— Но ведь у вашей матери было иностранное имя. Это просто псевдоним?
— Пиздец ты заебистая. Раз силы остались, может, еще палочку кинем?
— ...
— А, это ты так бастуешь, чтобы я тебя покормил?
Тут она вспомнила, что пропустила ужин. Морская болезнь, экскурсия по острову, меркантильные мотивы Квак Чи Гема и секс — за всем этим она даже не заметила, как проголодалась. Голод нахлынул с запозданием, но Сыль А попросила не еду, а кое-что другое.
— Почему ваша мама выпускала свои работы под именем Лоренцо?
Один день, один прием пищи — сегодня можно и пропустить. Впервые она подумала, что тратить время на еду будет жалко.
Однако Чи Гем не собирался потакать её желаниям. С раздраженным видом он встал, застегнул ремень и направился к выходу из спальни.
— Вы куда?
Она проводила взглядом его удаляющуюся спину и, вздохнув, уткнулась лицом в подушку.
— ...
Глядя на пустующее место, где только что лежал Чи Гем, Сыль А вдруг скривилась. Оставшись одна, ей больше не нужно было прятать слезы.
Последний.
Сегодняшняя ночь — последняя.
Она узнала его родной город, так что больше нет ни причин, ни необходимости спать с Квак Чи Гемом. Как только они вернутся в Сеул, она сразу же расскажет Со Хан Сону про Сон-о и покончит со всем этим. Чтобы не вызывать подозрений у Квак Чи Гема, ей придется продолжать видеться с Со Хан Соном, но она сможет притворяться. В любом случае, ей нужно было узнать кое-что от Со Хан Сона. Разорвать связи с Квак Чи Гемом — этого было достаточно. Нужно поскорее это сделать.
Тошнота, совсем не похожая на морскую болезнь, никак не проходила; она крепко зажмурилась, и рука, на которой она лежала, намокла. Закусив губу, Сыль А вытерла глаза о предплечье.
Квак Чи Гем вернулся в тот момент, когда она вытирала мокрую руку об одеяло. Заметив её заплаканное лицо, он вскинул бровь.
— Че такое?
Она перестала вытирать лицо и, увидев в его правой руке горсть помидоров черри, невольно всхлипнула.
— Что это...
— Не видишь, что ли?
Снова забравшись на кровать, он высыпал помидоры прямо перед ней. Круглые красные помидорки раскатились по белому одеялу.
— Я тебе жрачку принес, чтоб ты с голодухи не сдохла, а ты ревешь сидишь.
— ...
Один помидор оказался у неё во рту, но Сыль А даже не думала его жевать и снова уткнулась лицом в руку. Из насильно открытого рта вырывалось прерывистое дыхание.
— Почему именно... вы, Квак Чи Гем-сси?
Голос предательски дрожал, чего она совсем не хотела.
— Опять-то что.
— Почему мама втянула именно вас в историю с «Э Па Та»?
— Откуда мне, блядь, знать.
— Мне кажется, вы что-то знаете.
Только услышав хруст помидора, который он закинул себе в рот, Сыль А тоже начала жевать. Сладкий сок, брызнувший на язык, не смог улучшить её настроение.
— Я не знаю, но вы-то точно знаете.
— О чем ты вообще?
— Я не думаю, что моя мама покончила с собой.
— ...
— Человек, собирающийся совершить самоубийство, не стал бы использовать «Э Па Та»... или что это такое... это слишком сложно, дорого и странно.
По сути, это была авантюра.
Она до сих пор не знала, что за человек Квак Чи Гем. В худшем случае, именно он мог убить её мать. Он преследовал её до самого места смерти, так что он определенно был как-то с этим связан.
Но её успокаивало условие, поставленное матерью — год гарантии её безопасности. Пусть и по другим причинам, но он тоже был человеком, который желал, чтобы её мать была жива. Это было тем, что заставляло её хотеть верить этому мужчине, который всегда поступал неожиданно.
Когда она, всхлипывая, подняла голову, Чи Гем смотрел на неё со своим обычным равнодушным выражением. Увидев, как Сыль А, вытирая слезы, берет еще один помидор, он лишь усмехнулся.
— Если вы что-то знаете, расскажите мне.
— ...
— Сегодня наш последний день... вы ведь можете хотя бы это для меня сделать.
Ей самой было смешно от того, как у неё текут слезы, но он, похоже, не находил в этом ничего странного.
— Затянула песню.
Пробормотав что-то непонятное, Чи Гем привалился к изголовью кровати и размял шею.
— Лоренцо — это не моя мать. Это тип, который был слепо влюблен в глухонемую.
— ...Что?
Это был не тот ответ, который она хотела услышать, но в то же время — именно тот. Поэтому вместо того, чтобы переспрашивать о матери, она села. Прикрыв усыпанное синяками тело подушкой и сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она продолжила.
— Что вы имеете в виду?
Подбрасывая в воздухе помидор, он непринужденно закинул его прямо в рот Сыль А. Засунув его за щеку без лишних слов, она выплеснула свои вопросы.
