— ...
Снова накатило чувство глубокого поражения. Поражения, и ничего другого. Сыль А изо всех сил пыталась подавить чувство, которое он так нагло определил за нее, и взять себя в руки. И тогда сквозь поражение пробилось что-то еще. Она медленно моргнула.
Когда она говорила: «Я хочу переспать с вами, Квак Чи Гем-сси», — он хотел её тело.
А чего он хочет сейчас.
— Вы хотите это услышать?
— Сначала скажи, а там посмотрим.
— ...Даже если это ложь?
— Я же сказал, сделай вид, что это правда, как до этого. От всей души.
— ...
Дрожащее дыхание Сыль А то и дело срывалось с губ. В нем смешались кашель, колотящееся сердце, страх, обида, чувство поражения и какое-то странное торжество.
— Я... я бы никогда не смогла полюбить человека... который продал доказательства несправедливой смерти моей мамы.
— ...
— Я никогда в жизни... не думала, что мне может п-понравиться такой, как вы. Хам, грубиян, много курите... и пугающий.
— Естественно. Твой идеальный типчик-то вон, по-другому выглядит.
Как только она услышала его вновь ставший резким тон, её захлестнуло желание отнять у него столько же, сколько он отнял у нее.
— Вы мне отвратительны, Квак Чи Гем-сси.
— ...
Цок. Щелкнув языком, он поднялся.
— Ладно, хуй с ним. Развлечемся телом.
Сыль А безотрывно следила глазами за приближающимся Чи Гемом. Она смотрела снизу вверх на мужчину, подошедшего к ней вплотную и высокомерно вздернувшего подбородок, и только когда он начал расстегивать ремень, продолжила:
— Я ненавижу вас... но вы мне нравитесь.
Он замер.
— Мне это ненавистно, но вы мне нравитесь.
— ...
— Это у всех так?
— ...
— Я... мне никогда никто не нравился, поэтому я не знаю.
Квак Чи Гем нервно рассмеялся в ответ на её невинный шепот. Сыль А сухо кашлянула и потянула его за руку.
Ей не пришлось прилагать усилий — его массивное тело быстро навалилось на неё. Обвив его шею, она еще раз поцеловала его в щеку.
— Вы мне нравитесь, Квак Чи Гем-сси.
— ...
— Поэтому... когда мы закончим, расскажите мне всё.
Чмок. Чмок. Она откровенничала, то прижимаясь губами, то отрываясь.
— Чтобы я могла... ненавидеть вас чуть меньше.
Ложь и правда смешались в одну кучу. Она больше не хотела разбираться, где что.
И не могла.
11
— Он был шестеркой в банде, которая крышевала квартал красных фонарей в округе Хвагок, в этот бизнес влез поздно. Долго скитался, а лет десять назад осел, поставляя девок в бордели. Ничтожество, так что никто его особо не искал после исчезновения. И заявлений в полицию не поступало.
— Знаешь, я иногда думаю.
Квак Чи Гем, впервые за долгое время сидевший в кресле директора, сказал:
— Если бы первой, кого я встретил, свалив с Сон-о, не была Кан Су Бин, моя жизнь без тебя была бы пиздец какой сложной.
— И мы без вас, босс, тоже.
Усмехнувшись в ответ на его слова, Кан Джин продолжил доклад.
— В борделе была баба, с которой Пак Чон Бом был близок. Перед исчезновением он сделал ей предложение.
— ...
— Сказал, что наклюнулось крупное дело, срубит куш, и они уедут за границу. Учитывая, что он сказал это за неделю до визита к Хан Джи Сон, вряд ли это были пустые понты.
— А че за дело, не сказал?
— Нет. Перед пропажей он пару раз мотался в Сеул — вот и всё, что она знает. Зато...
Кан Джин положил на стол зип-пакет с вещами.
— Он действительно биологический отец Хан Сыль А.
Чи Гем, опустив глаза, склонил голову набок. Его внимание привлекла не столько потрепанная сберегательная книжка, сколько лежащие под ней фотографии, но первым он всё же взял книжку.
— Нашел у них дома, где он жил с той бабой.
Начиная с десятилетней давности, каждый год в конце января туда поступало по сто миллионов вон от имени Хан Джи Сон. Чи Гем, проверив имя Пак Чон Бома на первой странице, небрежно отбросил книжку и взял фотографии.
Фотографий было три. На двух Хан Сыль А была в школьной форме, на одной — в больничной одежде. Чи Гем издал заинтересованный звук.
— Это че за милота.
— Той бабе он говорил, что это его золотая жила.
— ...
— Скорее всего, он доил Хан Джи Сон, шантажируя её Хан Сыль А. Хан Джи Сон души не чаяла в дочери, и вряд ли хотела, чтобы она связывалась с таким отбросом, как её биологический отец, вот и откупалась.
— Да насрать. Главное, что то «крупное дело», которое нарыл Пак Чон Бом, было не от Хан Джи Сон, так?
— Похоже на то.
— Значит, от Хан Тхэ Су.
— Я тоже так думаю.
— Вот теперь пазл складывается.
Откинувшись на спинку кресла, Чи Гем зажал фотографии между пальцами и начал рассматривать их одну за другой.
На первой фотографии, где она казалась совсем малышкой в белой летней форме, она была особенно маленькой и худой. На бледном, бескровном лице застыла улыбка, а в руке она держала мороженое — хоть смотрелось терпимо.
