— Откуда вам-то знать.
Терпение, страх, гнев, обида и одиночество — всё это беспорядочно растеклось по её телу.
— Моя мама не была безответственной.
— ...
— Она бы не оставила меня одну.
— Что ж. То, что ты как дочь так думаешь — для Джи Сон это, наверное, хорошо.
В глубине души она понимала, что нужно сдержаться, но вспыхнувший гнев подавить не смогла.
— Вы не понимаете, о чем я говорю?
— ...
— Я говорю, что она не тот человек, который бы покончил с собой.
— И почему же тогда Джи Сон сделала такой выбор?
— А может, она его не делала.
— И что это значит?
Их пронзительные взгляды скрестились.
— Что, если не самоубийство, значит, её убили?
— ...
— То, что я слышал, немного отличается.
— И что же вы слышали?
— То же, что знаешь и ты.
В отличие от его взгляда, движения, которыми он положил палочки, были спокойными.
— Давай закончим эту неприятную для нас обоих тему. Раз между тобой и прокурором Со ничего нет, то, думаю, мы больше не увидимся. Раз ты поела, можешь идти.
— ...Я слышала, мама встречалась с вами, председатель, когда была жива.
Собираясь взять чашку, Хан Тхэ Су вскинул глаза. Сыль А не отвела взгляд и напрягла дрожащее тело.
— Кто тебе такое сказал?
— Мама.
Это была ложь. Но если она собиралась отсудить наследство, то только потому, что ей его не отдавали. А в процессе этого противостояния они наверняка виделись хотя бы раз. Это была лишь догадка, брошенная наугад.
— Какой мама была тогда?
— О чем ты?
— Да о чем угодно. В каком настроении, как её здоровье... как дела... по-вашему, она выглядела как человек, который собирается покончить с собой?
Он медленно опустил чашку.
— Почему ты спрашиваешь об этом меня?
— Я спрашиваю не только вас, председатель. Я спрашиваю всех, кто был с ней близок.
— Ты правда думаешь, что Джи Сон не совершала самоубийство?
— Да. Поэтому я цепляюсь за каждую соломинку и прошу вас ответить.
Стук — звук поставленной чашки тихо, но резко пронзил тишину комнаты. Она вздрогнула, а Хан Тхэ Су встал. На его безупречном костюме не было ни единой складки, но он по привычке отряхнул рукава, разглаживая ткань, и посмотрел на Сыль А сверху вниз.
Сыль А, напряженно смотревшая на него снизу вверх, тоже собиралась встать.
Хрясь!
Внезапно правую щеку обожгло огнем. Её голова мотнулась в сторону, и она в растерянности приоткрыла рот; её взгляд уперся в багрово-красную картину Ко Дэ Сока.
— Всему есть предел, даже дерзости.
— ...
Хан Тхэ Су поправил сбившиеся часы и снова сел.
— Видимо, ты совсем не знала Джи Сон, хоть она и была твоей матерью. Джи Сон не из тех, кто стал бы рассказывать тебе о встрече со мной.
— ...
— Но благодаря этому я понял одну из причин, почему ты путаешься с директором «Кимуна».
С запозданием вместе с болью во рту появился металлический привкус крови, но слова Хан Тхэ Су врезались в мозг гораздо сильнее.
Директор «Кимуна». Она не могла не понять, о ком идет речь, и в глазах у нее потемнело.
Почему... как. Почему. Именно сейчас.
— Почему вы... заговорили о Квак Чи Гем-сси?
— Пойди и передай этому ублюдку.
— ...
— Чтобы он заткнулся и сидел тихо, раз уж получил свое.
Что? Она сама не заметила, как резко вдохнула.
— Ч-что вы сейчас...
— И ты тоже.
Он снова взял палочки.
— Стереть тебя с лица земли — раз плюнуть. Тем более, у тебя здоровье слабое.
— ...
— Живи тихо, чтобы до этого не дошло.
Она вытерла то, что текло изо рта, и тыльная сторона ладони окрасилась в красный. Сыль А тупо посмотрела на свою руку, а затем перевела взгляд на Хан Тхэ Су. Он продолжал спокойно есть, словно ничего не произошло.
— Если передумаешь и решишь родить ребенка от прокурора Со, я с радостью приму его как племянника.
— ...Я спросила, почему вы заговорили о Квак Чи Гем-сси.
— ...
— Что он получил?
— Что еще может получить делец.
Кх-кх! Вместе с кашлем она выплюнула скопившуюся в горле кровь. Хан Тхэ Су с брезгливостью посмотрел на испачканный стол и снова отложил палочки.
— Квак Чи Гем-сси... брал у вас деньги?
— Кажется, это было в день похорон Джи Сон.
Это был шок, заглушивший даже боль от пощечины. Кх-кх. Кх-кх. Сыль А поспешно зажала рот рукой и, оставив нахмурившегося Хан Тхэ Су, выбежала из комнаты.
Проскочив мимо секретаря, который в шоке уставился на её лицо, она побежала через ресторан и у входа столкнулась с Су Бин, разговаривавшей с сотрудником. Су Бин, увидев Сыль А, тоже широко раскрыла глаза.
Сыль А проигнорировала даже Су Бин, которая попыталась заговорить с ней на языке жестов, и поспешно выбежала на улицу.
Она сама не понимала, как двигается. Просто бессмысленно вышла из здания и поймала такси.
Увидев Сыль А с распухшей щекой и разбитой губой, таксист в легком замешательстве посмотрел на неё через зеркало заднего вида.
— Куда едем?
— ...
Куда ей ехать?
