— ...
Она почувствовала неприятный укол от того, что он попал в точку, но постаралась не подать виду и сказала твердо:
— Если вы утверждаете, что у вас есть доказательства убийства мамы, то что насчет тети? Что вы знаете, Квак Чи Гем-сси?
— Эй, ну что за дела. Раз уж выбрала путь, раздевайся и спрашивай.
— ...
— Ты же хорошо умеешь соблазнять. Давай.
— ...Сначала вы скажите.
— Раздевайся.
— ...
После недолгого противостояния Сыль А сняла сумку и бросила её на пол.
— Сняла.
— Какая милашка.
— ...
— Пиздец, ну почему ты такая красивая.
Когда лицо Сыль А начало искажаться, он притопнул ногой по полу. А затем вдруг начал говорить странно измененным голосом.
— Тогда мне правда хотелось умереть. Чхэ Ён была для меня как член семьи. Я не ожидала, что Чхэ Ён сможет меня обмануть. Казалось, мой мир рухнул.
Прежде чем она успела спросить, что он делает, он продолжил своим обычным, низким голосом:
— Не в курсе, что Чон Чхэ Ён кинула Хан Джи Сон?
— ...Что? Что вы сейчас сказали?
— Дальше. Раздевайся.
— Тетя Чхэ Ён обманула маму... Что это значит?
— Разденешься — узнаешь.
— ...
Он выглядел абсолютно спокойным, словно рыбак, закинувший наживку и ожидающий клева. В итоге, на крючке оказалась именно она.
Сбиваясь с дыхания, Сыль А начала расстегивать пуговицы блузки. Её движения, когда она расстегивала их одну за другой, сверху вниз, были точно такими же, как и раньше, вот только теперь никто её не останавливал. От этого ей было еще обиднее.
Лучше бы он тогда тоже не останавливал. Зачем... зачем мазал мне губы. Зачем. Зачем переживал. Зачем...
Когда она расстегнула все пуговицы, в распахнутом вырезе отчетливо показался бюстгальтер. Чи Гем, стоявший поодаль и наблюдавший за ней, кивнул подбородком, требуя продолжать. Она потянула ткань вниз, и блузка, скользнув по плечам и рукам, упала на пол.
Его взгляд прилип к её дрожащим плечам, рукам, ключицам, животу, груди, талии и пупку. Но самым невыносимым было то, как он посмотрел ей прямо в глаза после того, как досконально изучил её тело. Ей хотелось отвести взгляд, но она стиснула зубы и выдержала.
— Говорите.
— Пункт первый: около двух лет назад Чон Чхэ Ён вытянула из Хан Джи Сон огромную сумму денег.
— ...
Остекленевшие глаза Сыль А широко распахнулись. Два года назад...
Не может быть.
«Сыль А, мама так устала».
В тот момент, когда перед глазами всплыл образ матери, стоявшей у реки Ханган с лицом человека, потерявшего весь мир, ноги Сыль А подкосились. Едва не упав, она кое-как выпрямилась и с тревогой посмотрела на него. Но Квак Чи Гем лишь безжалостно дернул подбородком. И только когда она подчинилась и сняла бюстгальтер, он снова заговорил.
— Пункт второй: у Ли Джу Тхэ, мужа Чон Чхэ Ён, тоже был сейф в «Э Па Та», который нужно было открыть.
— Что...?
— Продолжай.
— Т-тетя Чхэ Ён тоже знала про «Э Па Та»?
— Я сказал, продолжай.
Услышав о делах матери и тети Чхэ Ён, о которых она даже не подозревала, сердце Сыль А, раздираемое еще и чувством стыда, забилось как сумасшедшее. Понимая, что сейчас ничего не поможет ей успокоиться, она сухо закашлялась и расстегнула пуговицу джинсов. После нескольких неуклюжих движений штаны упали на пол.
