— ...
— Этот меркантильный ублюдок не может просто так остаться в убытке. Тем более, ты же сказала, что не откроешь мне «Э Па Та».
— И сколько вы получили от Хан Тхэ Су?
— А че? Столько же отсыплешь?
Сдерживая слезы, она вцепилась в ремешок сумки.
— Мое тело... стоит таких денег?
— ...
— Если да... тогда так и сделаем. Я ведь уже продала его вам один раз, почему бы... почему бы не сделать это снова. Вы же сами сказали, что падки на тело...
Её дрожащий взгляд опустился.
— Но взамен вы мне всё расскажете. Пообещайте, что расскажете...
Как только она опустила взгляд, покатились слезы. Слезинка, скользнувшая по саднящей щеке и повисшая на подбородке, была легко поймана большим пальцем Квак Чи Гема.
— А я думал, что я всё уже продал.
В тот самый момент, когда она подняла дрожащие веки, он отвернулся. Размашистым шагом Чи Гем направился к дивану, стоявшему посреди офиса. Глядя затуманенными глазами на то, как он вальяжно уселся на то же место, что и в прошлый раз, Сыль А тоже медленно пошла к нему. Потому что казалось, что он зовет её за собой.
С каждым шагом горечь накатывала всё сильнее, и её грудь судорожно вздымалась и опадала. Маскируя редкие всхлипы глубокими вдохами, она вытерла слезы и остановилась перед Чи Гемом.
Он поднял на неё только глаза. Хоть он не проронил ни слова и не сделал ни единого движения, она не могла не понимать, чего он хочет.
— Пообещайте. Что всё расскажете.
— Сначала иди сюда.
— Сначала обещание...
Не успела она договорить, как он схватил её за руку и резко потянул на себя. Как только она, едва не упав, оказалась у него на бедрах, её захлестнуло острое чувство унижения.
Как бы она ни барахталась, Квак Чи Гема ей не одолеть. Ни физически, ни психологически.
Она пришла сюда по собственной воле, так почему же ей так обидно, словно её заставляют продавать себя силой? Почему рядом с Квак Чи Гемом она всегда чувствует себя так? Когда она обманывала его, ей было обидно, потому что это была не ложь, а сейчас обидно, потому что это похоже на ложь.
Почему?
Стараясь избегать пронзительного взгляда Чи Гема, который смотрел на неё в упор, Сыль А сняла сумку. Стук — звук брошенной сумки слился с его усмешкой.
Опустив глаза, она дрожащими пальцами потянулась к блузке, расстегнула верхнюю пуговицу и сделала глубокий вдох. Медленно выдыхая, она взялась за вторую пуговицу, как вдруг Чи Гем ткнул её указательным пальцем в лоб.
Обидно было уже то, что он всего одним пальцем откинул её голову назад, но еще больше её заставила скривиться горечь, внезапно коснувшаяся губ.
— Чт... что вы...
— Завали ебало. Это горько.
Чи Гем выдавил мазь прямо рядом с её губами и, нахмурившись, размазал её большим пальцем, а Сыль А тупо принимала это. Пока мазь впитывалась в разбитые губы и даже в здоровую кожу, она не могла вымолвить ни слова.
Густо намазав мазью даже её щеку, он убрал руку и недовольно цокнул языком.
— А что внутри.
— ...Что вы делаете?
— А-а, скажи.
— Я же спросила, что вы...
Вместо ответа его большой палец скользнул ей в рот. Слегка прощупав внутреннюю сторону правой щеки, чтобы оценить рану, он приподнял бровь.
— Тут всё норм.
— ...
Конечно же, от пальца с мазью на языке осталась горечь, но она не знала, как справиться с горечью в сердце. Из-за вновь накатившей обиды она с силой укусила палец, который всё еще был у нее во рту, и он коротко рассмеялся.
— Ну и неблагодарная же ты.
— ...
