— ...
— На всякий случай предупреждаю: давай без этой хуйни типа «может, просто забудем?».
— ...
— То, что спрятала Хан Джи Сон, настолько важно, что всё это барахло вместе взятое и рядом не валялось.
Сердце внезапно кольнуло. Проигнорировав неприятно бьющееся сердце, Сыль А посмотрела на него в упор.
— Важно не то, что это важно, а то, что это дорого стоит.
— А разве дорогое — это не значит важное?
— ...Дайте пройти.
— А если нет.
— Я ухожу.
Он даже не шелохнулся.
— Я возвращаюсь в Сеул. Снова сяду на паром и поеду к Со Хан Сон-сси.
— ...
— Я позволю вам открыть «Э Па Та», так что дайте пройти. Раз уж вы достигли своей цели, я могу идти.
— Эта девочка вообще не отстреливает, что такое остров.
Он резко схватил её за лицо. Его грубая рука силой заставила Сыль А разжать челюсть. Она нахмурилась и попыталась отвернуть голову, но он подавил её сопротивление силой.
— Думаешь, отсюда так просто свалить, как только захочется?
— Угх...
— Разве мы не договорились поиграть со мной до завтра.
— ...Я передумала, так что дайте пройти.
— Иди нахуй, Сыль А.
— ...
Она испуганно вскинула голову, и он свирепо усмехнулся.
— Ты сейчас так хуево палишься.
— Что...
— Если ты весь день строила из себя милашку, а потом вдруг резко морозишься — я, блядь, что, не подумаю, что ты раздвинула ноги, чтобы меня наебать?
— ...
— Раз выбрала маршрут, так и придерживайся его. Хотя бы из уважения к тому, кто делает вид, что ведется.
— Хг-г...
Он швырнул её лицо, словно выбрасывая мусор. И демонстративно отступил назад.
— Ну и че делать будешь?
— ...
Непонятно почему, но лениво задающий этот вопрос Квак Чи Гем вызывал у нее ненависть.
Не просто отторжение, а именно ненависть.
Когда она думала, что его одержимость мамиными вещами продиктована сыновними чувствами, ей было обидно, но она не ненавидела его. Она, тоже потерявшая мать, могла это понять. Такие эмоциональные мотивы можно было принять. Но осознание того, что всё это из-за денег, окатило её сердце ледяной водой.
Умом она понимала. Кто бы смог так просто отказаться от таких огромных денег? Она прекрасно это понимала и принимала.
Но всё равно ненавидела. Это было чисто эмоциональное.
Разочарование от осознания того, что Квак Чи Гем в конечном итоге ничем не отличается от Со Хан Сона или её дяди.
Хотя, с самого начала она была для него лишь ключом от «Э Па Та», так что удивляться тут нечему. С чувством безысходности Сыль А медленно опустилась на колени.
— Вы же хотите, чтобы я сделала это ртом?
Его взгляд, следовавший за ней, был невероятно холодным.
— Вы ведь совали мне пальцы в рот до этого.
— И че?
— Чего уж... тут.
Дрожащими руками она потянулась к его ремню. Из-за неуклюжих движений ремень не поддавался, и после нескольких попыток, когда она всё же расстегнула его, сверху раздался издевательский смех.
Закусив губу, она одновременно ухватилась за брюки и белье и потянула их вниз: толстый, набухший член, загнутый к низу, вырвался наружу.
Сыль А, готовая расплакаться, обхватила его член и медленно потянула вверх. Внезапно выскочивший наружу ствол был уже наполовину эрегирован, и с каждой секундой в её руке он продолжал наливаться кровью, увеличиваясь в размерах.
То, как он не помещался в ладони, было откровенно пошлым и сексуальным, но сейчас в ней говорило упрямство, а не возбуждение. С единственной мыслью — сделать так, как он хочет, и покончить с этим — она зажмурилась и подалась вперед.
— Угх.
Из-за того, что она не рассчитала, головка скользнула по её щеке и ткнулась в мочку уха. Кое-как вытерев рукой мужскую смазку с лица, Сыль А сделала глубокий вдох и повернула голову влево.
Сразу же её губ коснулось что-то незнакомое. В отличие от губ или щек, это была бугристая и твердая кожа.
От не самого приятного ощущения она сжала кулаки, как вдруг её схватили за голову. Рефлекторно вжав голову в плечи, она поняла, что это не грубая хватка за волосы. Почувствовав, как ладонь мягко обхватила её затылок, она медленно открыла глаза и подняла голову; её взгляд встретился с взглядом Квак Чи Гема.
— Чтобы вошло, надо рот открыть.
— ...
Проглотив тихий всхлип, она медленно разомкнула губы; его взгляд неотрывно скользнул в её рот. Когда её рот приоткрылся наполовину, он отвел таз назад и приставил головку куда нужно.
Хотя коснулся лишь самый кончик, ощущение того, что её губы полностью раздавлены, испугало её, и в тот момент, когда она снова зажмурилась, плоть начала проталкиваться внутрь.
— Хг-ып...
Она могла с уверенностью сказать: это была самая огромная вещь, которая когда-либо оказывалась у нее во рту. Даже то, что вошел только кончик, не оставило ей ни миллиметра пространства для дыхания.
По сравнению с этой болью, то, как у неё сводило челюсть от его пальцев, было просто ничтожным; в уголках глаз Сыль А скопились слезы. И дело было не только в физической боли. Это сопровождалось неописуемым чувством унижения. Он уже вылизывал её промежность, они уже занимались сексом, и то, что она сейчас испытывала такие чувства, казалось ей самой нелепым. В горле закипели всхлипы.