— Пункт третий: Чон Чхэ Ён вытрясла из Хан Джи Сон деньги, необходимые для открытия «Э Па Та», и кинула её.
Не может быть. Нет. Вранье. Почему? Тетя, почему?
Она всё еще живо помнила её лицо на похоронах матери, когда та плакала. Как? Зачем?
— Деньги, попавшие в «Э Па Та», считай, бесследно растворяются на рынке. Проще говоря, отмывание денег. Поэтому, когда Чон Чхэ Ён с мужем кинули Хан Джи Сон, у нее не было ни единого шанса вернуть деньги обратно. Она же не могла доказать, что одолжила их. Следовательно, пункт четвертый: она осталась у разбитого корыта.
Услышав это, она поняла, что уже собственными руками сняла даже трусы. И что стоит абсолютно голая посреди его офиса. Квак Чи Гем, всё это время стоявший на месте, начал двигаться именно в этот момент.
— Снимай всё. И носки тоже.
— ...
В медленно надвигающейся тени Сыль А послушно сняла обувь и носки. Пока она, ступая босыми ногами по холодному полу, ежилась от стыда, Чи Гем подошел к ней вплотную, присел на корточки и подпер висок кулаком. Его силуэт вдруг стал расплывчатым, а затем щеки Сыль А стали влажными.
— Остальное потом, а пока раздвигай ноги.
— ...Рассказывайте дальше.
— С хуя ли.
— Квак Чи Гем-сси.
— Дальше уже твоя забота, не? Соблазнишь — получишь.
Он насмешливо посмотрел снизу вверх на плачущую Сыль А.
— Раз выбрала ублюдка, терпи, Сыль А.
Она всхлипывала, стоя перед ним абсолютно голой. Всё её тело, снаружи и внутри, хаотично содрогалось.
Правда ли, что тетя Чхэ Ён предала маму? Не глупо ли вот так просто верить словам?
Но интуиция подсказывала ей обратное.
Тетя Чхэ Ён была единственной подругой её матери, которая всю жизнь страдала от одиночества. Не нужно было даже задумываться, чтобы понять, насколько сильно её мать, у которой из семьи была только больная дочь, опиралась на подругу.
Человек не может жить один. Любой человек существует в каких-то отношениях. Тот, у кого их мало — одинок, и поэтому неизбежно привязывается к тому, кто оказывается рядом. Кем бы ни был этот человек, каким бы он ни был.
Что почувствовала мать, когда такой человек предал её?
Она смутно это понимала. Ведь сейчас она чувствовала нечто подобное.
И было просто нелепо, что источником этого чувства был мужчина, стоящий перед ней.
Но самым абсурдным было то, что она сама всё это устроила. Она сама не отказала Со Хан Сону, сама переспала с Квак Чи Гемом, сама выбрала ублюдка. Ей казалось, что если она сама будет делать выбор, то сможет контролировать свою жизнь, но в этой иронии, где её просто несло по течению, Сыль А медленно опустилась на колени.
По мере того, как она опускалась, глаза Чи Гема тоже следили за ней, и когда она наконец села перед ним в такой же позе, его взгляд стал по-настоящему надменным.
— Хг...
Сыль А, будучи совершенно обнаженной, уткнулась в него. Даже когда она вклинилась между его раздвинутых ног и обвила его шею руками, он так и не убрал руку, подпирающую голову. Чи Гем лишь скосил глаза, наблюдая за её действиями, а она уткнулась щекой ему в плечо. Туда, куда её ударил Хан Тхэ Су.
— Я хочу переспать с вами, Квак Чи Гем-сси.
Он тихо рассмеялся.
— Это больше не работает.
— Мне всё равно. Это правда.
— ...
— Мне было так противно даже просто поцеловать Со Хан Сон-сси, а с вами я целовалась столько раз. О чем это говорит?
— ...
— Я правда вас ненавижу... вы мне отвратительны, но я всё равно хочу.
