— Доктор Ким!

Раздался голос снаружи. Ким Кван Су, бросив на Бэк Ён взгляд, полный скорее досады, чем злости, вышел из палаты. И не забыл запереть дверь снаружи.

Дождавшись, пока он уйдет, Бэк Ён перевела взгляд на свой рюкзак, лежавший на стуле, и попробовала пошевелить пальцами на руках и ногах.

Вероятно, благодаря тому, что ее вырвало принятыми таблетками и ей вовремя поставили капельницу, затуманенное сознание начало постепенно проясняться.

Она ждала, когда снаружи всё стихнет.

Ждать Бэк Ён умела лучше всего.

***

Он начал мыть руки в раковине, и вода, смешанная с кровью, брызнула во все стороны. На костяшках сжатых кулаков виднелись ссадины. После того как Бэк Ён вывели из подвала, там началась настоящая бойня. Он бил кулаками, резал и колол всем, что попадалось под руку, но при этом ему стоило немалых трудов сохранить жизнь этому ублюдку Чан Бэк Джо — жизнь, которая, казалось, висела на волоске.

Туфли настолько пропитались кровью, что скользили при каждом шаге, из-за чего он пошатывался, как пьяный.

Ви Джин изначально привез с собой только самых преданных людей. Остальные же, проникшие в страну нелегально через разные порты, уже просочились в «Муравьиную нору» и зачищали её от приспешников Чан Бэк Джо.

В «Муравьиной норе» часто укрывали нелегалов перед отправкой в другие города, так что проникнуть внутрь для них не составило труда.

В конце концов, людьми движут деньги. Поэтому Чан Хи Джо доверял наемникам, которым платил, но не мог доверять местным «муравьям». Они уже давно вкусили денег Чан Бэк Джо.

— Мм-м-м! Мм-м-м!

Чан Бэк Джо, чьи руки и ноги были намертво привязаны к стулу, извивался всем телом, пытаясь освободиться. Из-за кляпа во рту он не мог вымолвить ни слова, но, судя по всему, кричал изо всех сил.

Чан Хи Джо мельком взглянул на него через зеркало над раковиной и пожал плечами. Из этого рта всё равно льется только дерьмо, так что нет смысла вынимать кляп раньше времени.

Комната площадью около десяти пхёнов была полностью, от пола до потолка, затянута полиэтиленовой пленкой. Напротив стула, к которому был привязан Чан Бэк Джо, лежали инструменты, предназначенные для использования именно в таких местах.

Здесь разбирались с теми ублюдками, которых даже не имело смысла поднимать в клинику на четвертый этаж.

Предатели, от которых не должно остаться ни единой косточки; мусор, чьи органы не годились даже на продажу. Сюда попадали только те, кто подлежал немедленной утилизации.

В то время как верхние этажи подземелья были раем, где можно было предаться любым порокам, здесь находилась самая мрачная и темная изнанка «Муравьиной норы».

— Мм-м-м-м!

— Чего ты так напрягаешься? Если бы от твоих потуг можно было освободиться, все те ублюдки, которых так связывали до тебя, были бы живы.

Низким голосом произнес Чан Хи Джо, давая понять, что освободиться невозможно.

Он не задел жизненно важные органы, поэтому Чан Бэк Джо был еще жив, но всё его некогда привлекательное лицо и тело были исполосованы ножом, и кровь продолжала сочиться из ран. Чан Хи Джо даже похвалил себя за то, что так хорошо этому научился.

Скр-р-р.

Чан Хи Джо притащил стул из угла и сел напротив Чан Бэк Джо так близко, что их колени почти соприкасались. Кляп уже пропитался слюной, которая стекала по подбородку.

Неужели придется вытаскивать это руками? Я же только что их помыл. Поколебавшись мгновение, он с явным отвращением на лице протянул руку и стянул кляп вниз.

— Тьфу!

Чан Хи Джо слегка приподнял стул на задних ножках, уворачиваясь от плевка, летящего прямо в лицо. Слюна попала ему на плечо.

— Немедленно развяжи меня! Подобрали черноволосую тварь, вырастили, а ты, ублюдок, посмел...

Было противно. Поэтому он просто стянул футболку через голову, начав с живота, и отбросил её в сторону.

Обнажился мускулистый торс. В отличие от Ви Джина, который начал забивать тело татуировками, чтобы скрыть шрамы, на теле Чан Хи Джо были только шрамы и никаких татуировок.

— Продолжай.

— Как ты посмел позариться на «Муравьиную нору»? Что, привязался к месту, где сдохла твоя мамаша? Кстати говоря, у тебя и у Чхве Бэк Ён одинаково едет крыша, стоит только упомянуть Чхве Ми Хён.

Женщина, которой лишь пользовались, не умела постоять за себя. Будь в ней хоть половина цепкости Чхве Ми Хи, она бы выжила. Но она искала спасения в наркотиках и сгнила в «Муравьиной норе», накачанная дурью до самой смерти.

— У Чхве Бэк Ён?

Чан Хи Джо отреагировал только на упоминание её имени. Увидев это, Чан Бэк Джо злобно вытаращил глаза.

— Да, у Чхве Бэк Ён! Когда я заговаривал о Чхве Ми Хён, ты бы видел лицо этой девки! В отличие от остальных, она думала, что у неё была мать, и у неё просто сносило крышу!

Чхве Бэк Ён всегда была холодна с ним, но стоило ему заговорить о Чхве Ми Хён, как в её глазах вспыхивал огонек. И это приводило Чан Бэк Джо в восторг.

