Контент удален!

Это было, только если... И пусть всё это лишь смутные догадки, других вариантов у нее не было, поэтому она набрала по памяти номер с визитки «Э Па Та» и коснулась экрана телефона. Глядя на загоревшийся экран, она слегка изменилась в лице.

Пропущенные вызовы: 1

С сомнением посмотрев на след от звонка Квак Чи Гема, оставленный два с половиной часа назад, она снова вернулась к своей первоначальной цели и повела пальцем по экрану. Соединение установилось быстро.

— Хан Сыль А-сси, верно?

— Что? О, откуда вы знаете?

Ответивший ей голос принадлежал тому самому менеджеру, который связывался с ней в прошлый раз; он назвал её по имени еще до того, как она успела открыть рот. Она переспросила от неожиданности, но вместо ответа последовал лишь вопрос о цели её звонка. Пару раз моргнув, Сыль А в замешательстве оглядела комнату, но всё же ответила:

— Извините, могу ли я еще раз посмотреть на вещь из сейфа?

— До снятия блокировки мы можем показать вам её только на фото, как в прошлый раз. Назовите ваше местоположение, и мы подъедем к вам.

— Ах... меня сейчас нет в Сеуле. Вы не могли бы отправить мне фото на телефон?

— Прошу прощения. Утечка данных недопустима. Сообщите, где вы находитесь, и мы приедем так быстро, как сможем.

— Я сейчас в Йонгане, на острове Сон-о, заехала ненадолго. Но сюда довольно долго добираться...

— А, раз вы на Сон-о.

Менеджер на секунду задумался, а затем спокойно ответил:

— Тогда мы сможем показать вам её прямо сейчас.

— Что?

— Просто пришлите свои точные координаты сообщением, и наш сотрудник, находящийся на Сон-о, всё вам покажет.

— А, это...

Словно вспомнив кое-что, Сыль А повернула голову к двери. Точно, ведь хозяйка этого дома — сотрудница «Э Па Та». Запоздало поняв это, она попрощалась и положила трубку.

И действительно, как Сыль А и ожидала, женщина с каре появилась снова как раз в тот момент, когда она отправила менеджеру скриншот с картой, подняла с пола упавший миндаль, сжевала два орешка и закинула в рот последний.

Не успела она раскусить его и торопливо встать, как женщина уже протягивала ей телефон.

— Я побуду рядом, пока вы смотрите.

— А... да.

Она явно хочет предотвратить утечку, — подумала Сыль А. Фотографировать она и не собиралась, но, приняв это за правила компании, молча взяла телефон и стала смотреть на экран рядом с женщиной.

Картина матери Квак Чи Гема, которую она увидела спустя долгое время, по какой-то причине вызвала у нее странные чувства. Возможно, из-за всего, что произошло между ней и её сыном. Со сложными чувствами она принялась внимательно изучать полотно.

Школьный стадион, окруженный кленовыми деревьями, футбольный мяч, ученик-старшеклассник, и наконец — дата в левом нижнем углу. Краска выцвела, и цифры были размыты, но разобрать их было можно, поэтому она спокойно подсчитала год.

Осень тридцатичетырехлетней давности.

Узнав год, она принялась скрупулезно разглядывать пейзаж на картине.

Благодаря детальной прорисовке художницы распознать окружающие объекты не составило труда. Школьные ворота, которые она увеличила на экране, несомненно, принадлежали какой-то школе; также отчетливо виднелись трибуны, футбольные ворота, баскетбольная площадка в углу и умывальники. Однако общий угол обзора был не слишком широким, и за пределами школы ничего не было нарисовано, поэтому определить точное место только по этому было невозможно.

На всякий случай она увеличила область вокруг ворот, но, кроме силуэта проезжающей мимо легковой машины, ничего разглядеть не смогла.

Сыль А снова уменьшила картину, чтобы она целиком помещалась на экране, и слегка отодвинула телефон. Её взгляд естественным образом остановился на темной фигуре старшеклассника в центре.

Кто это?

— ...

Она долго смотрела на него, а затем её глаза слегка расширились. Она перевела взгляд на картину «Остров». Затем снова на экран телефона.

Повторив это действие несколько раз, она нашла то, что объединяло обе картины.

Куда бы ты ни посмотрел, взгляд в итоге всегда возвращался к играющему в футбол школьнику. Изогнутые ветви красного клена, изогнутые металлические прутья школьных ворот, овальная форма стадиона — все изгибы и направляющие линии сходились к единственному ученику в черной форме на фоне пестрого пейзажа. В случае с «Островом» элементом, притягивающим взгляд, была густая оранжевая краска.

Старшеклассник и оранжевая крыша — по крайней мере на холсте они были центром мироздания. И это отражало взгляд того, кто их рисовал.

Дом с оранжевой крышей на «Острове» — это, скорее всего, именно этот дом. Родной дом Квак Чи Гема. Место, где она жила с сыном, а может, и с возлюбленным; место, где были любимые ею люди.

Тогда, может, этот ученик — тоже тот, кого она любила?

— А...

Когда её мысли дошли до этого, что-то внутри остро екнуло.

Картина написана тридцать четыре года назад. Квак Чи Гем, по самым скромным подсчетам, примерно ровесник Со Хан Сона.

Рука, сжимавшая телефон, медленно опустилась.

Может быть...

