Вернувшись домой, первым делом Сыль А сменила пароль на дверном замке. Потратив немало времени на то, чтобы придумать комбинацию цифр, не поддающуюся логике Квак Чи Гема, она сразу же залезла в кровать и попыталась уснуть.
Ей нужно было умыться, поесть, выбросить завядшие хризантемы, сходить на прогулку, купить новый телефон и вернуться к переводу, к которому она не притрагивалась уже несколько дней, но она всё отложила на потом и, свернувшись калачиком, просто провалилась в сон. Крепкий сон сейчас был нужнее, чем правильный режим дня.
Взяться за отложенные дела она смогла лишь после долгого, двенадцатичасового сна.
К сожалению, сон не был глубоким. Из-за того, что она то и дело просыпалась и ворочалась, её самочувствие совершенно не соответствовало потраченному на отдых времени. И всё же, заставляя себя двигаться и прожив так несколько дней, ей удалось благополучно восстановить сбившийся режим.
Но это не значило, что повседневная жизнь полностью вернулась в прежнее русло. В голове по-прежнему был хаос, а в чувствах — полная неразбериха.
Каждый раз, когда она меняла хризантемы для матери и тети Чхэ Ён, когда садилась на диван, выходила на прогулку или ела одна за огромным столом, её лицо непроизвольно искажалось. То же самое происходило, когда она машинально касалась губ или терла глаза. Её то и дело накрывало необъяснимое, странное чувство потери.
Бездумно глядя на пустующее место напротив и машинально пережевывая еду, Сыль А с запозданием ловила себя на этом и, нахмурившись, опускала глаза. Глядя на наполовину полную тарелку, она чувствовала, как аппетит исчезает, и просто откладывала палочки.
— ...
О чем вообще думает Квак Чи Гем?
Зачем человеку, который втайне установил прослушку, чтобы раскрыть мой заговор, просто отпускать меня, когда он узнал правду? Тем более, когда я сказала, что больше не буду помогать с сейфом.
Какой план он задумал...
Единственное, что приходило в голову Сыль А — он найдет кого-то другого, кто нужен Хан Тхэ Су, вместо Со Хан Сона. И именно поэтому у неё не было ни малейшего желания помогать ему.
Она понимала, что мать включила Хан Тхэ Су в условия разблокировки сейфа ради её защиты. Если Хан Тхэ Су действительно убил её мать, то нельзя исключать, что опасность может грозить и ей, поэтому мать, вероятно, надеялась, что семья, в которой нуждается Хан Тхэ Су, станет для Сыль А надежной опорой.
Но Сыль А этого не хотела.
Она прекрасно понимала чувства матери, беспокоящейся о безопасности оставшейся в одиночестве дочери, но именно поэтому ей еще больше не хотелось связывать свою жизнь с человеком, который мог быть причастен к убийству её матери.
И ей это было просто противно.
«Я же сказал: я делал вид, что повелся».
Она просто не хотела выходить замуж. Кого бы Квак Чи Гем ни привел.
— ...
Медленно подняв голову, Сыль А посмотрела на пустое место напротив.
Как и сказал Со Хан Сон, адвокат Ким О Сон исчез. У неё не осталось его визитки со времен оформления наследства, поэтому она нашла номер его конторы в интернете, но номер оказался недоступен. Что касается компании «Мунги Констракшн», ей не удалось найти ничего сверх того, что уже рассказал Со Хан Сон.
Вспоминая эти неразрешенные вопросы и испытывая смешанные чувства к Квак Чи Гему, она скривилась и уже хотела было снова взять палочки, как вдруг...
Дин-дон.
От неожиданного звонка в дверь её рука замерла в воздухе. С тревогой взглянув на прихожую, Сыль А неловко поднялась. Даже не подумав положить палочки, она с ними в руках направилась к домофону; её сердце забилось в странном ритме.
В её нынешней жизни есть только два человека, которые могли прийти к ней домой. Квак Чи Гем и Со Хан Сон. Но если бы это был Со Хан Сон, он бы предупредил заранее, а она никаких сообщений не получала. Вспомнив об этом, она посмотрела на экран домофона, и её охватили два чувства одновременно.
Опустошение и растерянность.
На экране Сыль А удивленно увидела мужчину средних лет.
Это был секретарь Хан Тхэ Су.
***
Пока она ехала в машине с секретарем Хан Тхэ Су за рулем, Сыль А отправила сообщение Со Хан Сону с недавно купленного телефона. Текст был коротким.
[Это Хан Сыль А. Я сейчас еду на встречу с председателем Хан Тхэ Су по его вызову.]
Отправив это короткое сообщение, она вцепилась в ремень безопасности и посмотрела назад.
Среди машин на оживленном проспекте не было видно какого-то подозрительного седана, но она смутно догадывалась, что где-то поблизости есть человек, приставленный Квак Чи Гемом. Пока существует «Э Па Та», он никуда не денется. Поэтому все эти дни она еще более маниакально выходила на прогулки строго по расписанию. И в дождь, и в изнуряющую жару. Из странного упрямства, желая показать ему, что она живет как ни в чем не бывало.
Но сейчас она оглядывалась по другой причине.
— Зачем вы меня вызвали? — настороженно спросила она секретаря.
Тот добродушно улыбнулся и ответил:
— Председатель сожалеет, что вам не удалось поужинать вместе в прошлый раз.