«Потом, когда я буду с силой вбивать свой член в эту дырку между её ног, я обязательно расскажу ей правду о том, что она отродье, рожденное неизвестно какой шлюхой», — думал он, наслаждаясь этой фантазией. Представляя, как раскраснеется её лицо на кровати, как сладко она будет стонать, Чан Бэк Джо был готов проявить к ней снисхождение.

Он не сомневался, что именно он разорвет её дырку и пустит ей первую кровь.

Поэтому, когда Чхве Бэк Ён, так тщательно оберегавшая себя, вдруг легко отдалась Чан Хи Джо, Чан Бэк Джо пришел в неописуемую ярость.

Сучка, подстилка для шавок.

Столько лет строила из себя недотрогу перед ним, чтобы потом так легко раздвинуть ноги. Чан Бэк Джо всё еще жаждал убить Чан Хи Джо. Он не мог простить того, что этот ублюдок специально сожрал его добычу, прекрасно зная, что Бэк Ён принадлежит ему. Он и без того хотел прикончить этого сопляка, но теперь его ненависть стала еще глубже.

— А Чхве Бэк Ён красотка. Особенно когда у неё меняется взгляд — просто загляденье. Выходит, наш племяш тоже это понял и постоянно её подначивал.

— Ах ты мразь...!

— Давай, говори ещё. Перед смертью люди всё равно ходят под себя.

Так что продолжай нести дерьмо, великодушно предложил Чан Хи Джо.

— Думаешь убить меня? Думаешь, отец просто закроет на это глаза? Даже если он отойдет от дел, он всё еще Председатель Чан. А весь Чхонхан принадлежит ему!

Председатель Чан сохранил жизнь Хи Джо, думая: «Что может сделать этот сопляк?». А учитывая поддержку Триады, трогать Хи Джо было нельзя.

В отличие от слабой сестры Чхве Ми Хён, змееподобная Чхве Ми Хи постоянно угрожала: если кто-то посмеет тронуть этого мальчишку до его совершеннолетия, ни о каких сделках и речи быть не может. Будто этого было мало, каждые каникулы она лично прилетала в Корею, чтобы забрать Хи Джо в Гонконг.

— Ваш старик слишком жадный.

Ему уже мало теневого бизнеса, он, как пиявка, всё глубже впивается в легальный мир.

— Немедленно развяжи меня. Будем считать, что в этот раз ты победил.

Чхве Бэк Ён, эта чертова сука, снова провела его. Как только он выйдет отсюда, он первым делом свернет ей шею. Он усадит её на этот самый стул, на котором сейчас сидит сам, и будет срезать с неё мясо кусок за куском, с головы до ног. Чан Хи Джо барахтался в том же дерьме, что и он. Насколько же у этого ублюдка хорош член, раз Чхве Бэк Ён пошла на такую откровенную глупость?

Ради чего, ради кого она рискнула жизнью? Ради Чан Хи Джо?

— Чего? Я думал, мы договорились биться насмерть, и проигравший сдохнет? Блядь, а я-то на кон свою жизнь поставил, даже не зная об этом!

Чан Хи Джо ухмыльнулся.

Шурх.

Он потянулся к стоящему рядом железному столику и взял металлический молоток, похожий на те, которыми отбивают мясо.

— Р-ради Председателя... без разрешения отца ты не посмеешь меня тронуть!

— Да ладно. Если бы я проиграл, ты бы мне уже давно глотку перерезал. Как-то трусливо сейчас звать папочку, не находишь?

Бам!

С этими словами молоток обрушился на правое колено Чан Бэк Джо.

— А-а-а-а-к!!!

Чан Бэк Джо издал жуткий вопль, всё его тело свело судорогой. Настоящая боль пришла через три секунды. Кровь из раздробленного колена хлынула, пропитывая штаны. От невыносимой боли он слегка обмочился. Сжав кулаки, привязанные к подлокотникам, он со скрежетом стиснул зубы.

Но из глубины горла всё равно вырвался стон, протиснувшись сквозь сомкнутые губы.

— Хы-а, хы-а, хы-а.

— Что ты каркаешь, как ворона?

Вопли Чан Бэк Джо и правда напоминали воронье карканье.

Вспомнив, как Чхве Бэк Ён лаяла, словно щенок, Чан Хи Джо невольно улыбнулся.

— Ах ты ж псих ебаный! Развяжи меня сейчас же, блядь! Хули ты, хы-а... лыбишься, сука...!

Поскольку Чан Бэк Джо не знал причины его улыбки, ему казалось, что Хи Джо просто смеется, раздробив ему колено.

С того самого дня, как этот сопляк вошел в их дом, держа за руку Чхве Ми Хён, Чан Бэк Джо возненавидел его. В отличие от мутных глаз Чхве Ми Хён, всегда находившейся под кайфом, взгляд этого мальчишки был дерзким и пронзительным.

Каждый раз, когда Чан Хи Джо пристально смотрел на него, казалось, он читает его мысли. Он видел насквозь Чан Бэк Джо, который пускал слюни на Чхве Ми Хён и только и думал о том, как бы тайком от отца трахнуть её, когда она будет в отключке.

Чан Бэк Джо до сих пор не мог забыть, как этот мелкий паршивец прошел мимо него, презрительно цокнув языком.

Тогда он и решил: он обязательно убьет этого ублюдка.