На второй фотографии она выглядела как старшеклассница. Всё такая же худая, но волосы до плеч смотрелись довольно свежо, в отличие от того, как она выглядит сейчас. Если бы не рост и не то, что она чуть поправилась, она бы выглядела моложе, чем в средней школе.
А вот на фото в больничной одежде её лицо было куда хуже, чем на предыдущих. Она гуляла перед больницей с капельницей, и казалось, что от малейшего дуновения ветра она упадет в обморок. Из-за мрачного выражения лица она казалась еще более хрупкой. Наверное, это было как раз тогда, когда она бесилась, что не поехала на школьную экскурсию.
— Если Хан Джи Сон дошла до того, что грохнула его, значит, Пак Чон Бом пытался кому-то продать девчонку.
— ...
— Хан Тхэ Су, видимо, натравил на неё Пак Чон Бома. Чтобы держать Хан Джи Сон на поводке.
Кан Джин кивнул в знак согласия.
— В итоге Хан Джи Сон попалась на крючок Хан Тхэ Су из-за убийства Пак Чон Бома и свернула иск.
— Точно.
Он уже подтвердил это, увидев доказательства, оставленные ему Хан Джи Сон — те самые доказательства, которые Сыль А ненавидела, думая, что он их продал.
«И все же, когда-то ты была готова подарить ему весь мир, а теперь так легко вонзила в отца своего ребенка нож».
«Это ты...!»
«Хочешь посмотреть? Отличный кадр вышел».
Чи Гема совершенно не ебали разборки семейки Хан. Поделят ли они наследство или кто-то сожрет всё в одну харю — ему было плевать, лишь бы он мог открыть свой сейф.
Именно поэтому он забрал труп Пак Чон Бома и сжег его так, что даже пепла не осталось. Ему было насрать, убила Хан Джи Сон отца своего ребенка или нет, он просто не хотел лишнего геморроя с копами, если труп найдут. Хан Джи Сон мертва, и если бы в это впуталась еще и Хан Сыль А, это помешало бы открыть сейф. Вот и вся причина.
Он снова опустил глаза на фотографии.
— Ладно, проехали.
Его взгляд долго изучал бледное, хрупкое личико, которое, казалось, вообще не годилось для продажи.
— Девчонка-то тут при чем?
— ...
— Родная кровь, не родная — всем, блядь, лишь бы использовать её.
— И всё же её мать сделала всё, чтобы защитить дочь.
Кан Джин, ответивший спокойным тоном, вдруг сделал оплошное лицо. Материнский инстинкт Хан Джи Сон сейчас доставлял Чи Гему кучу проблем, так что вряд ли ему было приятно это слышать. Но, к его удивлению, Чи Гем лишь невозмутимо пожал плечами.
— Вот именно, поэтому я теперь отдуваюсь.
Точнее, его лицо скривилось от недовольства, но акцент был сделан не на Хан Джи Сон, а на Хан Сыль А. Кан Джин ясно увидел эту перемену.
— Слабачка. Один геморрой от неё.
Помахав фотографиями, Чи Гем цокнул языком и положил их на стол.
— В общем, хорошая работа.
— Не стоит.
— Сберкнижку верни на место, чтобы не маячила, а фотки оставь, прикольные.
— ...Что собираетесь делать дальше?
Кан Джин забрал книжку и сунул её во внутренний карман пиджака.
— Вы же не собираетесь отказываться от сейфа Хан Джи Сон?
Чи Гем, разминая шею, по привычке достал из кармана пачку сигарет. Но вместо того, чтобы закурить, он начал легонько постукивать уголком пачки по фотографиям.
— Я тут подумал.
Тук, тук. Ритмичный звук нарушал тишину.
— Отказываться от него — себе в убыток.
Чи Гем сам же кивнул, соглашаясь со своими словами.
— Конечно, в убыток. Там же такое лежит.
— Тогда...
— Чтобы открыть сейф, мне нужно выдать Хан Сыль А замуж за того, кто в ладах с Хан Тхэ Су. Со Хан Сон выбывает. Значит, нужен другой хрен.
— Принести списки?
— Говорят, Хан Тхэ Су в последнее время заинтересовался картинами Дэ Сока.
— Что?
Кан Джин, что бывало редко, растерялся.
— Неужели... вы собираетесь свести с Хан Сыль А Ко Дэ Сока?
В этот момент раздался стук в дверь — тук-тук. Чи Гем отложил пачку сигарет и посмотрел поверх плеча Кан Джина; тот тоже обернулся.
— А вот и я, хёны.
Дверь открылась, и на пороге появился Ко Дэ Сок, о котором они только что говорили. Кан Джин, окинув взглядом Ко Дэ Сока, держащего под мышкой упакованную картину, непонимающе посмотрел на Чи Гема. Чи Гем лишь пожал плечами и перевернул фотографию Хан Сыль А лицом вниз.
— Как и просили, принес. Думал загнать её подороже, раз уж это моя любимая, но раз хён просит — принес.
Положив картину на диван, Ко Дэ Сок с гордым видом почесал затылок, увидев вопросительный взгляд Кан Джина.
— Похоже, Джин-хён не в курсе. Вы попросили лично меня, так что я даже польщен, чувствую доверие.