— ...
— Вам не стоит так волноваться.
Сказать, что ей не было тревожно — значит солгать, но раз её пригласили в ресторан, вряд ли ей там причинят вред. На виду у персонала. Кроме того, она мысленно успокаивала себя «подушками безопасности» в виде слежки Квак Чи Гема и того, что сообщила Со Хан Сону о своем местонахождении; как вдруг она нахмурилась, заметив, что машина заезжает к знакомому зданию.
— Мы случайно не в «Даон» едем?
— Да.
— ...
Она растерялась, но решила промолчать. С другой стороны, она даже почувствовала облегчение. Знакомое место лучше неизвестного.
Единственное, что её беспокоило — это Квак Чи Гем, который, по его словам, часто перекусывал в «Даон».
Войдя в ресторан вслед за секретарем, напряженная до предела от мысли о возможной встрече с Чи Гемом, она увидела встречающую их Су Бин. Видимо, её предупредили заранее, потому что она поздоровалась, и Сыль А тоже неловко кивнула в ответ.
Су Бин не подала виду, что они знакомы, и вежливо проводила их в отдельную комнату.
Тревожно оглядываясь по сторонам, Сыль А с облегчением избежала встречи с пугающим мужчиной, но вместо этого столкнулась с Хан Тхэ Су. Он сидел за столом, уставленным едой, и смотрел в планшет.
— Проходи, садись.
— ...
Едва она с неловкостью опустилась напротив него, дверь закрылась.
Они с Хан Тхэ Су остались вдвоем в той самой комнате, где она в прошлый раз ужинала с Квак Чи Гемом. Бросив короткий взгляд на картину Ко Дэ Сока на стене, она заговорила:
— Я приехала прямо с ужина, так что есть не смогу. Пожалуйста, скажите, зачем вы меня позвали.
Глядя на племянницу, которая даже не сняла сумку и сразу перешла к делу, Хан Тхэ Су беззвучно усмехнулся и взял палочки.
— Прокурор Со тоже знает?
— ...О чем?
— Про Квак Чи Гема из «Кимун Маркет».
От внезапно произнесенного имени её шея напряглась.
— О том, что ты останавливалась с этим парнем в отеле, а не с прокурором Со.
— ...
Она не могла не понять, на что он намекает. В отличие от Сыль А, чье лицо исказилось от унижения, Хан Тхэ Су невозмутимо приступил к еде.
— Не думал, что у тебя хватит дерзости изменять в моем же отеле.
— ...Я уже говорила, что между мной и Со Хан Сон-сси нет подобных отношений.
— Значит, прокурор Со не знает?
— Это не ваше дело, председатель.
— Почему же? Я ведь лично тебя об этом попросил.
— Разве вы не понимаете, что ваша просьба переходит все границы?
Она не сдавалась и отвечала резко:
— Я не встречаюсь с Со Хан Сон-сси и не собираюсь за него замуж. С какой стати мне рожать от него ребенка? Да еще и ради вас, председатель.
— ...
— Кажется, вы заблуждаетесь, поэтому скажу прямо. Мы не семья. Вы не имеете права требовать от меня подобного.
— ...
— Если это всё, что вы хотели сказать, я пойду. И, пожалуйста, больше не вызывайте меня так.
— Наглости в тебе больше, чем в Джи Сон.
Она хотела встать, но замерла и подняла на него глаза.
— По крайней мере, Джи Сон никогда не смела так прямо смотреть мне в глаза.
Конечно, эти слова заставили её вспомнить мать, с горечью рассказывавшую свою историю.
«Я просто была бельмом на глазу».
Перед глазами ясно встал образ матери, всю жизнь прожившей в страхе. И, в конце концов, возможно, погибшей от рук этого самого человека... Как только эта мысль пронеслась в голове, к горлу подступил ком эмоций.
Но Сыль А сдержалась.
Пока рано.
Как и сказал Со Хан Сон, это лишь косвенные улики, ничего не доказано. Пока нельзя подавать виду. Тот факт, что мать пыталась защитить её, уже говорит о серьезной опасности. До тех пор, пока не будет точно доказано, что это дело рук Хан Тхэ Су, она должна притворяться, что ничего не знает. Ни к чему показывать, что она что-то подозревает.
Именно поэтому она и приехала на его вызов. Потому что у неё не было веского предлога отказаться от приглашения на ужин от родного дяди. И потому что надеялась, что при встрече сможет хоть что-то прочитать по его лицу.
— Но, видимо, судьба у вас одинаковая. Учитывая, что вкус на мужчин один и тот же.
В голосе Хан Тхэ Су послышалась легкая насмешка.
— Этот твой Квак Чи Гем — такое же отребье без роду и племени, как и твой отец.
— ...
— Джи Сон тоже, прямо как ты, сбежала со свидания вслепую, которое устроил ей отец, и спуталась с каким-то сбродом.
— ...
— Если ты, видя, чем это кончилось, собираешься пойти по тому же пути — отговаривать не стану. Как ты и сказала, мы зашли слишком далеко, чтобы играть в счастливую семью.
— ...А что вы, председатель, считаете концом моей мамы?
Она спросила дрожащим голосом, и он ответил как само собой разумеющееся:
— Разве она не бросила своего ребенка и не ушла одна?
— ...
— Безответственно.
Рука, сжимающая ремешок сумки, побелела от напряжения.
