между вами, председатель, и Хан Джи Сон ничего не осталось. На всякий случай я проверил её дочурку — она ни сном, ни духом, так что можете не волноваться. Девчонка такая хилая, что, кажется, еле на ногах стоит».
«...»
«Если вам всё еще не по себе, я могу за ней приглядывать. В качестве бонуса после сделки. Тем более, девчонка пиздец красивая».
Утром в день похорон Хан Джи Сон Квак Чи Гем пришел к нему и сказал именно это.
— Поэтому я до сих пор и не трогал тебя, но ты первым распустил язык.
— С чего бы мне это делать. Я же говорил. Мне плевать на внутренние разборки «Юган Групп».
— Тогда почему девчонка что-то знает?
— Оказалось, есть один прокурор, который взял след.
— ...
— В любом случае, всё это — последствия материнского инстинкта вашей сестры.
И правда, сейчас в этом мире единственным человеком, у которого была причина защищать Хан Сыль А, был Квак Чи Гем. Выходит, Хан Джи Сон ценой своей жизни купила человека, который будет защищать её дочь. Скрип, — стул чуть заметно отклонился назад.
