— ...А мне было приятно.
— Еще бы. Я же тебе нравлюсь.
— ...
После короткого колебания она, всё еще с красным лицом, кивнула.
— Потому что вы мне нравитесь, Квак Чи Гем-сси.
— Ну раз так сильно нравлюсь, давай, покажи свои сиськи.
— ...
— Кто знает, может, если попросишь: «Красиво пососи их», — я и расскажу.
Она нахмурилась от его издевательской просьбы, но он явно не собирался отступать. Более того, он поднял её еще выше, чтобы она даже не думала слезть.
Сыль А опустила взгляд на свое тело.
Так как он пришел, когда она уже собиралась ложиться, на ней была пижама, и снял он только нижнюю часть. После недолгого раздумья она пошевелила руками. Глупо уклоняться от того, чтобы он сосал ей грудь, когда они уже зашли так далеко.
Хоть он и крепко держал её, висеть в воздухе было тревожно, поэтому она обхватила его торс ногами и просунула руки под одежду. Наблюдая за её возней, Квак Чи Гем усмехнулся, когда она вытащила наружу только бюстгальтер.
— Вы же, Квак Чи Гем-сси, всегда так больно сосете.
Вспомнив его извращенную привычку стаскивать с неё только трусики в их первый раз, она решила его спровоцировать. Кажется, это сработало: взгляд Чи Гема намертво приклеился к соскам, которые отчетливо проступали сквозь тонкую ткань.
— Так что... прямо через одежду. И не кусайте...
Она сделала глубокий вдох и выдохнула, и её упругая грудь качнулась в такт дыханию.
— Посос... хг-ыт!
Не успела она договорить, как он втянул сосок в рот. Она думала, что из-за слоя ткани ощущения будут слабее, но сильно ошиблась.
Тонкая ткань мгновенно промокла от его выписывающего круги языка и плотно прилипла к коже. Каждый раз, когда его широкий язык сминал сосок, ткань терлась об него; но если его язык двигался так, как он хотел, то ткань комкалась и тянулась в разные стороны как попало. Из-за этого казалось, что она получает двойную стимуляцию в одном месте, и это сводило с ума.
— У-у... м-м...
Решив, что это всё равно лучше, чем когда он её кусает, Сыль А молча обхватила голову Чи Гема руками. И тут же вскрикнула, еще сильнее прижав его к себе, потому что он вдруг со всей силы укусил торчащий кончик ткани. Ощущение того, как острые зубы впиваются сквозь мягкую ткань в её плоть, было странным.
— Н-не кусайте. Хг-г, не кусайте, просто сосите.
— Да он так торчит, будто сам просит, чтобы я его откусил.
— Сумасшедший...
— Разве так называют человека, который тебе нравится.
— ...
Она сжала в кулаках волосы издевательски насмехающегося Чи Гема; он усмехнулся и поднял голову.
— Взгляд-то у тебя пиздец какой нечистый.
— ...
— Будешь смотреть на меня красиво — может, и расскажу.
— Вы же сами всё время говорили, что я красивая...
Она выпалила это в порыве злости и тут же пожалела, увидев, как Квак Чи Гем издевательски приподнял бровь. Из-за того, что он каждый раз говорил ей все эти смущающие вещи про её красоту, она сама не заметила, как сболтнула такую бесстыдную чушь. Она уже собиралась по привычке прикусить губу, но, вспомнив о боли, лишь выпятила нижнюю губу и отвела взгляд.
— Просто сосите уже...
— У тебя че, течка началась?
— ...Что?
— Даже передохнуть не даешь. Язык уже отваливается.
— Да вы...
От этой совершенно несправедливой клеветы у Сыль А даже уши покраснели, и она сильнее сжала кулаки. Несмотря на то, что она изо всех сил вцепилась ему в волосы, Чи Гем даже не поморщился и вдруг пошел вперед.
От неожиданной качки она съежилась, но руки из его волос не убрала. Ей хотелось хоть как-то причинить ему боль, поэтому она сжала пальцы еще сильнее, но, так и не дождавшись реакции, уже собиралась отпустить, как вдруг он вошел в её спальню.
В комнате с выключенным светом было довольно темно, свет падал только с улицы. Быстро окинув взглядом комнату, Сыль А тяжело сглотнула и опустила глаза. Она встретилась взглядом с Квак Чи Гемом, но из-за темноты не могла четко разглядеть его лицо.
— ...
Почему-то она оцепенела и просто хлопала глазами, а когда он уложил её на кровать, у нее вдруг екнуло сердце. В панике глотая воздух, она смотрела на огромного мужчину, устраивающегося между её ног. Из-за темноты он казался просто силуэтом.
Внутри разлилось странное чувство облегчения.
Так гораздо лучше, чем при свете. В темноте не будет видно её выражения лица. Значит, она сможет обмануть Квак Чи Гема еще лучше.
— Х-м-м...
Когда член, скользивший вверх-вниз по мокрому входу, медленно вошел во влагалище, Сыль А обвила руками его шею.
— Квак Чи Гем-сси.
Она слегка приподняла голову и прижалась губами к его уху. Их волосы зашуршали друг о друга.
— Че?
— Мне нравится...
В ту секунду, когда она тихо прошептала это, он резко вонзил в неё бедра. От внезапного проникновения Сыль А вздрогнула и вцепилась в него всеми четырьмя конечностями.
— А-а-ах!
Она не знала, действительно ли её тело настолько чувствительно, у всех ли так же, или всё зависит от партнера, но каждый раз, когда она реагировала вот так, становилось ясно, что секс для нее — штука опасная.
Пока она извивалась, выдыхая ему прямо в мочку уха, до неё донеслась ругань вперемешку со смехом.