— Вы хотите сказать, что Лоренцо — это не ваша мать? Тогда чьи это картины? Вы же сказали, что это вещи вашей мамы.
— Тот мужик выпускал их под своим именем, но рисовала их моя мать.
— Лоренцо — это ваш отец?
— Нет. Мой спонсор.
— ...
С трудом собрав мысли в кучу, она переспросила.
— Сейф «Э Па Та», который вам нужно открыть... его открыл этот Лоренцо?
Чи Гем небрежно кивнул и снова сунул помидор ей в рот. Она помотала головой, потому что еще не прожевала предыдущий, но он не отступил, и ей пришлось откусить половину. Закинув оставшуюся часть себе в рот, Чи Гем слизнул потекший по руке сок.
Завороженно наблюдая за движениями его красного языка, она тоже медленно начала жевать. При этом в голове крутились слова Квак Чи Гема.
Он сказал, что его мать была глухонемой. Слепо влюблен...
— Он не ваш отец, но он любил вашу мать?
Слизав сок с большого пальца, Чи Гем посмотрел ей в глаза. Это выглядело как утвердительный ответ.
— А что насчет вашего отца?
— Думаю, кончил и свалил давным-давно.
— ...
Она решила проигнорировать внезапно вспыхнувшее чувство родства.
— Так Лоренцо был любовником вашей матери? Поэтому он заставлял вас собирать её картины и использовал это как предлог, чтобы давать вам деньги...
— Сначала прожуй, потом говори.
— ...Я прожевала. Но зачем такому богатому человеку поручать вам собирать картины, а не искать их самому? С его деньгами было бы проще сделать это самому.
— Потому что он сдох.
— ...
Она в шоке широко раскрыла глаза, и Чи Гем потянулся к её лицу. К правому глазу, откуда он недавно вырвал ресницу. Рефлекторно вжав голову в плечи, она почувствовала, как он легонько провел кончиками пальцев по её ресницам, а затем, воспользовавшись её замешательством, сунул ей в рот помидор и сжал её щеки.
— Да прекра...
Кое-как вырвавшись из его пальцев, больно сжимавших её щеки, Сыль А задала вопрос, повинуясь интуиции.
— Он умер от болезни, да? А вы ухаживали за ним.
— Если че, пойдешь работать ко мне. Схватываешь на лету.
— Я так и думала, вы слишком хорошо умеете ухаживать...
— Да не особо. Только за задницу тебя мацал.
— ...Я знаю, что это не так.
Она была уверена: если бы он жал в полную силу, ей было бы больно, но этого не произошло. Чи Гем лишь пожал плечами, мол, думай как хочешь.
— Если честно, я удивлена. Не думала, что вы будете заботиться о больном человеке.
— Он мне дохуя платил за это.
— А я вам не плачу, но вы всё равно за мной ухаживали.
— Потому что если ты сдохнешь, сейф не откроется.
— ...
— И денег в нем дохуя.
Почувствовав себя почему-то проигравшей, она с обидой прожевала помидор. Когда он снова попытался ущипнуть её за щеку, она шлепнула его по руке.
— Этот человек был невероятен.
— В смысле?
— Родной сын ищет картины из-за денег, а он собирал картины вашей матери даже после её смерти, потому что любил её.
— Не невероятен, а ебанутый на всю голову.
Равнодушно бросив это, он забрал у Сыль А подушку и подложил её себе под спину. А затем, откинувшись назад, начал лениво разглядывать её обнаженное тело.
Конечно, он уже видел её голой вдоль и поперек, но то, как он смотрел на неё, теребя себя между ног, вызывало дискомфорт, и она потянула одеяло, но он наступил на него ногой. Из-за её резкого движения грудь колыхнулась, оказавшись под прицелом его липкого взгляда.
Когда она прикрыла грудь одной рукой, он уставился на её промежность, так что ей пришлось закрываться обеими руками; тогда его взгляд переместился на её лицо.
— ...
То, что он смотрел ей прямо в глаза, смущало даже больше, чем когда он пялился на её тело. И она, кажется, понимала, почему звуки мастурбации стали громче.
Вспомнив момент, когда она кончила от одного лишь его взгляда, она поспешно перевела дух и сменила тему.
—Это ведь удивительно.
— Устроить такой пиздец даже после смерти — че тут удивительного.
— Это же из-за любви.
— Вот именно. Что такого охуенного в этой любви, что даже сдохнув, он продолжает выносить мне мозги.
— ...Но в итоге вы благодаря этому зарабатываете на жизнь.
Вжух, вжух. В такт движениям его руки по члену дыхание Сыль А тоже участилось.
— Ну да, крошки со стола сладкие, признаю.
Он отвечал совершенно спокойно, даже не прикасаясь к ней, но её тело продолжало вздрагивать. В горле пересохло, а дыхание стало влажным и тяжелым.
Почувствовав, как тело непроизвольно нагревается, она ссутулилась, но Чи Гем, вытянув шею и демонстрируя свое удовольствие, внезапно перехватил её руки. Руки, прикрывавшие грудь, упали, и его взгляд впился прямо туда.
— Соски-то стоят.