— Шире открывай.
Всё это усугублялось поведением Квак Чи Гема, который думал только о том, как бы всунуть свой член поглубже. Даже если она не открывала рот сама, плоть, проникающая внутрь, силой раздвигала её челюсти.
Слезы уже текли по её вискам, и она дрожала, насаженная на его член, как вдруг он резко выскользнул. Внезапно освободившееся дыхание заставило воздух хлынуть внутрь, и она зашлась в приступе кашля.
— Хг-ып, угх.
Её насильно раскрытый рот не закрывался, и слюна текла ручьем. Даже не подумав вытереть её, она просто кашляла, обессиленно оседая на пол, как вдруг перед глазами потемнело. Это Квак Чи Гем сел напротив неё.
— И нахуя эти понты.
Молча наблюдая за тем, как задыхающаяся Сыль А пытается прийти в себя, он подхватил её отвисшую челюсть.
— Жалко рвать такой красивый рот, вот и делаю поблажку.
— Хг-г, отпустите...
Она попыталась оттолкнуть его руку, но сил совсем не было. Тем не менее, на этот раз Квак Чи Гем легко убрал руку и легонько толкнул беспорядочно покачивающееся тело Сыль А. Она безвольно упала на спину, и над ней нависла его тень.
— Член ты сосать не умеешь, так что доставай свои сиськи.
— ...
— И учти: если сегодня будешь скулить, что больно — пощады не жди.
Он приказал, но раздевал её сам. Сорвав с нее пиджак Кан Джина и отшвырнув его куда-то, он тут же расстегнул молнию на её платье, стянул его вниз и задрал юбку. Её белье оказалось полностью выставлено напоказ.
Чи Гем равнодушно окинул взглядом плачущее лицо Сыль А и тут же уткнулся лицом в её грудь. Облизнув выпуклую верхнюю часть груди, скрытую бюстгальтером, он вдруг впился зубами в то же место.
— А..!
Несмотря на её барахтанья от боли, он, словно раздраженный тем, что ему мешают, цокнул языком и, зацепив бюстгальтер зубами, резко сдернул его вниз.
— Хг-ып.
На округлой груди отчетливо отпечатались следы от его зубов. Чи Гем некоторое время смотрел на них, а затем провел по этим следам широким языком.
Ожидая, что он снова укусит, она напряглась так, что все волоски на теле встали дыбом, но язык, изменив угол, переместился в сторону и вязко обвил сосок. Маленькая, круглая плоть перекатывалась на кончике его языка, и одновременно с этим под резинку её трусиков скользнул длинный палец.
— Ха-у... м-м...
В глубине души она не хотела никак реагировать, но язык и рука Квак Чи Гема слишком умело играли на её чувствительных точках. То он с влажным чмоканьем щелкал по её соскам, то силой раздвигал ей бедра коленом и теребил клитор; она была не в силах контролировать нарастающее помимо воли возбуждение.
— Не кусай..!
Когда он снова неожиданно кусал её кожу, доводя до слез, Сыль А оставалось лишь беспомощно сдаться.
Сдержав свое слово не обращать внимания на её боль, Квак Чи Гем не отрывал лица от её тела. Наоборот, он кусал еще сильнее, оставляя синяки по всей нежной коже.
Сыль А, придавленная мужчиной, могла лишь с обидой смотреть на собственную макушку, мотающуюся из стороны в сторону.
— Хг... ух, больно, хг-г...
— ...
Он поднял голову только тогда, когда оба её соска распухли от слюны и покраснели. С каждым её тяжелым вздохом болезненно торчащие соски и испещренная следами от зубов грудь вздымались и опадали. Наблюдая за этим, на лице мужчины появилось грязное, похотливое выражение.
— Охуенно трясутся.
— ...
— Давай еще.
Из чувства протеста она напрягла всё тело, но с дыханием ничего поделать не могла. Из-за хриплого дыхания тело непроизвольно содрогалось вверх-вниз. Осознание того, что Чи Гем наслаждается зрелищем, которое он и хотел увидеть, делало всё это еще более унизительным.
Но это было еще не всё. Он вдруг схватил её за ноги и поднял их.
Тело резко сложилось пополам, легкие сдавило, и она выкашляла короткое кх-кх; он заставил Сыль А обхватить себя под коленями руками, лежащими на полу, а затем оттянул в сторону трусики, нелепо прикрывавшие лишь половину её промежности.
Осознав, что она собственными руками раздвигает ноги, Сыль А попыталась убрать руки, но он цокнул языком, привлекая её внимание.
— Член ты сосать не умеешь, как сиськи сосу — ноешь.
— ...
— Если хочешь мужика развести, должна хотя бы уметь сама ноги раздвигать.
Глядя затуманенными глазами на Квак Чи Гема, который медленно облизывал свои мокрые пальцы, она сделала глубокий вдох и только после этого парировала:
— Разве я должна делать это даже для мужчины, который уже развелся?
Коротко усмехнувшись, он тут же всунул два пальца в её низ. Отверстие, заполненное смазкой, с влажным хлюпаньем приняло неожиданное вторжение.
— А... ух.
Видимо, уже привыкнув к его вторжениям, даже несмотря на то, что он грубо двигал рукой, вместо боли открылся путь к тягучему наслаждению, и смазка потекла по их соединенным телам. Квак Чи Гем, наблюдавший за этим как за спектаклем, облизал губы.
— Ага. Если Со Хан Сон, который на тебя уже запал, увидит это, у него точно крышу снесет.