— Ты только со мной такая дерзкая или с другими тоже?
Она оттолкнула его руку, и большой палец послушно выскользнул.
— А вы, Квак Чи Гем-сси, только со мной так или с другими тоже?
— Че?
— Мазь... зачем вы мне её мажете?
— А че мне делать, когда передо мной такая, как ты, в кровавое месиво избитая сидит.
— Такая, как я — это какая?
— Да хуй знает.
Он пристально посмотрел на Сыль А.
— Сам вот сижу, думаю.
Его взгляд был настойчивым, он медленно скользил по чертам её лица, словно что-то оценивая. Особенно долго он задерживался на месте ушиба, и это её смущало.
— Странно.
Чи Гем поцокал языком.
— Бесит.
Стук — сердце дрогнуло, и в душу закралось смятение. Когда она бессознательно посмотрела в глаза Квак Чи Гему и почувствовала от него некую чуждость, это чувство стало еще сильнее. Болезненно саднящую щеку словно пронзили насквозь, она рефлекторно вжала голову в плечи, пытаясь уклониться, но его взгляд не сдвинулся ни на миллиметр. Сыль А со смешанными чувствами разглядывала его.
Казалось бы, всё то же привычное равнодушное лицо, но в слегка нахмуренных бровях, приподнятых уголках глаз и криво склоненной голове смутно ощущалась злость. Почему?
Человек, который оставался абсолютно спокоен, даже когда она ударила его в спину, почему сейчас он...
Он злился как-то странно. Если бы это был обычный Квак Чи Гем, он должен был разозлиться, когда она сказала, что не откроет «Э Па Та». А не сейчас.
Он выглядел так, словно его вывело из себя то, что её избили. Но она не могла быть в этом уверена, поэтому, терзаясь смутными догадками, она ухватилась за край его рубашки; он медленно опустил глаза.
— ...
Заметив на её руке слабые следы крови, он начал тереть их большим пальцем. И чем бледнее становились красноватые следы, тем сильнее, казалось, горела её кожа.
Почему? Зачем?
И поведение Квак Чи Гема, и её собственные реакции на него были полны загадок, и пока Сыль А пребывала в оцепенении, с запозданием попытавшись убрать руку, Чи Гем первым сбросил её ладонь.
— Допустим. Это одно дело.
Кончики её пальцев, повисшие в воздухе, беспомощно дернулись.
— Мне, конечно, жаль, но то, что ты хочешь, я уже давным-давно продал Хан Тхэ Су за огромные бабки.
— ...Что вы сказали?
В голове всё еще сильнее помутилось.
— Хоть до посинения выжимай из меня член, мне тебе дать нечего.
— ...
— Если просто скажешь «хочу охуенно повеселиться», я тебе предоставлюсь, сколько влезет. Ну, так че?
Он зачесал волосы назад, и рубашка, наполовину прикрывавшая грудь, съехала в сторону, полностью обнажив его торс.
— ...
Вмиг рухнув в пучину разочарования, Сыль А с трудом выдавила из себя:
— Если я ничего не получу взамен... мне незачем спать с вами, Квак Чи Гем-сси.
— Тогда слезай.
Она так ненавидела Квак Чи Гема в этот момент.
— А что насчет вас?
— Че?
— Если вы ничего не получаете взамен, у вас есть причина спать со мной?
В отличие от неё, он абсолютно спокойно усмехнулся, и это бесило её до невозможности.
— А я че получил-то?
— ...И правда.
Сыль А с усмешкой потянулась к руке Чи Гема, лежащей на спинке дивана. Она схватила его за твердое запястье и потянула на себя; он молча наблюдал за её внезапным действием.
Притянув его руку к своему лицу, точнее, к рукаву рубашки, покрывавшему руку, она уткнулась в него губами. Помотав головой из стороны в сторону, вытирая мазь с лица о его одежду, она отшвырнула его руку. Растертые губы саднило.