— Хватит чесать языком, покажи на деле.
Его холодный тон пронзил её всхлипы. Сыль А, даже не успев вытереть слезы, подняла голову. И поцеловала Чи Гема в слегка наклоненную щеку. От этого короткого прикосновения губ его брови едва заметно дрогнули.
— Вы мне правда отвратительны, Квак Чи Гем-сси.
Чмок. На этот раз в подбородок.
— Но... не всегда.
— ...
— Когда вы мазали мне раны... тогда вы не были мне противны.
Когда губы снова коснулись щеки, она почувствовала резкую боль.
— И когда вы сказали, что делали вид, что поверили мне... тоже не были противны.
— ...
— Когда мы поехали на Сон-о... хг-г... хоть вы и привезли меня туда, чтобы надавить, но всё равно... на какое-то время вы не казались мне отвратительным.
— ...
— Иногда... иногда вы, Квак Чи Гем-сси, бываете таким странным. В такие моменты я не могу вас ненавидеть. Поэтому и ненавижу.
— Че ты несешь?
Несмотря на равнодушный ответ, его тон смягчился. Как и лицо, которое она увидела, подняв голову. Его взгляд стал странно тягучим; он наклонил голову еще сильнее и пристально посмотрел в заплаканные глаза Сыль А.
— И че ты будешь делать, если я тебя кину и нихуя не скажу, а ты уже голышом? Какая же ты наивная.
— ...
Вытирая слезы, она ответила:
— Но если я пересплю с вами, я ведь получу хоть что-то...
Смешок оборвал её слова.
— Неплохо.
— ...
— Говорю же, такие наивные дурочки страшнее всего.
Он высунул язык и потянулся к ней. Ожидая поцелуя, она крепко зажмурилась, но влажная, теплая плоть коснулась её глаз. Покрывая её опухшие от слез веки своей слюной, Чи Гем рассмеялся еще несколько раз.
Язык скользнул от уголков глаз к скуле, слизывая все слезы, и коснулся щеки. Каждый раз, когда он тщательно вылизывал щеку, которая была заметно более припухшей, чем другая, Сыль А, сжимая горло, задерживала дыхание. И когда она, не в силах больше сдерживать напряжение в груди, выдохнула, он произнес прямо ей в щеку:
— Раз уж начала, давай, продолжай.
Дыхание, коснувшееся кожи, заставило все волоски на теле встать дыбом. Съежившись от пробежавшего по телу холодка, Сыль А открыла глаза и одновременно с этим поднялась на ноги. Щека, от которой оторвались губы Чи Гема, саднила еще сильнее.
Ступая босыми ногами по холодному полу, она медленно подошла к дивану, стоявшему прямо за ней. Под его неотрывным, липким взглядом, с ноющим чувством внутри, она села на кожу дивана; Чи Гем, поняв, что она собирается сделать, беззвучно рассмеялся.
— Ващет я хотел, чтобы ты еще почесала языком, а ты мне экшен устроить решила.
— ...Что?
Она собиралась раздвинуть ноги, но тут же поспешно сжалась; его взгляд стал озорным.
— К-какие слова вы хотите услышать?
— Скажи че-нибудь так, чтобы звучало как правда.
— ...
— Тогда, думаю, я дам тебе ответ. Судя по тому, как всё идет.
Она не понимала, что именно он хочет услышать. Не знала, что еще можно сказать. Она выложила всё, что могла, поэтому просто молчала; он, словно раздраженный этим, щелкнул языком.
— Скажи: «Квак Чи Гем-сси, вы мне нравитесь».
В этот миг её сердце оборвалось. Казалось, оно даже на секунду остановилось. А затем в груди всё заходило ходуном, и мысли разлетелись вдребезги. В отличие от остолбеневшей Сыль А, Квак Чи Гем был абсолютно спокоен.
— Телом ты меня уже соблазнила, так что придется использовать че-то другое, чтобы я повелся.
