Онлайн чтение книги О жестокости спасения The Cruelty of Salvation
33 «Я попрошу ее руки»

Артур смотрел вниз, на ноги Ноа. По нахмуренным бровям, по тому, как он едва заметно закусывал губу, было ясно: кронпринц подбирает нужные слова. Потом он прямо встретил взгляд брата, будто окончательно принял решение. Его голубые глаза сияли ясно и чисто, но еще яснее прозвучал его голос:

— Я попрошу ее руки.

— Что? — Ноа понадобилось мгновение, чтобы отреагировать. Он нахмурился от неожиданного предложения.

Артур продолжил:

— Ситуация в Фолии серьезна. Отец прав. Он говорил мне раньше, что нужно подумать, что я могу сделать для нашей династии. И я пришел к тому же выводу, что и он. Я на самом деле приехал сюда, чтобы поговорить с ним и сказать, что собираюсь сделать предложение мисс Либерти. Если простая девушка, самая известная и любимая народом, станет частью королевской семьи — это может переломить общественное настроение в нашу пользу. Конечно… сперва мне нужно, чтобы мисс Либерти согласилась.

Тишина повисла над головами двух братьев.

Ноа смотрел на Артура, который без колебаний выдерживал его взгляд, словно хотел, чтобы его искренность была признана. Его обычно мягкие, глубокие глаза теперь были неподвижны и суровы, лишены колебаний. Он и вправду собирался сделать это.

Младший брат наконец тяжело выдохнул, плечи его опали, вместе с ними спало и напряжение. Как же Ноа хотел быть старшим братом. Единственная причина, по которой он подчинялся приказам отца, несмотря на ненависть к прессе, заключалась в Артуре. Тот всегда молча возвращал его на путь, если он сбивался, и делал это, стойко справляясь со своими проблемами. Артур был его якорем, его путеводной звездой и в то же время горой, которую невозможно покорить.

Увидев, как в лице младшего брата мелькнула слабость, наследный принц осторожно обнял его, потом отстранился и похлопал по плечу.

— Приведи чувства в порядок. Я сейчас же пойду к отцу и все ему скажу.

Ноа в оцепенении смотрел, как Артур прошел мимо и снова вошел в здание дворца. Сквозь ряд окон он видел быстрые и решительные шаги старшего брата. И вдруг принц понял, что сам даже не дышит. А в голове вновь и вновь всплывало одно-единственное имя.

Оливия Либерти. Это знакомое и вместе с тем чужое имя. Имя, которое он надеялся забыть, но так и не смог.

Он по-прежнему видел ее бледное, залитое слезами лицо в том лунном свете и блестящие черные глаза, в которых отражался он сам. Как только отец произнес ее имя, он снова перенесся в ту ночь. В ту осеннюю ночь, где ничего особенного не произошло — ночь, которую он счел тогда довольно жалкой.

Но если Оливия Либерти вернется, держа за руку Артура… Артур Астрид был бы куда лучшим выбором, чем я сам, безусловно. И все же, если она станет женой Артура…

Грудь, отягощенная свинцовой тяжестью, вдруг вспыхнула жгучим пламенем.

Выдохнув, он стремительно бросился обратно во дворец и рванул по длинному коридору. Слуги, никогда прежде не видевшие, чтобы принц бегал, смотрели на него в изумлении.

Когда Артур вернулся в кабинет, его отец стоял у окна и сдерживал гнев, а мать сидела на диване с закрытыми глазами, тихая и неподвижная. Все напоминало последствия урагана, пронесшегося через комнату. Ни король, ни королева даже не взглянули на наследника: каждый из них был слишком занят тем, чтобы справиться с собственными чувствами.

Артур перевел взгляд с одного родителя на другого и мягко произнес:

— Я поеду в Фаулдер.

Оба резко повернулись к нему.

— Артур… — в голосе Беатрикс прозвучала горечь и мольба.

— Нет, — отрезал Леонард.

Наследный принц встретил отцовский взгляд прямо, не отводя глаз:

— Почему, отец?

— Не задавай вопросов, на которые знаешь ответ. Твоя жена — будущая королева. Королева — это не только женщина, это титул.

— Да, но что это меняет? Всему, чего она не знает, ее можно научить.

— Дело не в знаниях. Важно лишь то, примут ли ее как таковую. Качество, которое должна иметь королева, — это достоинство, а не близость к народу. В ней должно быть величие.

Леонард, конечно, учитывал мнение простолюдинов, но лишь в том случае, если за ним сохранялась полная и непоколебимая поддержка аристократии. Если бы пришлось взвесить, чье расположение важнее — народа или знати, чаша весов решительно склонилась бы к последним. Король не мог позволить себе потерять благосклонность дворянства.

Он отошел от окна и встал прямо перед Артуром.

— Принцесса может прятаться за своим принцем, но королева не может прятаться за королем. Вот почему ты не поедешь, Артур. Ты знаешь не хуже меня, что лучший вариант — это если Ноа приведет Оливию в нашу семью в качестве своей жены.

Король внимательно изучал выражение лица старшего сына. Между ними повисло тяжелое молчание. Не в силах вынести этого, Беатрикс пробормотала:

— Вы, Астриды, такие эгоисты. Что бы подумала Оливия, услышь она, как королевская семья Герода обсуждает ее судьбу подобным образом?