— Если решили быть ублюдком, так и будьте им до конца. Кто вас просил мазать мне губы?
— ...
— Выберите уже что-то одно.
Выскользнув из его объятий, она снова застегнула пуговицы, которые расстегнула из чистого упрямства, и, пока она брала сумку, она чувствовала, как к её саднящей щеке то и дело прилипает его взгляд.
— Если честно, я не особо-то и надеялась. Если бы доказательства остались, Хан Тхэ Су бы так себя не вел. И всё же, на всякий случай, а вдруг... просто на всякий случай...
— ...
— Всё, забудьте. Чего еще я могла от вас ожидать.
— Выбрать что-то одно, значит.
В отличие от огрызающейся Сыль А, Квак Чи Гем, неторопливо застегивая пуговицы, задумчиво пробормотал:
— А время для советов ты выбираешь охуительно.
— ...
— Ну и как мне поступить? Отвезти мадам домой?
— ...Мне не нужно.
— А че, раз уж мазью намазал, то и до дома довезти надо — вот это и есть «выбрать что-то одно».
Застегнув рубашку до груди, он медленно встал. При этом он без предупреждения снова провел пальцем по её щеке, и Сыль А рефлекторно отшатнулась, увеличив расстояние между ними. Кожу, которой он коснулся, защипало.
— Я же сказала, мне не нужно.
— А выглядит так, будто нужно.
— Я имела в виду совсем другое.
— Какая опасная девочка.
Чи Гем издевательски хмыкнул.
— Тогда остается только изнасиловать.
— Что...?
Лицо Сыль А окаменело, а он поднял два пальца.
— Итак, перед тобой два пути. Либо ублюдок, который хочет потрахаться без согласия, либо лох, который отвезет тебя домой — выбирай любого Чи Гема, какого захочешь.
— ...
— Куда пойдешь?
— ...Если я выберу ублюдка, разве это можно будет назвать «без согласия»?
Когда она указала на слабое место в его вариантах, он вдруг рассмеялся в голос. И это была не просто легкая усмешка, он смеялся от души, и это веселье совершенно не вязалось с ситуацией.
— Ух ты, какая бойкая, какая бойкая.
Сыль А проводила взглядом Чи Гема, который с усмешкой зашагал к выходу. Быстро добравшись до двери, он толкнул её ногой и обернулся к ней.
— Че стоишь, выходи.
— ...
— Твой покорный лох довезет тебя до дома.
В одно мгновение Сыль А захлестнуло сложное чувство, которое трудно было описать одним словом. Если попытаться обобщить, это было похоже на чувство поражения, словно мужчина, утверждавший, что он ничего не получил, на самом деле забрал у неё всё.
Поэтому она сказала это.
— А что насчет тети Чхэ Ён?
Она уже выяснила обстоятельства между матерью и Хан Тхэ Су, но тетя Чхэ Ён была исключением. Ни Хан Тхэ Су, ни Со Хан Сон ни словом не обмолвились о тете Чхэ Ён.
О её смерти знал только Квак Чи Гем. А значит, ей еще было что от него получить.
— Вы ведь что-то знаете и о тете Чхэ Ён.
С всё еще улыбающимся лицом он переспросил:
— А если знаю?
Сыль А посмотрела на стоящего в дверях мужчину и вытерла губы тыльной стороной ладони. Когда соприкоснулись два места, которых касались руки Квак Чи Гема, возникла боль, источник которой было трудно определить. Наверное, это рана на губе болит, — подумала она, отчаянно пытаясь вырваться из чувства поражения.
— Я... ненавижу вас, Квак Чи Гем-сси.
— И че дальше?
— Так что для меня вы — ублюдок.
— ...
— Я выбрала маршрут.
Улыбка на его лице мгновенно изменилась, и полуоткрытая дверь с треском захлопнулась.
— Ты как-то пиздец сложно предлагаешь потрахаться.