Она не знала. Тяжело дыша, она вытерла губы и просто попросила трогаться.
В движущемся такси лицо Сыль А исказилось.
«Стереть тебя с лица земли — раз плюнуть. Тем более, у тебя здоровье слабое».
Маму убил Хан Тхэ Су.
И Квак Чи Гем об этом знает. А за молчание он получил от Хан Тхэ Су деньги.
Раз он получил деньги, значит, дело не ограничилось одними догадками.
Должно быть, у него были доказательства.
Теперь она поняла, почему Квак Чи Гем наотрез отказывался говорить о её матери.
— Ха...
Издав судорожный вздох, она открыла сумку. Проигнорировав мешающийся ингалятор, она достала телефон и увидела сообщение от Со Хан Сона. Это был ответ на её сообщение о встрече с Хан Тхэ Су.
[Лучше не говорите ничего лишнего. Пока что.]
Сыль А молча уставилась на экран, а затем назвала адрес таксисту, который всё это время ездил кругами. В машине, сменившей направление и набирающей скорость, она крепко зажмурилась.
***
Здание, в котором она была лишь однажды, ничуть не изменилось. Разве что сегодня вывеска «Кимун» на окнах читалась нормально.
Она не думала, что когда-нибудь вернется сюда. Она больше никогда не хотела его видеть. Сейчас — особенно. Но, несмотря на это, Сыль А через силу вошла в здание.
Пока она поднималась по лестнице, её грудь тяжело вздымалась. Она всё время пыталась успокоиться, но эмоции, распаленные множеством причин, не желали утихать. Если у меня снова случится приступ, ничем хорошим это не кончится. По привычке постукивая себя по груди, она дошла до третьего этажа, и в этот момент дверь офиса «Кимун Маркет» открылась.
Она от неожиданности подняла голову и увидела Кан Джина. Бросив на неё равнодушный взгляд, словно знал, что она придет, он прошел мимо и стал спускаться; Сыль А в очередной раз осознала, что Квак Чи Гем приставил к ней человека. А раз так, то Чи Гем тоже знал, что она пришла, и ждал её.
— Говорила же, что больше не увидимся.
Как только она вошла в офис, слева раздался голос. В прошлый раз ей было не до того, чтобы рассматривать обстановку, но теперь она увидела, что в левой стене есть комната, из которой как раз выходил Квак Чи Гем. На нем была уже знакомая ей темно-синяя рубашка с волнообразным узором, расстегнутая на все пуговицы, а в зубах он сжимал незажженную сигарету.
Из-за его плеча смутно виднелась кровать. Похоже, это была комната отдыха, но судя по мокрым волосам, словно он только что из душа, там была и ванная.
С каждым шагом, сокращающим расстояние между ними, его взгляд скользил по лицу Сыль А. Когда он оказался прямо перед ней, то сразу же схватил её за подбородок и приподнял лицо.
— Угх.
Рука, державшая её за подбородок, поворачивала её голову из стороны в сторону, рассматривая лицо под разными углами.
— Изуродовали девчонке лицо.
Он не только грубо крутил её голову, но и надавил большим пальцем на разбитую губу, но ей было не до боли. Она просто ненавидела стоящего перед ней мужчину. И ненавидела то, что даже сейчас, испытывая к нему ненависть, у неё внутри всё переворачивалось.
— И кем это делает меня, раз я позволил ударить себя в спину?
Глядя ему в глаза, она поняла. Чувство утраты, которое она испытывала последние дни, было настоящим. Сыль А с запозданием вырвалась из его хватки.
— Я...
Её голос дрожал.
— Я вас так ненавижу, Квак Чи Гем-сси.
Он усмехнулся и зависшей в воздухе рукой зачесал мокрые волосы назад.
— И че?
— Ненавижу. Правда ненавижу. Таких, как вы, помешанных только на деньгах — просто терпеть не могу.
— Че завелась-то. Я и на тело падкий. Пора бы уже понять.
— Подонок...
— И раз уж ты всё равно приперлась сюда, значит, приняла какое-то грандиозное решение.
— ...А-ах.
Она по привычке прикусила губу, но от пронзившей боли в разбитой ране тут же отпустила, однако трещинка уже снова открылась. Но куда больнее привкуса крови и саднения во рту обжигал взгляд Квак Чи Гема, устремленный на её рану.
Равнодушно разглядывая её губы, Чи Гем вдруг коснулся пальцами её опухшей щеки. Тыльная сторона его пальцев легко скользнула по горящему месту — это произошло так быстро, что она не успела ни увернуться, ни оттолкнуть его. И это тоже было как яд.
— И че теперь. Нахуй ты мне сдалась со своей ненавистью.
— Вы, Квак Чи Гем-сси, точно знаете...
— Че?
— Председатель Хан Тхэ Су убил мою маму.
— Да ну?
— Не прикидывайтесь. Я всё знаю про деньги, которые вы взяли у Хан Тхэ Су.
Он даже бровью не повел. Лишь пожал плечами и выплюнул сигарету. Белая сигарета упала прямо к ногам Сыль А.
— То, что вы, Квак Чи Гем-сси — меркантильный ублюдок, я уже усвоила. Так что назовите цену.
— Чего?
— У вас же есть доказательства, что это сделал Хан Тхэ Су.
— ...
— Отдайте их мне.
Чи Гем хмыкнул и встряхнул головой. Брызги воды попали ей на лицо, но она не отстранилась, продолжая сверлить его взглядом; тогда он раздраженно цокнул языком.
— Допустим, отдам. А ты что предложишь?
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