«То есть он не ваш отец, но он любил вашу мать? А где тогда ваш отец, Квак Чи Гем-сси?»

«Свалил в закат давным-давно, как только заделал меня».

Биологический отец Квак Чи Гема.

Одновременно с этим озарением экран телефона самой Сыль А, который она держала в другой руке, загорелся, оповещая о звонке. Увидев беззвучно высветившееся имя, Сыль А решила, что больше никаких зацепок из картин не вытянет, и вернула телефон женщине.

— Извините за беспокойство. Я пойду.

— Да.

Оставив позади сухо попрощавшуюся женщину, она вышла на улицу и обнаружила, что мир вокруг стал на тон темнее.

Глядя на темно-синее небо с редкими облаками, она наконец ответила на всё еще звонящий телефон.

— Да, прокурор.

— Сыль А-сси, где вы сейчас?

— А что?

— Мне нужно кое о чем вас спросить. Скажите, где вы, и я подойду.

— ...Просто спросите по телефону.

Голова Сыль А, медленно шагавшей по дороге, бессознательно повернулась вправо. В тот момент, когда её взгляд скользнул по разбросанным невысоким домикам и поднялся выше, Со Хан Сон спросил:

— Вы случайно ничего не слышали об отце Квак Чи Гем-сси?

Она была слишком занята разглядыванием длинной горной гряды, тянущейся позади деревни, поэтому переспросила с небольшим опозданием:

— С чего вдруг... такие вопросы?

— Хм...

Над округлой границей, где небо встречалось с хребтом, висело солнце. Из-за слепящего света она крепко зажмурилась и открыла глаза; за это время солнце уже накрыло облако. Благодаря этому Сыль А смогла осмотреть оказавшуюся в тени деревню и, немного поколебавшись, сделала шаг, полная весьма безрассудной решимости. Несмотря на пессимистичную мысль, что это вряд ли возможно.

Когда она как раз проходила мимо дома с оранжевой крышей, Со Хан Сон продолжил:

— Мне всегда было интересно, почему информацию слили именно мне.

— ...

Наверное, чтобы вы, прокурор, которого мама прочила мне в мужья, смогли держать Квак Чи Гема на поводке. Ведь как бы ни был надежен "Э Па Та", мама не могла доверять ему полностью.

Но как бы она была шокирована, если бы узнала, что Квак Чи Гем сам решил стать этим "ключом".

— Но важнее всего другое: почему Квак Чи Гем-сси и почему Хан Джи Сон-сси.

— ...

— По крайней мере, при жизни Хан Джи Сон-сси единственной точкой соприкосновения между ними была «Мунги Констракшн». На стороне Квак Чи Гем-сси и «Мунги Констракшн» никаких зацепок нет, а вот на стороне Хан Джи Сон-сси — есть. Она училась в одной средней школе с директором «Мунги Констракшн».

Сыль А молча сменила направление. На окраине деревни, так близко к морю, что был отчетливо слышен шум волн, находился скромный вход на горную тропу. Она растерянно смотрела на дорогу, которая начиналась как равнина, но наверняка быстро переходила в крутой подъем.

Я не смогу.

Подъем в гору? Я никогда в жизни этого не делала.

— И в художественном кружке этой школы была одна глухонемая ученица.

Сыль А, которая всё же заставила себя идти, резко остановилась перед указателем, обозначающим начало маршрута.

— Её звали Чо Э Гён. Подтверждено, что она выпустилась в том же году, что и Хан Джи Сон-сси.

«Учить языки никогда не бывает лишним. Никогда не знаешь, с кем придется заговорить. Мама тоже не очень хорошо его знает, но когда-то у меня была подруга...»

Она пустым взглядом уставилась на свою руку, повисшую в воздухе.

— Но проблема в том, что её следы после выпуска обрываются. Я и сам понимаю, что это звучит как бред, но она словно в один миг испарилась — не осталось никаких административных записей.

— ...

— Прямо как с прошлым Квак Чи Гем-сси.

Побледневшая рука Сыль А задрожала — и образ парня с картины всплыл в её памяти отнюдь не только потому, что она слишком долго её разглядывала. Это было нечто иное.

Пальцы мелко тряслись под тяжестью нахлынувшего предчувствия.

— Я только что возвращаюсь со встречи с одним из рабочих, который тогда строил те квартиры. Это было давно, так что многого он не рассказал, но упомянул, что среди тех, кто доставлял еду на стройку, была глухонемая женщина.

— ...

— И что тогда ходили слухи о неподобающей связи между ней и Мун Чхон У, который в то время был директором «Мунги Констракшн». Но в какой-то момент и слухи, и сама женщина просто исчезли, и всё сошло на нет.

— ...

Сыль А непроизвольно переставила ногу. Её шаги, тяжело ступающие по земле — топ, топ — были слабыми, но в то же время торопливыми.

— Сыль А-сси, я думаю, что всё это — один и тот же человек.

— ...

— Но что действительно странно: я буквально не могу найти ничего. Ни единой зацепки. Конечная цель ясна, но весь путь к ней стерт. Как будто кто-то намеренно всё вычистил.

— ...

— Поэтому я вам и звоню. Я хотел попросить: если вы знаете что-то о Квак Чи Гем-сси, о чем не рассказали мне, пожалуйста, скажите.

Её шаги стали шире.