Никто из них не нашелся что ответить.

В этот момент дверь распахнулась без стука. И хотя это было грубейшее неуважение, все трое прекрасно знали, кто окажется на пороге.

— Ноа, — сказала Беатрикс, поднимаясь на ноги.

Он вежливо поклонился ей, затем обернулся к Артуру и отцу.

— Ты… — начал Артур, но осекся.

Однако Ноа не смотрел на брата. Уставившись прямо на отца, он твердо произнес:

— У меня есть условие.

Леонард едва сдержал порыв вскинуть руки от радости.

— Говори. 

— Если мне удастся привести мисс Либерти в нашу семью… Это само по себе будет грандиозным событием. Ведь вам важен символический жест, так?

— Да, именно так.

Ноа коротко кивнул и продолжил, не теряя времени:

— Тогда единственное, чего я прошу: если я женюсь на ней, я не буду посещать никакие другие мероприятия или давать интервью, кроме случаев абсолютной необходимости.

— Это касается и будущей принцессы? — с надеждой спросил король.

Сдерживая смешок, Ноа коротко ответил:

— Да.

Леонард был этим не слишком доволен, но кивнул.

— Хорошо, даю слово.

— Ноа… — Артур сделал шаг к брату, словно хотел остановить его.

Но Ноа его проигнорировал и продолжил:

— Я выезжаю в Фаулдер завтра или послезавтра. Дайте мне всю информацию, что у вас есть о ней. Остальное я выясню сам.

Король Герода не стал бы рассматривать ее как потенциальную невесту без предварительной проверки. Неудивительно, что Леонард хмыкнул, достал документ и положил его на стол. Тем самым Ноа окончательно стало ясно: слова Лоуренса о том, что Оливия Либерти может стать Оливией Вильгельм, были ложью. Будь хоть малейшая вероятность, король никогда бы не сделал выбор в ее пользу.

Ноа без колебаний потянулся к документам, когда Беатрикс взяла его за запястье.

— Ноа…

Ее взгляд был бурным, как вздымающиеся волны. Что она могла сделать для этого потерянного, блуждающего ребенка? Для этого бедного мальчика, которого теперь заставляли вести переговоры о собственной женитьбе, как о деловой сделке… Если свадьба состоится, разве это не обречет и Ноа, и Оливию на пожизненный ад?

Он коротко улыбнулся встревоженной матери, затем поднял документы. На обложке не было ни строчки. Он скользнул по ней взглядом, потом отвесил отцу и матери безупречный поклон и вышел.

Буря утихла, оставив после себя тяжесть, похожую на затяжной дождь. На мгновение Артур безучастно смотрел на место, где только что стоял Ноа, потом поспешил за ним.

Когда сыновья ушли, королева тяжело вздохнула и закрыла глаза рукой. Она знала, в каком трудном и жестоком положении находится ее муж, и не могла заставить себя упрекнуть его.

И тут раздался нерешительный голос Леонарда:

— Должен признать, я удивлен.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, не убирая ладони с глаз.

— Он рвется это сделать.

— Что? — Она отняла руку и уставилась на него с неверием. 

Что за чушь? Ты вообще понимаешь, что значит слово «рвется»?

Когда Беатрикс вскинула голову и недоуменно посмотрела на супруга, Леонард прочистил горло и поспешно пояснил:

— Я понимаю, что подтолкнул его, разумеется. Но тот Ноа, которого я знаю, никогда бы не вернулся, если хотя бы в чем-то не согласился со мной. Он поехал бы прямиком домой. Мне пришлось бы отправить бумаги к нему и еще раз подталкивать. — И он мысленно добавил: И наверняка он ворчал бы всю дорогу, как бык, которого ведут на убой.

— Конечно, конечно, — с сарказмом ответила Беатрикс.

— Правда, Трикси! Ноа действительно рвется к ней!

— Просто сдержи свое обещание. Даже не думай нарушить его. — Сказав это, королева поднялась и вышла из кабинета.

— Да я вовсе не хочу, чтобы мой сын меня ненавидел… — пробормотал Леонард. Испытывая раздражение, он залпом осушил стакан воды и распахнул окно. — Но это, конечно, удивительно. — Его бормотание растворилось в теплом весеннем ветре.

⚜ ⚜ ⚜

— Ноа! — На резкий оклик он остановился. Обернувшись, он увидел, как Артур быстро сокращает расстояние между ними.

Внимательно глядя ему в глаза, наследный принц прошептал:

— Еще не поздно.

— И что тогда? — усмехнулся Ноа. — Ты поедешь вместо меня?

— Да. Я серьезно.

Стоя под палящим солнцем, Ноа глубоко вдохнул. Впервые за долгое время воздух в его легких не казался холодным. Он понял, что наконец наступила весна, просто он ее даже не заметил. Когда его зеленые глаза обратились к брату, Артур увидел, что тот спокоен.

— Я сделаю это, Артур, — сказал Ноа. Его голос звучал так же лениво, с привычной насмешливой ноткой, но в этих словах слышалась неподдельная искренность. Именно поэтому Артур не смог остановить принца, когда тот уважительно кивнул ему и зашагал прочь.

На следующий день Ноа направился в Фаулдер.