— А ты неплоха.
— Фу-у, что...?
Оторвав от себя вцепившуюся Сыль А, Чи Гем во тьме откинул голову назад и без предупреждения, крепко схватив её за таз, начал яростно вколачиваться в нее.
— А, м-м,.., хг-ып.
Проникновение сразу после кульминации наслаждения вызывало неописуемую дрожь. Каждый раз, когда он пронзал её чувствительно сжавшееся влагалище, казалось, будто внизу живота набухает тяжелый, тугой комок, и она чувствовала непонятную потребность всё из себя вытолкнуть.
— Ха.
И это касалось не только её. От Квак Чи Гема, который с такой силой вдалбливался в неё снизу, что кровать ходила ходуном, исходило явное, густое желание кончить. Его первобытные движения, когда он одной лишь силой грубо пробивал себе узкий путь, ничем не отличались от животного инстинкта размножения. И это при том, что детей он заводить не собирался.
— Ха-у...!
В тот момент, когда исцарапанные поверхностью его члена стенки влагалища снова попытались впустить его в поисках нового наслаждения, Сыль А вдруг широко распахнула глаза от странного чувства, словно внутри нее всё раскрылось еще шире.
— А...!
Её беспорядочно мотающееся тело напряглось, а расслабленное лицо исказилось от паники.
— А, чт-что, что это, м-м! Это, а-а...!
Она всегда думала, что он входит до самого конца, но, видимо, ошибалась. Испугавшись плотского столба, который внезапно проник еще глубже, Сыль А забарахталась, пытаясь отодвинуться, но Чи Гем крепко схватил её за руки, фиксируя на месте.
— Хг-ык, ы-ып, это странно, хг-г, слишком, слишком глубоко вошло... хг-ык!
— Будто я сам не знаю.
— А-а, странно, хг... что это, м-м-м!
Как бы высоко ни подкидывало её тело от его толчков, из-за того, что руки были зажаты, каждый раз, когда она по инерции падала обратно, внутри всё отдавалось глухой болью. Она думала, что уже испытала предел наслаждения, но, видимо, нет. Каждый его толчок заставлял её тело содрогаться в конвульсиях.
Что это? Что это... Это было абсолютно незнакомое чувство. Она отчаянно мотала головой, не зная, куда деваться, как вдруг вместе со смешком её тело резко взмыло вверх.
— А-а-у...
Когда он усадил её лицом к себе, проникновение стало еще глубже. Выдержать это было уже само по себе невыносимо, но когда над ухом раздался его низкий стон, у нее просто не осталось сил сопротивляться.
— Ыг-х...
— Ха-а, а-а!
В тот момент, когда звук довел её наслаждение до абсолютного пика, верхняя часть тела Сыль А глубоко выгнулась назад. Глаза закатились, рот приоткрылся в изнеможении. В эту секунду она даже забыла о боли в губах.
Тонкие ножки барахтались по обе стороны от талии Чи Гема, словно она плыла, а пальцы на руках и ногах скрутило судорогой. Ресницы дрожали, словно от вибрации, и то же самое происходило внутри неё.
— А, м-м, хг-ы-ы...
— Ха.
Сжимаясь от конвульсий так, что член едва не разрывало, Чи Гем откинул голову назад и кончил. Пока он, так долго сдерживавшийся, с наслаждением изливался в нее, Сыль А всё еще могла лишь прерывисто дышать.
Она, и без того слишком чувствительная, чтобы получать удовольствие даже без глубоких проникновений, от настоящего оргазма полностью потеряла рассудок. Даже когда он снова уложил её на кровать, она всё еще дрожала в той же сведенной судорогой позе и только всхлипывала.
— Хг-ык... чт-что это... хг-ыт...
Влагалище то сжималось, то разжималось, и сперма начала медленно вытекать наружу. Досадуя на то, что в темноте ничего толком не видно, Чи Гем цокнул языком; на этот звук Сыль А отреагировала нервным кашлем.
Кашель и дыхание были тяжелыми, но не настолько, чтобы требовался ингалятор. Она бы сама дотянулась до него, если бы понадобилось. Окинув взглядом её всё еще дрожащий силуэт, Чи Гем снова навалился на её маленькое тело. Как только его мгновенно вставший член коснулся её живота, глаза Сыль А расширились.
— Снова... опять...?
— Походу.
— Нет. Не надо. Сейчас... нет.
Её лицо, всё еще блуждающее в тумане невероятного наслаждения, делало все её отказы абсолютно неубедительными. Но когда она прижалась щекой к его руке, опиравшейся у её головы, он остановился, так и не войдя в нее.
— Я, я же сказала, что вы мне нравитесь. Я. Сказала, что вы мне нравитесь, Квак Чи Гем-сси.
— И че?
— Вы мне нравитесь... хг-г, нравитесь, так почему вы опять ничего не говорите и лезете. Скажите мне. У-у...
— ...
Никто не заметил, как его взгляд посуровел от того, что даже в полубессознательном состоянии она упрямо гнула свою линию, не забывая о цели этого секса. Сыль А, всхлипывая, отчаянно цеплялась за его руку, а Чи Гем, скрытый в темноте, просто молча смотрел на её фальшивые, но такие похожие на настоящие уловки.
— Если смерть тети Чхэ Ён не случайность... кто её убил?
Кх-кх. Кх-кх. Тело Сыль А тревожно затряслось.
— Неужели... это как-то связано с моей мамой?
— ...
— И что, из-за того, что тетя её кинула, мама отомстила... сделала что-то... как тогда подослала вас ко мне... что-то в этом духе? Да...?
